Ольга Олеговна Пашнина 
Ведьма в шоколаде

Текст предоставлен правообладателем
«Ведьма в шоколаде»: АСТ; Москва; 2017
ISBN 978-5-17-105430-4
Аннотация

Добро пожаловать в лавку «Ведьма в шоколаде»!
Желаете чего-нибудь к чаю? Вы пришли по адресу! В нашей лавке для вас найдется все самое сладкое, а за прилавком стоит настоящая темная ведьма. Пляшущие кексы? Шоколад для похудения? Быть может, котелки с удачей?
Вот только я, Дейзи Гринвильд, такой работе совсем не рада. Мало того что придется отработать в лавке год в качестве наказания, так еще и темной ведьмой ни за что ни про что обозвали. И как теперь выжить, когда вокруг творится что-то странное, маги ведут опасную игру, а желающие попробовать мой шоколад уже штурмуют двери?

Ольга Пашнина
Ведьма в шоколаде

© О. Пашнина, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Автор выражает благодарность Наталье Жильцовой, без которой шоколадка была бы совсем другой, и читателям, полюбившим «Вкусную магию» 

Сколько помню, меня всегда сравнивали с сестрой. И сравнение выходило не в мою пользу.
В школе Сара была самой очаровательной и непосредственной ведьмочкой. А как она рассказывала стишок! А как танцевала танец котелков! Не было равных юной белокурой красавице. Вся родня, все наставники в один голос прочили ей блестящее будущее.
Затем был период взросления, тяжелый и бесконечно долгий. Сара прошла его изящно и легко, я – тяжелой поступью. Сестра была звездой академии, любимицей элиты города и заодно наших родителей. Я зарывалась в книги, часами проводя за ними время. Книги о приключениях стали моими друзьями, любовные романы заменили первые чувства, а учебники… воспитывали куда внимательнее родителей.
Иногда мне казалось, что светлейшая осчастливила даром невидимости. Потому что порой меня не замечали даже те, в чьем доме я жила. Нет, конечно, обо мне заботились, покупали все, что нужно, следили за тем, как я одеваюсь и веду себя на людях. Но, глядя на Сару мне хотелось хоть немного узнать, каково это: быть любимой дочерью.
Даже карьеру Сара выбрала престижную и настоящую: маг-архитектор. Не чета «зарывшейся в книги и колбы сестре»: я поступила в академию на пару лет позже нее и выбрала алхимию. И действительно проводила кучу времени за опытами и учебой, но и надежды подавала большие. Мой дар по-настоящему раскрылся на этом факультете, но… никто этого не заметил.
Постепенно такое положение стало меня устраивать. В сущности, не так уж плохо, когда тебя не замечают. Вокруг образуется какой-то особый мир, понятный только тебе. Со временем в этом мире становится уютно настолько, что вылезать совсем не хочется.
Впрочем, иногда приходится.
Все должно было измениться сегодня. Во-первых, это был первый день весны, и погода, словно обрадовавшись, подарила городу погожие солнечные часы. Во-вторых, начинались каникулы в академии. И в-третьих, мне исполнялось восемнадцать. А это значило…
Нет, не подарки и праздник. Этот день был традиционно Сарин: мы родились с разницей в пару лет, но в один день. Обладающая множеством друзей и поклонников, сестра всегда закатывала вечеринку в доме, и мало кто вспоминал, что не только у белокурой сестрички Гринвильд сегодня день рождения.
Дело было немного в другом.
Любимая бабушка, которая была не просто талантливой ведьмой, но и единственным человеком, кто не впадал в восторг при виде Сары, завещала мне небольшой домик в черте города. Каменный, немного старомодный – с одной комнатой и небольшой кухонькой, но с ухоженной территорией. А главное, домик этот был на берегу реки. А я так обожала воду!
Два года я ждала, когда смогу получить наследство и переехать. Да, самостоятельная жизнь пугала, но мне хотелось свободы, хотелось оказаться хозяйкой дома, а не тенью сестрички. Я с трудом дотерпела. Условием завещания было мое восемнадцатилетие, определенный доход и согласие папы, как бабушкиного душеприказчика. Первые условия были выполнены, папа против переезда не возражал, а маме, которая никогда не общалась близко со свекровью, было плевать, что станет с домом.
Я предвкушала новую, самостоятельную жизнь!
Вернулась из академии рано, в конце семестра всегда было мало занятий. Почти все экзамены я уже сдала. В доме царила настоящая суета: все готовились к празднику Сары. Дежурно поинтересовавшись, не нужно ли чем-то помочь, и получив отрицательный ответ, я поднялась к себе.
Приняла ванну, немного поспала – неделя сессии выдалась трудной. Когда часы показали пять вечера, начала собираться. Мне хотелось поговорить с родителями до начала праздника, чтобы напомнить о нашем уговоре.
Я непроизвольно бросила взгляд на портрет на стене. Папа настаивал, чтобы по всему дому были развешены портреты членов семьи. Мол, это подчеркивает наше единство. Как все же непохожи мы были с Сарой, словно и были неродными сестрами. Она – яркая блондинка, со всегда безупречной улыбкой, королевской осанкой и врожденным изяществом. Я – шатенка, с беспорядочно вьющимися волосами. Небольшого роста, маленькая и юркая. Вечно задумчивая, отстраненная. Даже на портрете смотрю куда-то вдаль. Не помню, что отвлекло меня, когда этот портрет писали.
Для торжества я выбрала строгое бордовое платье в пол. Подумала и добавила черный приталенный пиджак, а волосы собрала в нарочито небрежную косу. Провела бесцветным блеском по губам и немного нервно выдохнула.
Незачем слишком наряжаться. Блистать сегодня будет Сара, а я сделаю первый шаг к взрослой жизни.
Успокаивая бешено бьющееся сердце, я спустилась к кабинету отца. Да что может случиться? И маме и папе плевать на мое наследство и меня саму, они без проблем отпустят меня жить одну. Да, наверное, перестанут обеспечивать, но я ведь и хотела этого! Хотела понять, чего стою я, а не моя фамилия. И время для этого пришло.
Из кабинета доносились заливистый смех Сары, голос папы и еще один, незнакомый мне. Надо было подождать, но прежде, чем я подумала об этом, рука сама взялась за ручку двери. В последний момент опомнилась: надо бы постучать.
– Войдите! – услышала голос отца.
Ступила в мягко освещенный теплым светом кабинет и замерла у порога, настороженно рассматривая гостя.
Это был мужчина лет тридцати на вид, в явно дорогом костюме и с резной тростью в руках. Он обладал несколько грубыми чертами лица, что его совсем не портило, но четко очерченные скулы придавали немного суровый вид. Светлые волосы были коротко подстрижены. Хм, а в этом году у аристократов в моду вошли конские хвосты. Что это он не следит за веяниями?
Я резко себя одернула. Чего я взъелась на таинственного гостя?
– Я, наверное, попозже зайду? – неуверенно спросила.
– Дейзи, – дежурно улыбнулась мама, – проходи.
Все как-то странно улыбались.
– Нет, – папа покачал головой, – тебя это тоже касается. Дейзи, это Дрэвис Фолкрит, один из предпринимателей Градда, владелец продовольственных фабрик по всей стране. Господин Фолкрит, это наша младшая дочь, Дейзи Гринвильд.
Господин Фолкрит улыбнулся, поднялся с кресла и галантно поцеловал мою руку.
– Приятно познакомиться, леди Гринвильд.
– Взаимно, господин Фолкрит, – ответила я.
– О, прошу, называйте меня Дрэвисом, ведь в скором времени мы станем довольно близки.
– А? – не поняла я.
– Дрэвис сделал Саре предложение! – просияла мама. – В начале осени состоится свадьба.
– О! Поздравляю! – совершенно искренне произнесла я.
Что ж, не могу сказать, что это стало неожиданностью. Саре было двадцать, а в наших кругах это самый подходящий для замужества возраст. И жених, надо заметить, достойный. Явно богатый, взрослый, обходительный и – не будем лукавить – умопомрачительно красивый. А еще маг, каких мало. Он тщательно скрывал силу, но я заметила на руке неброский перстень с камнем жизни. Серьезный артефакт, и раз он его носит, то обладает серьезным даром.
В общем, за сестру я была рада. Ровно до тех пор, пока мама не прощебетала:
– Жду не дождусь увидеть, какой ремонт вы сделаете в бабушкином домике! О, Сара, это будет твой первый дом…
– Что?! – всеобщую атмосферу умиления развеял мой вопль.
Светлейшая! Пусть у бабушки будет еще какой-нибудь домик!
– Дейзи? – нахмурилась мама.
– Какой еще дом? – спросила я. – О чем вы?
– После свадьбы Сара и Дрэвис будут жить в бабушкином домике у реки, – сказал папа. – Сейчас там идет ремонт.
Мне показалось, что все звуки вокруг просто-напросто исчезли. А в моей голове осталась лишь фраза «будут жить в бабушкином домике». В моем домике!
– Но бабушка, – произнесла я, стараясь сохранять спокойствие, – оставила его мне.
– Ох, Дейзи, ты ведь живешь здесь. Дом пустует, а твоя сестра…
– Мне восемнадцать! – напомнила я. – И я как раз хотела поговорить о своем будущем. Зачем им этот дом? Неужели у господина Фолкрита нет своего жилья?
– Дейзи! – возмущенно воскликнула мама. – Ты ведешь себя невежливо!
– А… – у меня не осталось слов. Вообще. Совсем.
К счастью, мама избавила от необходимости что-то говорить. Она взвилась с места, схватила меня за руку и потащила прочь из кабинета. А в коридоре, прищурившись, поинтересовалась:
– Что ты творишь?! Ты позоришь нас перед гостем!
– Это мой дом! – рявкнула я так, как сама от себя не ожидала. – Бабушка оставила его мне! Фолкрит богат, вы чертовски богаты, так почему вы отдаете Саре мое единственное жилье?!
– Сара тоже любила бабушку! И она хочет отдать ей дань уважения, облагородив дом. А ты превратишь его в свою лабораторию!
– Да, потому что вы не разрешаете мне держать ее в доме! Я вынуждена сидеть в академии до темноты, чтобы сделать все задания!
– В моем доме не будет алхимической лаборатории, – отрезала мама. – Это во-первых. Во-вторых, ведешь себя, как маленькая эгоистка. Сестра выходит замуж, ты должна за нее радоваться.
– Я радуюсь. Но не тому, что она будет жить в моем доме. Который мне оставила бабушка. К тому же ты не можешь отдать его Саре. У меня есть доход, мне восемнадцать – я имею право претендовать на него!
– Стипендия, моя милая, ни одним судом не будет принята за доход. Это помощь Градда студентам, это не жалованье и не прибыль. Так что извини, но на ближайшие четыре года забудь об этом. И я говорю последнее слово: в доме будут жить Сара и Дрэвис, тебе понятно?
– У него что, нет жилья? – снова спросила я.
– Это не твое дело. Сара хочет жить в бабушкином доме, и она будет там жить. А ты… ты меня разочаровала. Она твоя сестра! Вот уж не думала, что ты вырастешь такой эгоисткой.
Я была так зла, взбешена, что хотела орать и драться! В один миг все мои мечты о самостоятельности просто разрушились. Я привыкла, что Саре достаются похвала, внимание, успех. Но то единственное, что мне оставила бабушка?
– Я вам никогда этого не прощу, – сдавленно проговорила я, развернулась на каблуках и понеслась к себе.
Но перед тем, как отвернуться, отчетливо увидела: мама закатила глаза.

В комнате меня накрыло: я орала, разбивала чашки и ревела, под конец уже просто забившись в угол. Мне было так больно и обидно, что не оставалось даже сил сесть и трезво подумать, как быть дальше.
Я смирилась с тем, что всем было плевать на меня. Жива, здорова, одета, накормлена – отлично. Да-да, как всегда, Дейзи витает в облаках. Что ж, не всем детям быть идеальными.
Но никогда еще ко мне не относились так наплевательски. Никогда еще не отнимали то, что я заслужила, да еще и в пользу Сары. Мы никогда не сталкивались с проблемой дележа игрушек или каких-то материальных благ, у родителей было достаточно денег, чтобы покупать все поровну. Даже в самом страшном сне я не могла вообразить, что сестра захочет отнять у меня дом.
Нет, иллюзий по поводу отношений с ней я не питала. Но мы не были врагами! Мы жили как… как соседки, как дальние знакомые. Здоровались, встречаясь за завтраком, дежурно поздравляли друг друга с праздниками. До сих пор я считала, что Сара и не помнила о том доме. Она бабушку-то видела раз пять за всю жизнь!
Когда в комнате стемнело, я наконец успокоилась. Никто так и не зашел убедиться, что я в порядке, но это было только к лучшему. Внизу гремел праздник, народ приходил и уходил. Они не заметят, если я осторожно выскользну из дома.
И больше никогда не вернусь.
Я выгребла все деньги из шкатулки. Мне хватит на первое время: снять комнатушку, более-менее сносно питаться. А потом найду работу. Я почти закончила первый курс столичного факультета алхимии. Для крупного города этого мало, но вот в каком-нибудь мелком… я вполне смогу подрабатывать ведьмой, благо и талант есть, и кое-какие знания.
Потом, подумав, я вытащила из сумки половину одежды и запихала учебники. Пригодятся, если захочу зарабатывать талантом.
Начала переодеваться. Платье сменила на удобные брючки и рубашку, замаскировала следы слез на лице. Все делала как-то отстраненно, решив, что плакать и страдать буду позже.
Неожиданно дверь в комнату приоткрылась, впустив из коридора немного света. Я быстро запихала сумку ногой под кровать, думая, что это мама пришла, чтобы поговорить. Но нет.
Это была Сара.
От сестры не укрылось мое движение. Она стремительно подскочила к кровати и вытащила сумку. Рассмеялась.
– Ты это серьезно? Да куда ты пойдешь?
– Не твое дело, Сара, – буркнула я. – Поздравляю с днем рождения. Веселись.
– Размечталась, – прошипела девушка.
Выхватила из сумки кошелек и… он вспыхнул синим пламенем, превратившись в горстку пепла. Ключи, деньги – все в один миг было уничтожено!
– Ты что творишь?! – задохнулась я. – Сара, это уже слишком!
– Нет, это забавно. Бедняжка Дейзи, обиженная и непонятая. Вот что бывает, когда богиня от тебя отворачивается, да?
– Да за что ты меня ненавидишь так?
– Не знаю. – Она сделала вид, что задумалась. – Может, ты просто… оказалась здесь по ошибке?
– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.
– То, что, если отец привел сюда дочь своей любовницы, это еще не значит, что ей будут дуть в попу. Пора поставить тебя на правильное место.
– Сара, что ты несешь?! – воскликнула я. – Ты слышишь себя?! Что за бред?
– Бред? – хмыкнула сестра. – Бред – это то, что ты вообще здесь появилась. Ты не Гринвильд, и я не позволю тебе притронуться ни к чему, что принадлежит моей семье!
Ее глаза, казалось, горели злостью. Настолько яростно, что я сначала испугалась и отступила, а потом вдруг взорвалась. Обида и боль маленькой девочки куда-то ушли, оставив место разъяренной и ничего не соображающей Дейзи. Я бросилась на Сару, намереваясь как следует ее оттаскать за волосы. Сестра заорала, пытаясь от меня отбиться, мы упали на пол и сцепились в ожесточенной и типично женской драке.
Послышались какие-то голоса, я различила вопль мамы, но ярость застилала мне глаза. Я совершенно потеряла голову, и в один прекрасный момент из моей руки вырвалось пламя. Легкие шифоновые юбки Сары вспыхнули, как фитиль, она истошно завизжала, а меня отбросило в сторону чужой магией.
Приступ схлынул, я осознала, что натворила, и обессиленно привалилась к стене. Сару, конечно, быстро потушили, и теперь она рыдала на плече у новоявленного женишка. Наверняка рассказывала историю, как я незаслуженно ее обидела.
Как в дурацком сне, когда не можешь толком двигаться и соображать, я поднялась и подошла к отцу. Просто чтобы посмотреть ему в глаза.
И увидеть там ответы на все вопросы.
– Это правда? – мой голос звучал хрипло. – Я дочь твоей любовницы?
Наверное, я ждала, что он развеет все мои сомнения, отмахнется от этого и рассмеется. Какая нелепость!
Но папа… просто отвел глаза.
Я не успела обдумать это. Услышала рядом:
– Дейзи Гринвильд, именем короля вы арестованы за нападение с применением магической силы!
А потом на моих запястьях сомкнулись кандалы.
С днем рождения, Дейзи Гринвильд.

В небольшом кабинете странным синим пламенем горел камин, освещая стеллаж с книгами. Корешки были старинные, инкрустированные самоцветами. За такие на черном рынке Градда давали целое состояние, но мужчину, что удобно устроился в глубоком кресле, не интересовали деньги. Как, впрочем, и книги.
Он с неотрывным вниманием следил за нервными и прерывистыми движениями закутанного в плащ парня. Тот с трудом извлек из внутреннего кармана плаща сигару и закурил.
– Ты явился, чтобы я оценил твой вкус в выборе табака? – холодно спросил мужчина.
– Прости, Уиллторн, – хрипло отозвался парень. – Нервы. Чуть не попался.
– Я так понимаю, у тебя есть новости.
В голосе Уиллторна слышалось плохо скрываемое нетерпение.
– Скоро у королевы родится наследник. Через три месяца состоится обряд благословения Градда.
– Хорошо. Очень хорошо, три месяца нам хватит. Начинай вторую фазу подготовки. Я хочу, чтобы все было идеально. Ни одной осечки. Тот человек, которого ты нашел, сможет выкупить для нас наиболее удобные дома?
Парень кивнул. С тлеющей сигары на ковер упал пепел. Уиллторн недовольно поморщился, и его собеседник поспешил все убрать.
– Он надежен и сделает все в лучшем виде. Какие будут указания для меня?
– Добудь мне приглашение на прием у Фолкрита. На этом пока все. Не забудь докладывать о ситуации.
Парень склонил голову в молчаливом согласии, а затем словно начал растворяться в воздухе. Несколько секунд – и на том месте, где он стоял, теперь парила черная бесформенная тень. Она скользнула по стене, потолку и скрылась за окном.
Уиллторн проводил соратника задумчивым взглядом, а затем поднялся, чтобы налить немного вина. Сегодня был особый день – у королевы родился наследник.
Да здравствует принц! Недолго здравствует…

Право слово, в зале суда было куда приятнее находиться, чем дома. Настолько приятнее, что я готова была оттаскать Сару за волосы еще раз, чтобы вырваться на пару слушаний.
Конечно, меня не посадили в камеру: папа все решил, и управление стражи лишь впаяло мне домашний арест до суда. Не знаю, кто вызывал стражников на нашу драку, но вряд ли теперь еще хоть раз спущусь к званому обеду.
Раньше дома меня почти не замечали. Порой мне хотелось, чтобы это изменилось. Порой хотелось перестать быть невидимкой. Так вот: поджечь собственную сестру – вариантик так себе. Теперь лишь ленивый в семейке Гринвильд упускал случай ткнуть в мое больное место. Ленивым у нас был только папа. Если мама с Сарой обозлились вконец, то он просто возмущенно сопел.
Зато в зале суда открывались истинные лица счастливой семьи. Причем только мне, ибо остальные видели лишь скромницу и умницу Сару, забитую злобной завистливой сестрой (мной), да преисполненную стыда и грусти маму, чей вид прямо кричал о том, как она раскаивается, что за дитятком не уследила. Ну и весь этот торт вранья и притворства венчала я.
Я не притворялась, а потому идеально сошла за злобную завистливую сестричку. Но даже если бы и хотела, то все равно не смогла б изобразить раскаяние. Как они меня бесили! Как раздражало собственное бессилие. Я проштудировала горы книг по праву, изучила все законы Граддерфела, чтобы найти хоть одну лазейку и как-то отвоевать домик. Но по всему выходило, что я могу с ним попрощаться на неопределенное время.
Да, теоретически я смогу претендовать на него, когда получу работу, но в реальности… Сара задалась целью мне мстить, а значит, едва у меня появится доход, с домом волшебным образом что-то случится. Пожар, например.
Был еще вариант сбежать, и с каждым днем он казался мне все более и более привлекательным. Вот только надо выслушать приговор суда, ибо с висящим наказанием далеко не убежишь. Скорее всего, назначат штраф. Если деньгами – папа заплатит, куда ж он денется. Наверняка попытается заставить меня отработать его, но я и так слишком многое этой семье отдала, с них не убудет.
Поразительно, как из спокойного и дружелюбного человека можно превратиться в обозленную, обиженную ведьму!
Судья встал, все присутствующие последовали его примеру. Напротив меня мама вытирала кружевным платочком несуществующие слезы. Да-да, давай, еще Саре сопли вытри, она вон как старается, рыдает, страдает. Подумаешь, юбка сгорела. Потушили же. А ведь могла съесть расслабляющее зелье – и привет помолвке. Из уборной о вечной любви вещать несподручно.
– Дейзи Гринвильд, – провозгласила судья, – именем короля вы признаетесь виновной в нападении с применением магии. Вам надлежит принести извинения леди Саре Гринвильд, а также отбыть наказание за свое преступление на общественных работах. Сроком на год!
Я ахнула и забыла о том, что хотела держаться непринужденно и спокойно. ГОД! Я пропущу год в академии?! Я так надеялась на штраф! Богиня, ну почему, почему мне так не везет в последнее время?! Теперь сбежать удастся не раньше следующего лета. И если я тешила себя надеждой, что за это лето немного встану на ноги и смогу вернуться к учебе, то теперь… прощайте, академия и алхимия. Я с тоской буду вспоминать, как мне было хорошо. Прощайте, мечты о самостоятельной жизни.
Ненавижу!
Злая ведьма во мне просыпалась и рычала, но внешне я казалась спокойной. Забрала исполнительный лист и, задрав нос, прошла мимо Сары с мамой. Папа собирался было что-то сказать, но я и головы не повернула. От его предательства было больнее всего.
В памятке, которую выдали вместе с исполнительным листом, был описан весь процесс получения наказания. Я должна подойти в отдел отработок за направлением, а затем прибыть на место исполнения работ.
Пока шла в отдел, напрягла память. Так, кем там у нас работают на общественных началах…
Улицы мести? Ну, с этим я справлюсь. Заколдовать пару десятков метел, да сидеть в тенечке, отдыхать.
В целительском доме помогать? Ничего нет проще, я отлично разбираюсь в лекарственных зельях.
Приют для животных? Обожаю пушистиков! Приют для детей? Из меня выйдет прекрасная няня! Реестр магов? Да я всю жизнь мечтала перебирать бумажки!
– Сладкая лавка «Фолкрит и партнеры», – отрезала недружелюбная полная старушка в отделе распределения, едва взглянув в мой исполнительный лист.
Фолкрит?! На память я не жаловалась: точно так же звучала фамилия Сариного жениха.
– Погодите! – прежде чем женщина поставила в исполнительный лист печать, воскликнула я. – Но Дрэвис Фолкрит – жених моей сестры!
– Родственник? – строго спросила женщина.
– Еще нет, но…
С размаху она поставила печать и сунула лист мне в руки.
– Свободны! Следующий!
Поняв, что спорить бесполезно, я поспешила покинуть здание суда и вышла на улицу. Под стать настроению собирался дождь, хмурое серое небо словно намекало, что день сегодня не сулит никакой удачи. Часы на мэрии показывали десять утра. В лавку мне надлежало явиться к полудню, так что я воспользовалась временной свободой и побрела вдоль реки.
Вот не зря я сладкое не уважала, как чувствовала!
Складывалась интересная картинка. Дрэвис Фолкрит – жених Сары, которая вышла на тропу войны и отжала у меня дом. По странному стечению обстоятельств Сара провоцирует меня на драку, собирается весь честной народ и как-то подозрительно быстро прибывает стража. Будто ее вызвали заранее, зная, что будет кое-что интересное. А потом мне назначают общественные работы в лавке, которая принадлежит или самому Дрэвису Фолкриту, или его семье.
Подозрительно все это. И если мое наказание – часть плана Сары, то я за себя не ручаюсь! Ведьма со знанием алхимии может быть о-о-очень серьезным противником.
Я снова взглянула на лист, где теперь красовался адрес лавки Фолкрита. Совсем близко. Если осторожно прокрадусь мимо, смогу оценить обстановку. Главное, не попасться никому на глаза.
В центральной части города я бывала редко. Так уж сложилось, что и наш особняк, и академия стояли рядом, на окраине. Мама говорила, что ненавидит плотную застройку и нуждается в свежем воздухе. Что касается академии, то их еще с давних времен повадились строить подальше от приличных людей. Пара сотен разнокалиберных магов, запертых в стенах одного замка? Да армагеддец столице пришел бы почти сразу, если б учебное заведение не окружало поле с одной стороны, и горы – с другой.
Лавка располагалась в самом центре, практически через два квартала от мэрии. Это была длинная, вымощенная камнем извилистая улочка, вдоль которой, как грибы после дождя, высились домики-магазины. Лавка портного, булочная с умопомрачительными ароматами (я тоскливо потянула носом – есть хотелось очень сильно, но денег не было от слова «совсем»), мастерская кожевника, лекарственная лавка, таверна, дом готового платья. Несколько домиков были закрыты, окна в них – наглухо заколочены. Я быстро дошла до нужной лавки и… застыла, изумленная.
К этому времени все уже открылись. Звенела негромкая музыка с площади, раздавался стук из кузницы, ювелир заботливо протирал витрину, чтобы прохожим было лучше видно выставленные украшения. Но сладкая лавка была безмолвной и темной, а на двери висела покрытая пылью табличка: «Закрыто».
А ведь сначала хотела провести разведку. Но любопытство сильнее ведьмы, и я приложила руки к стеклу, чтобы заглянуть внутрь. Хм… а внутри были пустые пыльные полки, какое-то мутное зеркало и обветшалая лестница наверх – на склад или еще куда. А где же сладости и прочие радости?
Странно. Может, я адресом ошиблась? Да нет, и номер дома совпадает, вон, табличка висит.
Но не успела я подумать обо всем как следует, как почувствовала затылком тепло. В следующий миг оказалась лежащей лицом в каменную кладку. Кончик носа терся о шершавый камень. Мои руки кто-то сильно сжимал за спиной.
Второй раз за последнюю неделю меня арестовывают, просто отлично! А в этот раз я даже ни с кем не сцепилась. Что особенно обидно.
– Пустите меня, я никуда не сбегу! – провыла я, потому что кончик носа уже натерся основательно.
Некто послушался и одним движением поставил меня на ноги. Которые предательски подкосились. От объятий с землей меня спасли те же руки, что и уложили меня в первый раз. Извернувшись, я умудрилась посмотреть в лицо этому блюстителю порядка. Лицо смотрело в мое. Снизу вверх казалось симпатичным. И вроде мужским.
– Я просто посмотрела!
Не поверил и не выпустил. Должно быть, мы представляли собой странное зрелище: девушка в длинном бордовом платье и стражник… или не стражник?
Присмотревшись получше, я поняла, что меня поймал совсем не страж порядка, а какой-то длинноволосый блондин в строгом черном камзоле. Взгляд серых глаз буквально заставлял оцепенеть.
– Отпустите меня! – потребовала. – Вы не стражник!
– Нет, леди, не стражник, – усмехнулся мужчина. – Я следователь управления стражи Градда. И жду от вас объяснений.
Каких? Прогуливалась по торговому бульвару, решила заглянуть в неработающую лавку?
Но вслух я произнесла:
– Просто заглянула в окно.
– Почему именно этой лавки? – не сдавался следователь.
Вместо ответа протянула ему исполнительный лист. Мужчина пробежал его глазами и вернул.
– Что ж, похоже, все в порядке.
– А вы не хотите извиниться? – возмутилась я, ибо натертый кончик носа все еще болел.
– Я?!
– Вы! А кто ткнул меня лицом в землю? В Градде что, запрещено смотреть в окна?
– В чужие – да!
Мы оба возмущенно запыхтели.
– Вам назначено к двенадцати. Зачем вы пришли так рано?
Это что, допрос? Беру свои мысли назад, и вовсе он не симпатичный. Напыщенный идиот, который думает, что раз получил диплом следователя, то можно тыкать незнакомых девушек носом в камни.
– Прогуливалась мимо и подумала, что, может быть, меня примут пораньше, – холодно ответила я.
– Лавка закрыта.
– Я вижу. Почему? В суде ошиблись и я не смогу здесь работать?
– Не думаю, – прищурившись, мужчина смерил меня оценивающим взглядом. – Нужно приходить вовремя, леди Гринвильд.
– Непременно учту, – насупилась я.
И тут бы нам тихо-мирно разойтись по своим делам, но ни один не хотел уступать. А что я? У меня вообще назначено. Я – свободная жительница Градда, где хочу, там и стою. Вот жду встречи по отбытию наказания, а что тут делает этот недотепа-детектив, я без понятия. От работы, наверное, прячется.
Неизвестно, сколько бы мы так простояли. Но человека, который нас прервал, я и в кошмарном сне видеть бы не захотела! Дрэвис Фолкрит собственной персоной. Ладно хоть сестричку с собой не взял. А не то мы бы снова подрались. При мысли, что придется вернуться домой вечером, сделалось тошно.
– Леди Гринвильд, – хмыкнул Фолкрит, – не могу сказать, что рад вас видеть, но приветствую. Как вижу, вы уже познакомились с Марком.
– Познакомились, – буркнула я. – Он эту избушку, что ли, охраняет?
Лица мужчин вытянулись. А что они хотели? Один потакает гадостям сестрички, второй ведьм штабелями укладывает.
– Марк – мой брат, – сухо пояснил Фолкрит.
Упс… конфуз.
– Какая милая семейная встреча, – язвительно протянула. – Братья и… кем я вам приходиться буду? Невестка? Кузина? Сноха?
– Пока что – управляющая лавкой, – сказал Фолкрит.
– Что ж, вынужден вас покинуть, – посмеиваясь, откланялся Марк. – Леди Гринвильд… еще увидимся. Дрэв, заскочи вечерком, надо кое-что обсудить.
– Прошу. – Мне почудился в его голосе издевательский тон.
Вообще мужчина выглядел не так презентабельно, как на встрече с родителями. Каким-то помятым, что ли. И смотрел исподлобья, хмуро. Хорошо отметил помолвку, поди.
Дверь лавки со скрипом открылась, впуская нас внутрь. Шаги гулким эхом отдавались в полупустом помещении, а от каждого неловкого движения в воздух вздымалась пыль. Я несколько раз чихнула и поморщилась. Знала бы, в какую развалину придется идти, надела бы мешок из-под картошки.
– Все очень просто. Приведи лавку в порядок – ничего, что я на ты, хотя какая разница – и открой ее для посетителей. Срок твоей работы – год, времени больше чем достаточно.
– Что вы задумали? – спросила я. – С Сарой. Вы что-то задумали.
– С чего ты взяла? Сара – моя невеста, только и всего. – Он зевнул и осмотрелся в поисках места, куда можно сесть.
Не нашел и тоскливо сморщил нос.
– И я случайно попала в вашу лавку на отработку?
– Конечно! – с такой искренностью воскликнул Фолкрит, что я сразу поняла: врет.
– Почему лавка закрыта?
– Не могли найти управляющего.
Ага, так я и поверила. Да полно людей, которые не упустят шанс встать во главе магазина на центральной улице! А продавец? Неужели никто-никто не соглашался здесь работать… причем долгое время, вон, пылищи-то сколько накопилось.
– В общем, у тебя задача очень простая, – сообщил мужчина, – подготовь здесь все и начни работать.
– А товар?
– Привезут.
– Вот так просто!
– Вот так просто! – передразнил меня Дрэвис. – Знаешь, ты и так доставляешь много хлопот. Я хотел красоточку Гринвильд в жены, а не работать нянькой ее сестры. Так что давай не будем создавать друг другу проблемы и разойдемся через годик полюбовно.
– Поразительная наглость! – прошипела я.
– Прости? – Фолкрит сделал удивленный вид. – Смею тебе напомнить, что не я кинулся с кулаками на сестру и не мне выписали общественные работы. Я тебя здесь не держу, можешь сообщить суду, что отказываешься выполнять предписание. Тебя упекут в камеру, а еще наверняка отправят характеристику в академию. Как долго ты там продержишься после этого?
Мне осталось только бессильно скрипеть зубами, а в голове вертелось: «Ну, я тебе отомщу!» Да, я не могу избежать работы на Дрэвиса Фолкрита, но я могу существенно осложнить ему существование. И непременно это сделаю, ибо жених моей сестры – мой враг!
– Хорошо, – расплылась я в улыбке, которой позавидовал бы и аллигатор. – Я не могу не работать у вас. Но это не значит, что буду работать хорошо.
Глаза Фолкрита как-то подозрительно сверкнули.
– Угрожаешь мне?
– Предупреждаю! – отрезала я.
– Что ж, – мужчина улыбнулся мне в ответ, – в долгу не останусь! Удачной работы, леди Гринвильд. Ах да… я буду заезжать с проверками. И если тебя не окажется на рабочем месте – попрощайся с местом в академии. Будет жалко потратить такой талант впустую.
Он бросил ключи на прилавок и оставил меня в кромешной тьме скрипеть зубами и придумывать ужасающие кары на голову этого недоразумения, чтоб им вместе с Сарой икалось. А затем запал на воинственность иссяк, и я без сил опустилась на какой-то пыльный стул.
Тоска-а-а смертная.
Вообще я любила одиночество и уютные магазинчики. Книжные преимущественно, но какая разница? Уныние вызывало то, что все планы на каникулы пошли крахом, что надо возвращаться домой, где все на меня злятся, что придется работать на этого самодовольного Дрэвиса Фолкрита.
Они с Сарой стоят друг друга! Готова поспорить, он специально подстроил все так, чтобы я попала на отработку к нему. Теперь им открылись поистине шикарные возможности меня добить.
Я откопала на полке табличку с часами работы и вздохнула: с девяти до девяти. Двенадцать часов, без выходных, среди сладостей и гадостей. Так выглядит алхимический ад.
Но делать нечего, у Фолкрита было преимущество, и немалое. Хоть я и частью существа смирилась с тем, что академию придется бросить, намеренно приближать эту жуткую дату не хотелось. Все равно придется отработать, не здесь, так в другом месте, а то и вообще в камере все лето просидеть. За работой можно было отвлечься от мрачных мыслей и оглушающего чувства несправедливости.
А еще я действительно намеревалась как следует попортить жизнь этому болвану. Он еще десять раз пожалеет, что взял меня на работу!
Я нашла ведро с веником и шваброй и принялась наводить порядок на первом этаже. Вытерла все прилавки, вымыла люстру, отчистила шкафы и убрала весь мусор. Теперь лавка если не сияла, то хотя бы выглядела приличнее. Только с одной вещью вышла накладка.
Прямо за креслом продавца висело потрескавшееся мутное зеркало, настолько потерявшее приличный вид, что я решила снять его и убрать куда подальше. Но как я ни силилась, оторвать его от стены не вышло. Ни руками, ни магией, ни рукояткой швабры, использованной в качестве рычага.
– Шут с тобой, – отмахнулась я. – Виси.
Когда с первым этажом было покончено, я медленно начала подниматься по лестнице наверх, чтобы выяснить, что там есть. Несмотря на внешнюю хрупкость, деревянная винтовая лестница могла бы выдержать с десяток таких Дейзи.
Дверь на второй этаж поддалась с трудом, я обломала два ногтя, пока ее открыла. Светильники здесь не работали – кончилась магия, и пришлось потратить несколько минут, чтобы вновь их наполнить. Зато когда мягкий свет озарил помещение, я поняла, что нет, не будет работа здесь простой и спокойной.
Весь второй этаж в количестве одной комнаты был завален самым разным хламом. Такое чувство, что здесь не сладкая лавка была, а филиал гастролирующего цирка! Чего только не валялось в комнате! Был даже старый матрас! Куча одежды, какой-то мебели, старая гитара, книги, ящики и коробки, мешки. Вдалеке я даже рассмотрела серебряный сервиз! Вряд ли сюда поднимались в последнее время.
– Надеюсь, товара будет не так много, – вздохнула я. – Ибо разгребать это совсем не хочется.
Для вида я еще немного поковыряла старые ящики, но потом усталость и голод взяли свое. Сара уничтожила все мои деньги, так что на обед и выходить смысла не было. К слову, времени на него мне не предоставили. Поэтому я достала из сумки книгу, что взяла скоротать время в ожидании суда, и примостилось в старом кресле, в самом углу захламленной комнаты. Не мои проблемы, что первый этаж я прибрала, а на втором склад хлама. Торопить Фолкрита и требовать себе больше работы не стану.
Читать получалось с трудом, голодные вопли желудка отвлекали и в абсолютной тишине звучали как-то жутковато. Но я оттягивала момент ухода как могла. Нет, лавка мне по-прежнему не нравилась, но еще большее отвращение вызывала необходимость вернуться домой.
Наконец, когда солнце за окном уже начало садиться, я подхватила сумку и направилась к выходу. Темные безжизненные окна сладкой лавки смотрели будто бы с укором. Хмыкнув в пустоту, я зашагала по людному бульвару.
Когда подходила к дому, не просто хотела есть, умирала с голоду. Даже подташнивало. Я размышляла, что могу перехватить на кухне, ибо ужин уж давно прошел и вряд ли от него что-то осталось. С некоторых пор меня перестали звать к приемам пищи. К счастью, алхимия дает набор базовых умений, в числе которых разогрев бутербродов.
Однако мечты мои сегодня раз за разом подвергались вероломному уничтожению.
– Дейзи Гринвильд! – настиг меня крик… нет, вопль мамы.
Сняла плащ и задумалась, что же на этот раз я сделала. Вроде весь день, как и положено раскаявшейся девушке, работала в лавке.
– Сколько раз я тебе говорила?! – вылетела в холл разъяренная мама. – Сколько предупреждала, Дейзи?! Никаких лабораторий в доме! Ни единой пробирки! Ни одного флакона!
– Ну-у-у да. – Я не очень понимала, к чему она клонит.
Однако все стало ясно, когда я вошла в гостиную. Злая, как тысяча демонят, Сара сидела на диване в объятиях папочки, а под глазом у сестры наливался здоровый фингал. Пришлось кусать губы, чтобы не рассмеяться.
– Убери немедленно из моего дома всю свою гадость! – орала мать.
– А не надо лазить в мою комнату, – вырвалось у меня.
– Дейзи! – строго произнес отец. – Убери.
– Хорошо, – пожала плечами. – Завтра отнесу в академию.
– Немедленно! – взвыла мама.
– Академия уже закрыта…
– Плевать! Чтобы ни единой пробирки не было в моем доме, иначе – я клянусь богиней, Дейзи, – я отправлю тебя вместе со всем этим хламом в конюшни!
– Как скажешь.
Я устала спорить и отстаивать право на какую-то жизнь в этом доме. Поразительно, как долго я верила, будто и впрямь это мой дом. И поразительно, как быстро со всех слетели маски, в том числе и с отца. И вышла классическая сказка: мачеха, злобная сестрица, тюфяк-отец (в некоторых вариациях авторы его убивали, видимо, дабы не травмировать юных читательниц образом невнятного мужика). Ну и я, эдакая принцесса в изгнании. Вот только от принцессы во мне было… ничего не было.
Я поднялась к себе и достала большую сумку. Открыла шкаф, где стояло немногочисленное оборудование, и рассмеялась: пузатая мензурка стояла насупившись. Она, видать, и прописала Саре в глаз, когда та залезла в шкаф. А сестрица потом побежала жаловаться маме. Жаль, что стражу не позовешь на нападение стеклянной посуды. И что сестричка надеялась здесь стащить?
Колбы и пробирки жалобно попискивали, когда я складывала их в сумку. Испаритель даже пришлось упихивать силой.
– Да не бойтесь вы! – разозлилась я. – Нам здесь не рады. Пойдем в другое место. Хватит упрямиться!
На самом деле я слушалась маму и не приносила домой ни ингредиенты, ни результаты исследований. Эти мензурки и колбочки я припасла к новому учебному году. В начале лета на всю учебную алхимическую утварь были распродажи. Стипендии мне хватало, конечно, на все нужные вещи, да и родители подкидывали деньжат, но я привыкла копить. Если бы не Сара, моих сбережений хватило бы на пару месяцев жизни. Теперь придется ждать очередной стипендии: просить у папы совершенно не хотелось.
Я перекинула сумку через плечо, но у самой двери остановилась и покосилась на шкаф.
А что, собственно, меня здесь держит?
Комната в гостевом доме стоит треть моей стипендии. На остаток вполне можно прожить. Без деликатесов, конечно, и на самых дешевых продуктах, но… разве лучше жить здесь и чувствовать себя обязанной за каждую съеденную крошку?
Смахнула непрошеные слезы и взяла вторую сумку, куда сложила одежду на первое время. Были и драгоценности, но их я забирать не стала. Мама вполне может заявить, что я украла их. А новый суд мне ни к чему, проще уйти, забрав лишь необходимое. К счастью, все нужное для учебы хранилось в академии. Так что из личных вещей я взяла только блокнот и одежду. В блокноте были кое-какие важные пометки и наработки.
Оглядела в последний раз комнату. Хихикнула мстительно и немного грустно. Достала карандаш и подрисовала Саре на портрете фингал. Пусть порадуется, непременно ведь сунет нос в мою комнату.
Когда спускалась, все семейство будто бы невзначай собралось в гостиной. Мама никак не могла свести Сарин синяк, я заколдовала мензурку крепко. В академии по-другому никак: шкафчики, хоть и были именные, запирались едва-едва. Приходилось дрессировать утварь от ушлых любителей поживиться чужим.
– Две сумки! – рявкнула мама. – Две сумки этой дряни ты держала в доме!
Я не стала ее разубеждать и, пожав плечами, потопала к выходу.
– Немедленно скажи, как вывести эту гадость с глаза Сары! – донеслось мне вслед.
– Дегтя приложи, – посоветовала я.
– Что?
– Деготь. У аптекаря спроси и приложи, поможет.
А что? Березовый деготь со свиным салом – отличное средство против всякой кожно-магической заразы. А то что воняет, как тысяча несвежих носков, то не мои проблемы. Сара и так моется каждый день, за неделю запах выведет, а Дрэвис Фолкрит получит ценный урок по воздержанию. Ну, или по сексу в защитном мешке.
– Надеюсь, тебе нравятся общественные работы! – истерично взвизгнула сестра.
– О да, – ответила я, – всегда мечтала работать на Дрэвиса Фолкрита.
И куда только делось скорбное выражение? Где страдание невинно обиженной Сары? Аж взглядом меня прожигала.
Это уже интереснее: значит, Фолкрит не сообщил благоверной о том, что я у него теперь работаю.
– Что значит работать на Дрэвиса? – поинтересовалась Сара.
Но я только отмахнулась:
– Спроси у него сама. Похоже, у твоего женишка много тайн, да?
Она попыталась было рвануть за мной, но маму волновал лишь фингал, портящий идеальный образ наследницы Гринвильдов.
Папа вышел вслед за мной в холл. Смотрел как-то виновато и тоскливо. Он явно понял, что ухожу я навсегда, потому что рассеянно погладил меня по голове и со вздохом, будто бы украдкой, сунул в руку тяжелый мешочек – с деньгами.
На глазах выступили слезы. Хотелось гордо вернуть деньги, но мысли о будущем и голод перевесили, так что я просто кивнула, лишь скользнув взглядом по ставшему чужим родителю, и притворила за собой дверь.
Удивительно, но даже воздух показался вкуснее. Наверное, к нему примешивался аромат свободы.

Оказавшись так далеко от дома, как могла уйти, я села на лавочку: подумать, что делать дальше. Академия действительно в такой час была закрыта, так что идти туда не вариант. В теории, надо было найти недорогой гостевой дом, но без карты можно блуждать по городу пару дней. Пафосные дома, в которых мы останавливались с родителями, вдруг стали не по карману. Карту можно купить в книжном, а они раньше утра не откроются. А еще где-то поесть.
Я опасалась вытаскивать деньги на улице, но одним глазком заглянула в мешочек и обалдела. Уже за то, что папа дал столько денег, можно преуменьшить его вину. Теперь не пропаду, но деньги надо сохранить. В банк пойти – вариант так себе, мало ли какие там у Сары и женишка связи. Лучше всего будет разделить монеты и припрятать в разных местах. Часть в академии, в личном шкафчике, под защитой мензурок, часть в лавке (все равно в том хламе никто не станет разбираться), часть носить с собой, а часть оставить там, где буду жить.
Осталось только придумать, где скоротать ночь.
И тут меня осенило: лавка! У меня ведь были от нее ключи, а на втором этаже валялся старый матрас. Перекантуюсь ночь-другую там, пока не подыщу жилье.
Изрядно повеселев, я рванула в центр. Чем дольше тянула, тем сильнее смеркалось. Выползали какие-то подозрительные личности, а мешок с деньгами в сумке не добавлял спокойствия. В центре жизнь кипела почти круглосуточно. Я не выдержала и на свой страх и риск заскочила в таверну, разменяв монетку.
Разжилась большим ароматным пирогом с картошкой и курицей, бутылью с сидром и блинами. Да это же почти праздник!
К лавке кралась практически как призрак-шпион. Мало ли, вдруг братик Фолкрита круглосуточно ее пасет. Окажусь снова носом в землю, пирог помну. Но, к счастью, все прошло без эксцессов. Я оказалась внутри и с облегчением выдохнула.
Жаль, штор не было и свет не включить. Мне не слишком хотелось есть наверху, в пыли и хламе, так что расположилась за прилавком. Налила в мензурку воды, и та подсветила мне нехитрый стол.
А вот сидра я хлебнула зря. Казалось бы, что там пара-тройка градусов? На желудок, не видевший еды целый день, напиток подействовал, как валерьяна на кота. Одновременно потянуло в сон и на приключения. Спасло лишь то, что пирог никак не желал отпускать от себя. Я не успокоилась, пока не съела весь, а под конец ужина успела возлюбить и отца своего, и мать… мать его, Фолкрита.
Сидра оставалось почти половина бутылки. Хорошей девочке надлежало угомониться и убрать остатки пиршества до лучших времен.
Но вот честно – гори оно все драконовым пламенем! Жизнь дерьмо, а сидр вкусный. Компании, жаль, нет. Некому душу излить да градус разделить. Хотя чего это нет? У меня есть я (и больше, в общем-то, никого), а я есть где? В зеркале! Мутном и потрескавшемся.
– Ну, подруга, выпьем! – провозгласила я и осушила бокал.
Налила новый. Привалилась к зеркалу, как к родному.
– Вот почему все так, а? – пьяненько вздохнула. – Живешь-живешь, и раз… Все гады, как есть болотные гады. Вот мама… мама не мама, мама – мачеха. Злая, противная, бе-е-е. А папа? Зачем он меня тогда привел, если все равно теперь выгнал? И кто тогда моя мама… я даже не спросила.
Под разговоры вообще весь алкоголь кончается быстрее, а уж под разговоры с самой собой и вовсе можно приговорить всю бутылку.
– Ну, за алкх… алк… алхимию!
Особенно душевным был тост за академию. В какой-то момент мое отражение в зеркале приобрело совсем уж дикий вид, появились какие-то фиолетовые волосы и светящиеся огоньки. Они меня загипнотизировали, и я начала засыпать.
– За… – задумалась, а за что я еще не пила?
– Справедливость, – подсказало зеркало.
– Точно! – обрадовалась я. – Во всем мире! А еще чтоб Фолк… Форк… Фолкриту икалось!
– И чихалось, – снова последовал совет.
Странно, конечно, когда тебе собственное отражение тосты подсказывает, но я же раньше не пила, вдруг это у всех так? Обидно было бы словить белку в первый раз. Хотя на белку-то отражение походило как раз меньше всего, скорее на… на мужика с фиолетовыми глазами и каким-то странным выражением лица.
– Что? – пьяненько поинтересовалась я. – Что ты так смотришь? Плохо мне! Вот тебя когда-нибудь из дома выгоняли?
– Я в зеркале живу! – напыщенно произнесло отражение. – У меня проблемка посерьезнее. Тут даже выпить не достать, если тебе интересно.
Икнув, задумалась.
– Согласна. Тебе хуже. Хоть я в тебя и не верю.
– Я сам в себя не верю, – вздохнуло зеркало. – А ты иди спать.
– З-зачем спать?
Хотя, если вдуматься остатками трезвости, что-то в этом предложении было. Меня, с одной стороны, шатало, а с другой – внутри зудело странное желание пойти… а просто пойти! Высказать Саре все, что я о ней думаю! Или… или взять еще пирога!
Пирог, точно! Еда, вкусняшки, счастливая жизнь!
– Тогда точно посадят, – напомнило зеркало, едва я двинулась к двери. – И, может, ограбят. Пьяную девицу в ночи чего бы не обуть?
Резонно. Рука замерла над ручкой. Некоторое время во мне в ожесточенной схватке сцепились светлая и темная Дейзи, затем светлая все же победила и обессиленно упала без чувств. И я – вслед за ней.
Правда, до второго этажа дойти еще успела, а вот как разгребала матрас и копалась в хламе, помню смутно.

Сначала проснулась головная боль, а уже вслед за ней – я. Хотя точно уверенности в том, что это я, не было. Я никогда еще так погано себя не чувствовала, даже когда в походе словила желудочную лихорадку. Во рту было так сухо, что дышать получалось едва-едва, в глаза словно насыпали песка, а в голове поселился заяц с тарелками и от души в них дубасил.
На свою беду я слишком резко поднялась. Замутило, пришлось поумерить пыл.
И зачем я столько пила? Застонала, кое-как поднялась и поползла вниз по лестнице. Очень надеялась, что не убьюсь с такого дикого похмелья.
Себя было так жалко. Мало того, что дом отжали, еще из дома выжили! И голова болит.
Потом осенило: аптекарь! Лавка всегда открывалась раньше прочих, на случай, если кому-то по-настоящему плохо. Ну, как мне вот например. Да будет благословен светлейшей господин аптекарь!
Наверное, я и впрямь выглядела впечатляюще, потому что при виде меня в лавке аптекаря все как-то расступились.
– Рассол! – потребовала я у аптекаря.
Тот икнул и побледнел.
– Н-нету…
– А чего есть?
Он, не сводя с меня глаз, вытащил из-под прилавка флакон с грязно-зеленой бурдой. «От похмелья», – гласила надпись. Я полезла за кошельком.
– Нет-нет, что вы! – исступленно замотал головой аптекарь. – Не надо, госпожа ведьма!
«Та-а-ак!» – пронеслось в голове. Но виду подавать не стала, забрала пойло и потопала к выходу. По пути глянула в стеклянную витрину и… ма-а-ама дорогая!
Нет, красотка-то красотка, что и говорить. Тушь размазалась, губы бледные, глазки блестят, взгляд как у волкодлака. Платье помятое, на голове колтун. А над колтуном шляпа. Обычная, черная, чуть-чуть пыльная, да ниточки кое-где выбились из швов. Настоящая ведьминская шляпа. Такие уж лет сто не носят, как темную магию запретили.
Оглянулась… народ усиленно делал вид, что меня тут нет. Надо бы объясниться, да в голове к зайцу с тарелками добавился какой-то козел с барабанами. Задрал барабанить. Ну их, надо будет – сами спросят.
Гордо поправила шляпу и вышла.
Руки постыдно тряслись, когда откупоривала зелье и осторожно пробовала на язык. О-о-о, этот божественный вкус! Чуть не захлебнулась, пока пила, до дна, чувствуя как с каждым глотком я возвращаюсь к жизни. Кайф!
– Приятно опохмелиться, – сказали откуда-то сзади.
Я взвизгнула и выронила бутылку.
– От сволочи, убью заразу, которая мне эту бормотуху продала! – пообещала я всяческие кары на голову злосчастного трактирщика.
Самое обидное, что во флаконе еще оставалось спасительное зелье. А впрочем, какая разница, мне уже похорошело. Или глюки – это последствия чудесного исцеления?
– А вчера так душевно посидели, – продолжили издеваться глюки. – Часто ты так с зеркалом беседы ведешь?
Зе-е-еркало-о-о!
Я резко обернулась, чтобы глюк не успел скрыться. И впрямь, в зеркале отражался какой-то до жути странный мужик. Странный, потому что фиолетовый. Не весь, конечно, только волосы и огромные глазища. Суровый на вид, хмурый какой-то.
– Т-ты кто? – прохрипела я.
– Зеркало, – вполне логично ответил глюк.
Но и я не лыком шита:
– А почему в зеркале отражаюсь не я?
– Уверена? – ехидно протянуло «оно». – Если так пить, и не то привидится.
– Уверена. Я только что в стеклышко смотрелась.
Напрягла память и спросила:
– Это ты мне вчера отвечал?
– И впрямь хорошее зелье. Я тебе отвечал, я. Собрались алкоголики! И все возле меня. Мне больше импонирует трезвость, если хочешь знать.
Он нарочито брезгливо фыркнул и продолжил рассматривать меня с ехидцей во взгляде.
– Да мне тоже так-то, – миролюбиво проворчала я. – Ты дух? Ты умер и попал в зеркало?
– Будешь ерунду болтать, сама духом станешь. Нет, я не дух.
– Тогда кто? – заинтересовалась я.
– Много будешь знать, убьют как свидетеля, – просветило зеркало. – Тебе не пора имитировать бурную деятельность и симулировать сильную занятость? Скоро хозяин проверять придет и вряд ли обрадуется тому, что ты беседуешь с невидимым другом.
– Откуда ты знаешь?
– Он на работу мимо в десять идет. Как пить дать, заглянет посмотреть, чего ты тут делаешь.
Фолкрит и работа… хм-хм, а ведь и впрямь он обещал меня контролировать. И лучше, если остатки пиршества не увидит. У меня еще вчера в пьяном веселье родился план. Поживу в лавке, если буду тихая, как мышка, никто и не узнает. Родители-то точно тревогу трубить не будут, как же так, в добропорядочной семье дочь из дома сбежала? А больше я и не нужна никому.
Собрала остатки ужина, поморщилась при взгляде на пустую бутылку из-под сидра и направилась по лестнице на второй этаж. Уй, как винтовая лестница кру-у-ужится-то!
– Ведьма! – донеслось от зеркала.
– А?
– Б! Шляпу сними.
Точно, шляпа! И откуда она взялась?
Тут надо сделать небольшое отступление. Шляпы, вот такие, черные и остроконечные, испокон веков носили темные ведьмы. Сама-то магия цвета не имеет, но, благодаря некоторым делишкам, может темнеть, да так, что вместе с душой ведьмы. Когда темную магию запретили, все темные как-то повывелись, и шляпы вместе с ними.
Потом магию разрешили, резонно постановив, что если ведьма не нарушает законов, то почему бы и не использовать ей силу, как нравится? Но все равно таким не гордились. Откуда эта шляпа тут вообще оказалась…
С виду – обычная, даже не фонит совсем. Может, игрушечная? Эта, как ее… декоративная, вот!
Но я все равно затолкала ее на дальнюю полку. Меня уже видели в ней у аптекаря.
– Скоро вся улица будет в курсе, что в шоколадной лавке ведьма завелась, – пробурчала я. – И поди теперь докажи, что я не темная, я алхимическая.
– Ага, алкохимическая, – ехидно протянуло зеркало.
Я подскочила и заозиралась. Наконец увидела в дальнем углу наполовину закрытое коробкой зеркало, точно такое же, как и внизу. Вот мне только двоих глюков не хватало! И откуда этот напыщенный индюк и впрямь взялся? Для призрака лавочника он слишком высокомерен, а для случайной неупокоенной жертвы – слишком красив.
– Там хозяин идет, ведьма! Изобрази хоть уборку, что ли. Посадят тебя, как я развлекаться буду? Опять в темноте висеть.
– Ты что тут делаешь?!
– Висю… вишу… зависаю, короче. Прямо как твоя судьба – на волоске.
– Леди Гринвильд! – раздалось снизу.
– Иду-у-у! – провыла я.
Сбежала по лестнице, чуть не переломав ноги, вот только у прилавка увидела вовсе не Дрэвиса, а его братика. Одетый с иголочки, он опирался на тщательно вымытую мной столешницу и непринужденно поигрывал тростью.
– А, это вы, – как можно холоднее произнесла я.
– Чем занимаетесь, миледи? – учтиво поинтересовался Марк Фолкрит. – Выглядите неважно.
– Да вот, уборку затеяла. На втором этаже настоящая свалка. Похоже, лавкой не особенно интересовались. Что побудило вашего брата снова ее открыть?
Мужчина загадочно улыбнулся.
– Любовь к сладкому, разумеется. Как печально, что вы не любите шоколад. Я бы сейчас не отказался от пирожного с орехами и сгущенным молоком, в шоколаде и с хрустящим печеньем.
– Фу. – От перечисления еды меня начало тошнить.
Главное, не стошнить на туфли.
– Когда-то за здешним шоколадом выстраивалась очередь…
Не стошнить на туфли!
– Порой уже спустя час после привоза товара прилавки были пусты…
Не смотреть на туфли!
– Пирожные лавки подавали фрейлинам, особенно они любили нежнейшие суфле с кусочками карамели… Дейзи, с вами все в порядке? Вы какая-то… зеленоватая.
– Милые у вас туфли, – пробормотала я.
– Э-э-э… спасибо. Впрочем, что-то я заболтался.
Слава светлейшей!
– Желаю успехов на поприще уборки, леди Гринвильд.
Вали-и-и!
Откланявшись, Марк наконец ушел. Глоток свежего воздуха с улицы заставил тошноту отступить, я потрясла головой и более-менее пришла в норму. Чудом пронесло.
Когда не хочется есть, спать и работать, ведьма занимается ерундой. Ответственная ведьма занимается важной ерундой!
На втором этаже я освободила несколько полок, поставив туда книги и колбы с мензурками. На первое время пусть постоят здесь, а потом перетаскаю в новое жилище. Если найду его, конечно. Потом разгребла матрас и метнулась через дорогу, в текстильный салон.
– Да-а-а, – задумчиво протянуло зеркало, – живешь на помойке, зато белье шелковое и с кружевом.
– Повешу в туалете, – пригрозила.
Наверное, в прошлом зеркало было довольно аристократичным, потому что тут же умолкло с видом «не очень-то и хотелось».
Самое главное, чтобы никто не догадался, что я живу в лавке. Во-первых, Фолкрит явно не это планировал на пару со стервозной невестой. Во-вторых, как-то это неправильно, здесь же еда продается. Но второй этаж был так завален хламом, что моего присутствия почти не ощущалось. Я отодвинула импровизированную кровать за побитый жизнью шкаф и осталась довольна.
Первый позыв желудка, который оправился от похмелья, совпал с дверным звонком. Сначала я решила что это Дрэвис Фолкрит. Товар привез или еще ценных указаний отсыпать. Потом мелькнула мысль, что, может, отец пошел на мировую. Но такие идеи я отвергла за несостоятельность.
Однако у порога оказалась совсем незнакомая мне личность. По косвенным опознавательным знакам решила, что портной. Или кожевник? На лице у меня явно отразилось недоумение, потому что мужчина поспешил уточнить:
– Шляпник, госпожа ведьма.
Ну, и что он хотел в ответ? Алхимичка, господин шляпник. Преступница, рецидивистка, ведьма в изгнании, можно сказать.
– Рады приветствовать в нашем дружном, значится-с, коллективе! – просиял шляпник. – Примите маленький знак внимания, госпожа ведьма.
С этими словами он извлек из-за спины новехонькую остроконечную шляпу из черного бархата. Шляпу украшала кокетливая брошка из стразов.
Я смотрела на шляпу, шляпа смотрела на меня, шляпник смотрел… с надеждой.
– Кхм… – выдавила я. – Спасибо, только…
Но едва взяла подарок, мужчина радостно подпрыгнул.
– Вот и славненько! Ваша-то уже износилась, потерлась. Сразу видно, рабочая шляпка. Вы не серчайте, если эта не понравится, будете носить как парадную. Или новую вам сделаем!
– Не надо! – вырвалось у меня. – Хорошая. Спасибо.
Мужчина воровато огляделся и склонился ко мне.
– А можно вас, госпожа ведьма, попросить о…
Дальше следовала непередаваемая игра плохо произносимых звуков.
– О чем? – не поняла я.
– О зелье от сварливости! Жена пилить достала, а вы, говорят, умеете… ну такое…
Ну совсем прекрасно. Я умею делать кучу разных вещей! Светящуюся краску, мягкие кристаллы, текучее дерево, да лак для ногтей, в конце-то концов! А он просит меня о какой-то бурде неясной, которую еще поди да разбери, какая ведьма делает.
Но обижать шляпника как-то не хотелось. Отбивайся потом от склочных коллег и соседей. Настучат Фолкриту, что управляющая подозрительно в лавке долго сидит, и все, Дейзи Гринвильд едет куда-нибудь к северу от Азор-града полоть сосульки.
– Я подумаю, – вышло дипломатично и немного мрачно.
Шляпник так быстро закивал, что уронил очки и, быстро подхватив их, понесся прочь. Я осмотрелась и выругалась сквозь зубы: за сценой половина улицы наблюдала! Пришлось спрятать шляпу и бочком вернуться в лавку, где уже можно было выругаться от души.
– Ну ты сильна-а-а, – протянуло зеркало. – Тебя воспитывали портовые грузчики?
– На выпускном экзамене у наставника был отвратительный почерк, и вместо карманного дракона я вызвала матерщинного, – рассеянно отозвалась я. – Меня приняли за темную ведьму и вручили шляпу. Вот.
Зеркало хмыкнуло.
– Тебе идет.
– И чего делать? Я же не темная ведьма, я алхимик!
– А, ничего не делай. Пусть боятся, меньше будут лезть. Темных ведьм уже не преследуют, а ты и так под наказанием, чего бояться?
– Утешил, – буркнула я. – Как тебя, кстати, зовут? Целый день знакомы.
– Крин, – представилось… представился.
– Очень приятно, Крин. Меня зовут Дейзи, я ведьма и алхимик, а ты кто?
Ответ обескуражил:
– Предпочту иметь свои секреты, Дейзи Гринвильд.
Нет, ну нормально? Я ему все как на духу, можно сказать, самое сокровенное излила! А мне в ответ секреты?
– И откуда ты здесь появился?
– Как откуда? – усмехнулся Крин. – Повесили. Сначала зеркало болталось где-то среди позолоты, бархата и жутких гобеленов, потом в родовом имении Фолкритов. Потом я перестал гармонировать с занавесками, и меня перевесили сюда, а потом лавка закрылась, и я тут висел, пока ты не пришла.
Ага… значит, в зеркале он довольно давно. Причем знает, кто он, и наверняка знает, как в зеркало попал.
– Бедненький, – вздохнула я. – Наверное, ты все же призрак. Умер и попал в зеркало…
– Я. Не. Призрак! – отрезал Крин. – Еще раз назовешь меня этой гадостью, упаду тебе на голову. Эти старинные рамы довольно тяжелые.
Решив не спорить, я начала собираться за едой. Еще не мешало бы прогуляться по городу и посмотреть, где какое сдается жилье. В идеале хотелось бы постоялый двор, чтобы с охраной и едой внизу. Но уж что будет.
Проигнорировав то, что я вообще-то управляющая и должна быть на работе, вышла на улицу. На двери висела записка для Фолкрита, которая гласила, что я ушла за обедом, а там, где указывались часы работы лавки, теперь была приписка о законном часовом перерыве. Я, конечно, преступница, но в стране пока есть законы о труде и отдыхе!
Поскольку я всегда приходила с одной стороны улицы, решила направиться в противоположную. Она расширялась к центру, плавно переходя в небольшую площадь, которая и являлась центром сбора всей молодежи Градда, проведения праздников, концертов и массовых драк. Сейчас там образовался стихийный рынок. Я купила завернутые в тонкий хлеб овощи с соусом и ела на ходу, рассматривая окружающие лавочки, таверны, салоны и мастерские.
Между посудной лавкой и мастерской какого-то известного королевского художника я заметила нечто интересное и даже подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть. Старая выцветшая вывеска сообщала, что раньше здесь мадам Пяжи держала магазинчик рукоделия. Но в окнах домика чернела темнота, а дверь вообще оказалась заколочена досками! И это в центре Градда? Куда смотрит мэр? Значит, как палатки с пирожками сносить – так это незаконные постройки и вообще темные делишки, а заколоченная лавка посреди площади – красиво и хорошо?
Я поднялась на цыпочки и заглянула в окно, продолжая держать в одной руке еду.
А затем одновременно меня пронзили боль в руке и острое чувство дежавю – я снова лежала носом в брусчатку.
– Шаурму помял! – злобно прорычала я.
– Леди Гринвильд! – в голосе Марка Фолкрита буквально звенело негодование. – Это что, ваше увлечение – заглядывать в чужие окна?! Мы только что расстались!
Меня поставили на ноги и даже заботливо отряхнули. Правда, рулетик уже было не спасти – салат валялся на земле, а помидорки вообще укатились под ноги ничего не замечающим прохожим.
– Вы должны мне шаурму!
– С чего это?!
– Вы в детстве выпали из чужого окна? Иначе почему каждый раз, когда я подхожу к чьему-нибудь окну, тут же появляетесь вы и роняете меня?
– Вы неверно ставите вопрос. Почему каждый раз, когда я ловлю подсматривающего в окна, им оказываетесь вы?
– Это не запрещено.
– А вы все законы Градда читали? – любезно уточнил Марк.
Я задумалась. На самом деле, конечно, не все. Но неужели там есть закон, запрещающий заглядывать в окна?!
Тем временем мужчина соизволил пояснить:
– Это моя работа. Я выслеживаю грабителей, которые забираются в лавки.
Получилось не очень убедительно. Вряд ли я, в платье и с рулетом, была похожа на грабителя. Но поняв, что больше Фолкрит-младший ничего не скажет, я решила не будить подозрений. Ныло предплечье, и вернулись голодные спазмы желудка.
Надеялась, что Марк уйдет, но мужчина неспешно двинулся рядом со мной вдоль улицы, вызывая глухое раздражение. Я не хотела признаваться, что ищу жилье, нутром чуяла, что ничего хорошего из этого не выйдет. Чем меньше Фолкриты знают обо мне, тем проще будет выпутаться из этой истории. А Сара тоже не скажет. Саре слишком дорог образ хорошей девочки, чтобы она жаловалась жениху на мой побег или, наоборот, радостно вещала о победе.
В общем, решила не болтать лишний раз языком, но мысленно бесилась.
Хотя брат Дрэвиса был хорош. В нем чувствовались стать и сила, те самые, что выделяют из множества мужчин особенно интересные экземпляры. Причем эти качества словно были частью его. Не выработанные за годы службы, не вдолбленные частными учителями, как порой принято в богатых семьях. Марк Фолкрит словно родился аристократом, и это чувствовалось во всем.
Его брат производил двоякое впечатление. В первую встречу он показался мне довольно серьезным и надменным, хотя держался Дрэвис безукоризненно вежливо. А вот в последующие разы жениха сестрицы словно подменили. И моему взору явился несносный, самовлюбленный и наглый тип.
И как двое таких разных мужчин умудрились вырасти в одной семье?
Так, стоп. Похоже, я не заметила зеркало, висящее прямо перед носом. Точно такими же были и мы с Сарой. И вот уж кому надменности не занимать. Надеюсь, им с женишком будет вместе очень хорошо.
– Освоились в лавке? – спросил Марк.
– Там негде осваиваться. Кладовка с дверью.
– А вы, похоже, не в восторге от новой работы, Дейзи.
– А вы были бы в восторге, если бы суд вместо работы следователем отправил бы вас в подмастерья к модистке?
– Пожалуй, нет. Но знаете, я с детства искал в любой ситуации положительные стороны. Да, вы наказаны, подмочили свою репутацию, поставили под угрозу будущее и вынуждены работать в тесной лавке совершенно не по специальности, но… Дейзи, почему вы так на меня смотрите?
Очень хотелось ответить, что сейчас одним Фолкритом в мире станет меньше. Оставалось лишь повторять себе раз за разом, что если прибью младшенького, то окажусь в «лавке», откуда не выпускают на прогулки.
– Я говорю о том, что вы все же не в тюрьме, а среди вкусностей. Разве это не захватывающе – дарить людям сладкое удовольствие?
«А он хорошо бы смог рекламировать бордель», – подумалось мне.
И тут, к моему полнейшему ошеломлению, Марк Фолкрит произнес:
– Не хотите вечером куда-нибудь сходить? Поужинать, выпить вина, полюбоваться закатом?
Я так и открыла рот, не сумев справиться с шоком. То есть его брат сунул меня к себе работать подавальщицей, а я с ним пойду бокальчик вина распивать?! Да я вчера уже распила, и далеко не бокальчик, до сих пор голова раскалывается!
Наверное, мужчина почувствовал, что я от идеи не в восторге, и на свою голову добавил:
– А что в этом такого? Когда Дрэв женится на Саре, мы практически станем одной семьей!
А вот это он вообще зря сказал. Я из семьи ушла, а про Сару так вообще слышать не желаю.
– Вот и выпьете на свадьбе, – отрезала я и развернулась. – А мне пора. Много заданий в академии, надо купить ингредиенты.
На счастье, впереди виднелась золотистая вывеска алхимического магазинчика.
– Сейчас же каникулы! – полетело в спину.
– А я очень ответственная ведьма! – И уже себе под нос пробурчала: – Скоро на личном опыте поймете.
Я со всех ног припустила вперед, почему-то зная, что Марк не последует за мной. Не похож он был на человека, который опускается до беготни за девицами на глазах у всего честного народа.
А то, что на меня все удивленно посматривали… так это я еще новенькую шляпку не надела!
В лавке алхимика приятно пахло свежескошенной травой и книгами. Почему такое странное сочетание запахов, я не знала, но всегда любила сюда приходить. Конечно, цены кусались, так что большую часть оборудования я брала с рук у выпустившихся студентов, но вот за ингредиентами и элементами ходила только сюда, хоть и говорили, что к востоку от ратуши имеется лавка подешевле.
Алхимик – седой старик с пышными кудрявыми усами – заметил меня и радостно улыбнулся.
– Дейзи, ведьмочка моя ненаглядная, чего изволишь? Ах, какие я недавно получил сарацильские рубины! А может, хочешь быстроногих опалов? Или радужных карлитов?
– Мне стандартный набор для базовой алхимии, – начала перечислять я. – Потом продвинутый набор для внутренней алхимии и начальный – для внешней. Еще, пожалуйста, набор отдушек и вкусовых улучшителей. И грибов. А еще дайте набор колбочек и большую корзинку для хранения.
Обалдевший от такого заказа алхимик мигом растерял старческую мудрость, сбросил накладную бороду и принялся носиться по залу, собирая все нужное. Я только посмеивалась: всегда говорил, что бизнес идет куда лучше, если им заведует умудренный старостью маг.
Тем лучше. Значит, в шоколадную лавку Фолкрита никто не придет.
Все же стоило поблагодарить отца за деньги. Тратить все сразу не нужно, но вот от того, чтобы купить наборы, особенно сейчас, когда на них скидки, я удержаться не смогла. И уже через полчаса с трудом тащила милую плетеную корзинку с расшитой бисером крышкой. С виду мы смотрелись вполне пристойно, и проходившие мимо жители Градда и не подозревали, что в этой корзинке хранится столько элементов алхимика, что хватит превратить половину столицы в мерзких квакающих жаб.
Судя по тому, что я снова начинала злиться, вернулся голод. Пришлось еще и во фруктовую лавку заскочить, закупиться бананами и виноградом. Работа предстояла долгая и кропотливая.
У лавки стоял задумчивый Дрэвис, а чуть поодаль коробки. Штук двадцать, большие и с виду тяжелые. И это только те, что стояли на улице! Пара крепких ребят споро заносили коробки в лавку, отнимая у меня и без того небольшое жизненное пространство.
– Позволь уточнить, леди Гринвильд, – заметив меня, встрепенулся мужчина, – почему тебя нет на рабочем месте?
– Потому что леди Гринвильд изволила обедать. И, между прочим, воспользовалась статьей из трудового права Градда.
– Впредь постарайся не покидать лавку в рабочее время, а если нужно пообедать – бери еду с собой. Это из того же трудового права, к слову.
– Бери еду с собой, – под нос себе передразнила Фолкрита.
Заглянула в лавку и присвистнула. Коробки стояли везде: на прилавке, на полу, даже на лестницу умудрились пару штук взгромоздить!
– И что это? – спросила я.
– Товар, – совершенно невозмутимо и с плохо скрываемым удовольствием ответил Дрэвис. – А еще продукты для того, что ты будешь готовить.
– Я – готовить?!
– А ты как думала? Лавка будет заниматься не только продажей, но и изготовлением на заказ.
– М-м-м… чудненько. А повара вы наняли?
– Зачем? – на голубом глазу удивилось чудо-юдо шоколадное. – Я ведь нанял тебя.
– Эй! – Я не выдержала и помахала рукой перед лицом мужчины. – Я ведьма, а не кухарка! Я не умею готовить торты и кексики.
– Я же сказал – изучай рецепты, тренируйся. Будешь плохо работать, вылетишь из академии. Не забывай.
Я задохнулась от возмущения, но, что ответить, не нашлась. Тем временем рабочие занесли все коробки, получили от Фолкрита-старшего оплату и умчались восвояси, совершать новые подвиги во имя погрузок. Преисполненная мрачных предчувствий, я вошла в лавку.
– Здесь сахар, мука и прочие расходники, – радостно сообщал Фолкрит. – Здесь печенье, здесь всякий шоколад, вон там орешки, а тут… не помню, но тоже что-то сладкое. Вон те две коробки – это посуда для прилавка. Выложи все красиво, чтобы привлекало!
– Хорошо. А эти два стола здесь зачем? Чтобы, если что, баррикадировать дверь от недовольных покупателей?
Дрэвис посмотрел на два хиленьких фанерных стола, словно забыл, для чего их купил.
– А, точно! Мы с Сарой подумали, что не мешало бы устроить лавке презентацию товара. Завтра к открытию подготовь бесплатную дегустацию для всех желающих, прямо на улице. И зазывай в лавку.
При упоминании Сары я непроизвольно сжала зубы. Прилив ярости был такой сильный, что едва удавалось сдерживаться. Фолкрит делился идеями, а я вдруг заметила справа от него какое-то движение. Скосила глаза и поняла, что по полу ползет шляпа!
Изо всех сил ползет, старается, едва ли не пыхтит, если шляпы вообще умеют пыхтеть! И ползет она в мою сторону, ничуть не стесняясь свидетеля.
– …С орехами, но не сильно много.
Шляпа мужественно преодолевала последний метр до меня.
– Гринвильд! – рявкнул Дрэвис. – Ты вообще меня слушаешь?
– Мм… да.
– И что я сказал?
Шляпа подползла ко мне и настойчиво тыкалась в ногу. Кончик у нее был острый, нога чесалась, я стояла и пыталась судорожно вспомнить, что там этот враг народа вещал.
– Я говорил, что нужны напитки! – Мужчина закатил глаза. – Чай найдешь в этих же коробках. До чего ты безответственная ведьма, Гринвильд! Брала бы пример с сестры.
Сейчас я кого-то укушу! Шляпа скреблась все активнее, а Фолкрит не уходил и не уходил, щедро отсыпая мне указания. То сделать, се сделать.
– И еще вот! – Он ткнул пальцем в небольшой бумажный пакет. – Это форма.
Что-о-о? В смысле…
– Что-о-о?! – повторила уже вслух.
– Костюм, Гринвильд. Лавке нужны клиенты. Завтра в десять все должно быть готово. Мы с Сарой придем и проверим.
С Сарой… значит, сестренка взялась за мое воспитание руками Фолкрита. Мне вдруг пришла в голову светлая мысль. Вернее темная, но уж очень привлекательная. Хочет Фолкрит дегустацию, я ему ее проведу! До конца жизни не забудет. А если продолжит меня доставать, то этот конец настанет очень скоро.
Едва дверь за ним закрылась, я подхватила с пола шляпу и кое-как нахлобучила на голову. Мне показалось, или от шляпы донесся счастливый стон?..
Тут же появился Крин:
– Вижу, обед тебе не поднял настроение.
– Если бы он был, – пробурчала я. – Младший сначала уронил меня носом в землю, лишив еды, потом обхамил с ног до головы, а потом, представляешь, на свидание позвал!
– Последнее особенно возмутительно, – фыркнуло зеркало.
– Смеешься, а зря. Что старший, что младший – оба невыносимые болваны. Но если хотят войны, они ее получат!
– А ты не горячишься? По-моему, тебе никто войну не объявлял.
– Крин, Дрэвис Фолкрит видел скандал у меня дома и видел, что у меня отобрали дом в пользу Сары. У него куча денег и наверняка не меньше жилья, но он не вступился за меня, так словно этого было мало – еще и засунул в эту лавку! Такое не происходит случайно. К тому же они оба и к месту и не к месту поминают Сару. И все это совершенно напрасно, ибо я могу быть очень неприятной, когда в отчаянии. А я в отчаянии – из-за Фолкрита я лишилась дома и живу в хламосборнике.
– И что ты придумала?
– Чуть-чуть похимичим.
Против желания губы растянулись в усмешке. Да, эту дегустацию жители Градда запомнят. И будь я проклята – никто после этого к лавке и не приблизится!
Но сначала зелье для шляпника. Я налила в колбочку турь, символизирующую женское начало. Итак, основа заложена. Пусть я и не умею варить зелья из глаз жабы и перьев сизокрылого крокодила, я (почти) имею высшее образование и немного логики.
Сварливость? Что такое, в сущности, сварливость?
Первое – это раздражение. Насыпала в колбу пепла из вулкана Годморстена. Пепел символизирует разрушение, а в сочетании с турью – внутренний огонь, пожирающий все светлые чувства.
Второе – это активность. Движение, крик, упреки! По идее, движение означает соль, но мы же не для сварливости зелье варим, а против. Значит, сахар и немного цветков ромашки.
Поставила колбу на медленный огонь и задумалась. Если соль я заменила антонимическим ингредиентом, то пепел надо отменить иначе – нейтрализатором. Наверное, вода сойдет. Обычный пожар тушат водой, так почему внутренний не поддастся?
Сняла колбу с огня и приготовилась к самому ответственному этапу. Все элементы – это лишь набор веществ, и если их смешать, получится самая обычная бурда. Турьная в моем случае. Ключевой ингредиент – магия алхимика. От того, как он ее направит, как задумает эффект, будет зависеть исход алхимического опыта.
Я направила указательный палец в колбу, и капелька чистой серебряной магии упала в еще бурлящую жидкость, а кулон на шее мягко засветился. Постепенно содержимое колбы становилось ярко-зеленого цвета, а из горлышка пошел слабый дымок. Я едва не запрыгала от радости!
– Впечатляет, – хмыкнул Крин. – А оно точно не опасное?
– Оно зеленое. А значит, все задуманное получилось! Если зелье прозрачное и яркого чистого цвета, значит, приготовлено правильно. Вот так выглядит сварливость. А если зелье мутное, с примесями и темных цветов, то это уже не алхимия… не знаю, зельеварение. Оно, к слову, отличается от алхимии…
– Я знаю, чем отличается зельеварение от алхимии, – немного раздраженно отозвался Крин. – Не держи меня за полного неуча.
– Так ты же мне не рассказываешь ничего о себе, – резонно возразила. – Вдруг ты неуч и есть?
– Когда-нибудь острый язык доведет тебя до беды. Или до замужества.
Я только фыркнула – да что это зеркало понимает? Висит тут в лавке, в полной темноте, и ни с кем не общается.
– Отнесу зелье шляпнику и вернусь, чтобы как следует подготовиться к завтрашней дегустации.
– И почему мне страшно? – Зеркало возвело глаза к потолку.
– Потому что я теперь темная ведьма.
Я подхватила бутылочку с изумрудным зельем и направилась к двери.
– Ведьма! – привычно окликнул Крин.
– А?
– Б! Шляпу надень!
Несколько секунд сомневалась, стоит ли. Я все ж не темная ведьма, а значит, шляпу носить как-то неприлично. Но и так уже вляпалась по самое не балуйся, так зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях? А еще, может статься, народ впечатлится и будет обходить лавку стороной. Кому охота покупать вкусности там, где орудует непонятная тетка в шляпе?
В общем, шла нарочито медленно и гордо, по пути обдумывая, как буду завтра мстить Фолкриту за наглость. Главное, никому не навредить, сволочь я или нет, а невиновные не должны пострадать. Ох уж мне эта тонкая грань между вредительством и мелкими пакостями. Кое-что начинало придумываться, и к образу добавилось тихое злорадное хихиканье.
Меня явно заметили в окно, потому что я и постучать не успела – дверь открылась, и на пороге возник немного испуганный и явно взволнованный шляпник.
– Ой, что вы, госпожа ведьма, сами пришли! Я бы заскочил, вы бы весточку послали с черным вороном, как у вас, значится-с, принято.
Я лично могу весточку послать только с пузатой мензуркой, но вряд ли это укрепит мой образ страшной и ужасной управляющей. Поэтому я равнодушно бросила:
– Мимо проходила. Ваше зелье от сварливости. Давайте после ужина две недели.
– Ой, – засуетился шляпник, – а как же я… не станет ведь, госпожа ведьма!
Я закатила глаза.
– Скажите, что это модный десерт – подарок от соседей. Я туда улучшитель вкуса добавила, так что понравится – за уши не оторвешь.
Разволновался, десять раз поблагодарил, пытался всучить в подарок милую летнюю шляпку. Но, к счастью, быстро отстал, и я вернулась в лавку, где уже поджидали коробки, мешки и свертки. А еще – старые книги с рецептами и мои новенькие, сверкающие алхимические наборы.
Да с таким богатством я могу тут и насовсем жить остаться!

Мне предстояла бессонная ночь на ногах, но в пылу энтузиазма я носилась по лавке как угорелая. Продуктов и товаров действительно было много. Одного печенья десять видов, причем печенья не самого дешевого. Конфеты, леденцы, помадки и шипучки. От видов сладостей начинало тошнить, но я добросовестно все раскладывала и оформляла. Сначала разложила на витрине красивые салфеточки, на них поставила вазочки с сыпучим товаром. Потом на полки позади себя расставила варенья и шоколадные пасты. Получилось симпатично, хотя очень не хватало основного товара.
Шоколада!
Темный, горький, молочный, белый, красный и какой-то странный с виду голубоватый шоколад лежал в вазах, коробках, шкатулках, пакетиках. На тарелках, дощечках, подставках и полочках. Вскоре оказалось, что шоколада Фолкрит закупил столько, что хватило бы провести не только бесплатную дегустацию, но и пару королевских приемов.
– Кошмар, – заключила я, обозревая обновленную лавку. – Всюду сладкое. Фу.
– Ты так не любишь шоколад?
Крин наблюдал за всем происходящим с неподдельным интересом. Должно быть, в жизни зеркала, или кем он там был, нечасто случалось такое веселье.
– Я люблю. С чаем съесть кусочек или добавить в кекс. Или посыпать мороженое. Но не в таких же масштабах. И не так навязчиво. Вот если бы Фолкрит пришел и предложил мне летом подработать. Или попросил помочь – ну, как будущему родственнику, я бы…
– Ага, согласилась, – уголками губ улыбнулся Крин. – После того, как у тебя забрали дом?
– Строго говоря, его забрали родители. Давай закроем тему, ладно? Пора начинать маленькую месть!
Весь товар был разложен на полках, место для готовки освобождено, лишние коробки выброшены, а продукты рассованы по шкафам в зависимости от условий хранения. К таким вещам я относилась педантично – знала, как важно правильно хранить ингредиенты. И неважно, киноварь это или молотый фундук.
Напрягла память, вспоминая, что там Фолкрит говорил про дегустацию. Кроме чая в памяти ничего не осталось. Значит, будем импровизировать.
Во-первых, все угощения должны быть маленького размера, почти на один укус. Чтобы досталось как можно большему количеству людей.
Во-вторых, все угощения должны демонстрировать направленность лавки. Лавка шоколадная, значит, и делать надо с шоколадом. Ну и с душой, куда ж без нее.
Для начала я решила сварить главный компонент завтрашнего шоу – зелье. Мучилась с ним часа два и переделывала трижды. Права ошибиться не было, слишком многие попробуют (или попытаются) угощение. Не хотелось отравить весь город.
Но вот зелье стоит на прилавке. Ярко-голубое, светящееся, с приятным цитрусовым ароматом. Оттого, что в лавке было немного жарко, так и хотелось выпить немного зелья. Но нельзя. Все для дорогих гостей, да и большое количество этой штуки превратит меня в непонятное активное нечто.
– А оно не опасное? – с сомнением спросил Крин, когда я отставила колбу и взялась делать тесто для кексов.
– Нет, если не злоупотреблять. Я свяжу зелье с кое-какими ингредиентами в угощениях, и оно потеряет способность влиять на человека.
Что ж, кто бы ни был владельцем этой лавки в прошлом, я должна сказать ему спасибо. Подробные рецепты очень выручили, ибо из кулинарии я знала не так уж и много. Но следовать инструкциям и вовремя снимать кастрюльку с огня даже я сумела. И результатом стали несколько видов теста.
Песочное – для печенья, бисквитное – для кексов и сдобное – для булочек. Плюс выставлю шоколад и горячий чай. Утром в Градде еще прохладно, народ торопится на работу. Да, к слову, стоит открыть дегустацию чуть раньше, чем открываются все лавки. Зацепим спешащих на работу, и, возможно, они придут за вкусностями в обед…
Стоп! Я что, всерьез рассуждаю, как сделать так, чтобы здесь были клиенты? Ох, воистину недосып отключает мозги.
На улице вдруг что-то грохнуло, будто вдалеке, а под самым окном, возле которого я готовила, раздался шорох. Я среагировала мгновенно – погасила свет и высунулась в окно. Ничего, лишь бесформенные тени фонарей и других домов. Совершенно пустынная улица. Рядом, буквально через квартал, в это же время наверняка бурлила жизнь: работали ресторации, гуляли любители ночной романтики. Может, кто-то из разгулявшейся богемы забрел?
Подумав, решила не выходить и не проверять. В лавке я в безопасности и тепле, а кто может попасться снаружи – еще большой вопрос. Один раз мне повезло, и я не вляпалась в неприятности, но незачем провоцировать светлейшую богиню.
С каждым часом работать становилось все труднее. Глаза закрывались, а уставшая за дни волнений голова саботировала процесс готовки. Я чуть не забыла про булочки в духовом шкафу, и спасибо Крину, что напомнил. Маленькие аппетитные булочки с изюмом удались на славу. Я съела пару некрасивых штук и зажмурилась от удовольствия. Эдак я и впрямь лавку на ноги подниму.
– Ну и что в них магического? – с сомнением поинтересовался Крин.
– Завтра увидишь. Магия действует только раз.
– Увижу, – хмыкнул Крин. – Как? Я же зеркало.
– Не волнуйся, я поставлю тебя к окну. Поверь, все самое интересное ты увидишь.
– Особенно то, как хозяин будет на тебя орать.
– Издержки профессии, – улыбнулась и пожала плечами.
Наконец все было готово. Три противня с маленькими булочками с изюмом, два противня с печеньем в шоколадной глазури, один противень с кексами и куча маленьких кусочков шоколада. Я потратила последние силы, чтобы укрыть это гастрономическое богатство пологом хранения.
– У меня есть еще три часа. Пойду посплю. Сможешь разбудить за час до открытия?
– Я что, будильником к тебе нанялся? – для виду возмутился Крин, но потом вздохнул и кивнул. – Спи. И твое счастье, что я любопытен.
Странно, но хлам на втором этаже лавки успокаивал и придавал моей постели какой-то особый шик. Было уютно лежать под теплым одеялом, всматриваться в темноту и предвкушать завтрашнее веселье.
И хоть одиночество неприятно кололо своими острыми краями, я с удовольствием и каким-то умиротворением засыпала.

Этой ночью Уиллторн долго смотрел на шоколадную лавку. Умбрины скользили по стенам, присматривались. Они должны были расти, набираться сил, но с появлением ведьмы это стало невозможным. Из-за чего тени злились.
– Нет! – отрезал Уиллторн, когда одна из теней угрожающе провела когтями по окну, в котором виднелся точеный профиль девушки. Она сосредоточенно колдовала над котелком и совсем не обращала внимания на то, что происходит снаружи. Что ж, оставалось только надеяться, что личные проблемы ведьмочки не позволят ей что-то заподозрить.
Уиллторн не боялся эту Дейзи. Но ее излишнее любопытство принесет некоторые проблемы.
– Хватит, – бросил он умбринам.
Те разочарованно зашелестели, но нехотя убрались от окна, не решившись ослушаться.
Мужчина поднял руку, с которой сорвался темный сгусток магии. Он юркнул между погасшим фонарем и стеной, скользнул по каменной кладке бульвара и замер перед наглухо закрытой дверью другого дома.
Умбрины стремительно проникли через окна, заполнили собой все пространство дома, отчего внутри стало нестерпимо темно. Тьма клубилась в углах, придавала дому зловещий и заброшенный вид. К утру они должны были освоиться и поутихнуть.
Взглянув на небольшие карманные часы, мужчина направился прочь. Оглянулся в последний раз на лавку, но ведьмы уже не было видно.
Ее шоколадная лавка была последним домом, необходимым Уиллторну. Осталось придумать, как его заполучить.

Наутро, когда Крину с трудом удалось меня разбудить, первым делом рванула в душ. Как все же мне повезло, что я попала в лавку, которая торгует едой. Нет, в глобальном смысле все случившееся вряд ли можно было назвать везением, но в целом и общем все сложилось не самым плохим образом.
Дело в том, что лет так… двадцать назад, после неприятной и массовой эпидемии отравлений, в Градде начали действовать жесткие законы в отношении таких лавок. И наличие места, где повар и подавальщики могут вымыться, было одним из обязательных требований. Лавка явно строилась под продуктовую, потому что пусть крохотный и холодный, но душ был.
С утра вода в нем казалась особенно ледяной, но зато отлично смывала сонливость. Я вернулась в комнату и потянулась было к одному из платьев, но остановилась, услышав вкрадчивое покашливание зеркала:
– Кому-то было велено надеть униформу…
И впрямь, я напрочь забыла об очередной гадости Фолкрита. Не скажу, что настроение с утра было прямо отличное, но все же после того, как я нацепила платье, оно напрочь испортилось. Я с досадой извлекла из свертка красное платье с дурацким черным галстучком. Оно даже не закрывало колени!
– Это бордель или шоколадная лавка? – бурчала я, надевая весь этот ужас.
– Довольно… оригинально, – прокомментировал Крин.
Я смотрелась в его зеркало, и призраку (или кем он там был) пришлось исчезнуть, но от комментариев он отказаться не смог.
К платью прилагалась миниатюрная шляпка-цилиндр, что крепилась к волосам при помощи заколочки. Гулять так гулять! Я взбила каштановые кудри, нацепила шляпу и выбрала обувь, о которой Фолкрит почему-то забыл – высокие кожаные сапожки, которые, убегая из дома, я сунула в сумку неясно зачем. Из зеркала смотрела симпатичная ведьма, даже, можно сказать, сексуальная. Никогда не видела себя в таком образе, но что-то в нем было.
Правда, нынешняя Дейзи не могла не хулиганить, так что я взяла с полки флакон с зельем и брызнула несколько капель на платье. Это зелье было моей контрольной работой, которую я выполнила на «отлично». Платье медленно приобретала сочный сапфировый оттенок.
– Надеюсь, хозяину понравится, – усмехнулась я.
– Надеюсь, это не выльется в итоге в кровавое убийство, – ответил Крин. – Мне совершенно не улыбается наблюдать здесь море крови и кучу костей. И так хлама полно.
Показав зеркалу язык, я спустилась вниз.
А там, едва взглянув в окно, обомлела. К моей лавке тянулась неплохая такая очередь, будто кто-то пустил слух, что сегодня здесь раздается халява. Был в этой очереди владелец фруктовой лавки, стояла, позевывая, подавальщица из бара на соседней улице, а дополняли картину еще пятеро незнакомых мне мужчин.
Нет, что-то подсказывало, что это не за конфетками тут очередь тянется. И прежде, чем разворачивать полевую кондитерскую, надо выяснить, что за стихийный митинг у моей двери.
– Утро доброе, господа! – объявила я, появившись на пороге. – Чем обязана?
Они осторожно переглядывались, и никто не решался начать.
– Ну, – я пожала плечами, – нет так нет…
– Зелья бы, госпожа ведьма, – робко подал голос один из мужчин.
– Да-да! – поддержали его остальные. – Вы шляпнику сделали, мы слышали!
– У них с женой все так хорошо стало! – добавила подавальщица. – И нам бы…
– Капельку!
– Заплатим!
Я тяжело вздохнула. Все же репутация – штука исключительно хрупкая. Один раз с попойки нацепила дурацкую шляпу, теперь весь квартал считает меня темной ведьмой! И ладно бы зелье от сварливости, а если они попросят что-то исключительно темное?
Впрочем, того зелья оставалось еще полкотелка.
– Ну, значит так! За зелье, господа, придется поработать.
Они все закивали с таким неиссякаемым энтузиазмом, что я даже порадовалась этому неожиданному утреннему визиту.
Все пришедшие так или иначе были связаны с лавками, тавернами или просто торговлей, так что организовать их не составило труда. Двое мужчин вытаскивали и устанавливали столы рядом с лавкой, еще один вешал плакат, сообщающий о том, что у нас сегодня дегустация. Женщины эти столы накрывали, расставляя тарелочки и вазочки. Я тем временем делала большой котел чая. Вместе мы справились намного быстрее, чем я бы ковырялась одна, и как закономерный итог – все добровольно-принудительные помощники получили по небольшому флакону вожделенного зелья.
Мало того, что свалила всю работу, так еще и осталась с комплиментами – за зелье благодарили так, словно я спасла их жизни, не меньше. Настроение, испорченное дурацким нарядом, снова поползло вверх, ведь впереди еще ждали сюрпризы, которые я обещала Фолкриту!
Постепенно народ начал подтягиваться к лавке. Кто-то проходил мимо и даже не смотрел в нашу сторону, кто-то нерешительно останавливался поодаль и смотрел, как ведут себя другие. Вокруг столов собралось человек двадцать.
– Не стесняемся, дегустируем! – надрывалась я, и со стороны казалось, будто и впрямь стараюсь. – Женщина, ну куда вы в мешок-то гребете, честное слово!
Народ пробовал шоколад, одобрительно кивал. Не обходилось и без излишне наглых экземпляров. Когда один тучный мужчина, не сильно-то и скрываясь, набил карманы кексами, я не выдержала и щелкнула пальцами. По плану это должно было случиться позже, но ради такого дела я не я буду, если не достану козырь!
Кексики, вдруг обнаружившие в себе глубокий внутренний мир, во внешний вышли гордо и ловко. Маленькие шоколадные ножки и забавные ореховые мордашки появились словно из ниоткуда. Кексы выбрались из карманов воришки под всеобщий смех и вернулись на стол, где отвесили благодарным зрителям поклоны.
После такого есть их, конечно, ни у кого рука не поднялась. А кексики-то оказались теми еще нарциссами. Они буквально купались в лучах всеобщего обожания. Закончили кланяться и устроили импровизированное представление, лихо сплясав что-то вроде танца котелков, только в бисквитной вариации.
Я, признаться честно, тоже увлеклась, и не сразу заметила Дрэвиса Фолкрита. А тот, между прочим, вышагивал по проспекту рука об руку с дорогой сестрицей Сарой. Та гордо несла на себе полкило бриллиантов и смотрела на все вокруг так, словно обозревала владения.
Они решительно направились в нашу сторону.
Что ж, все для дорогих гостей – я быстро сбегала в лавку и под общее одобрительное «О-о-о!» вынесла поднос с маленькими булочками. Пышные, ароматные, с изюмом и корицей, они так и притягивали взгляд, манили, звали их попробовать.
– Господин Фолкрит! – просияла я. – Сара, дорогая сестра! Присоединяйтесь к нам, попробуйте булочки по старинному рецепту!
Фолкрит был, зараза такая, подозрителен и умен. Моя довольная мордашка его, надо сказать, довольно сильно смущала, поэтому булку брать не торопился. А вот Сара… милая Сара, привыкшая держать лицо на публике, одарила меня снисходительной улыбкой и изящно, двумя пальчиками, взяла сладкое угощение.
Я снова щелкнула пальцами.
Изюм начал разбегаться из булок, как тараканы при включенном свете. Сара истошно завизжала, отбросила булку в сторону и отскочила на добрые полметра. Народ сначала было перепугался и отпрянул, но тут же разразился оглушительным смехом и… зааплодировал.
Нет, мне, конечно, было приятно. Но я вообще думала, что отпугну покупателей своими фокусами, а не наоборот.
– Леди Гринвильд! – рявкнул Дрэвис.
А кексики тем временем бодро отплясали канкан и приступили к фокстроту. Непроизвольно я начала отбивать ритм костяшками пальцев, но, увидев, как наливаются кровью глаза Фолкрита, стушевалась.
– Что здесь, позвольте узнать, происходит?
Он плохо сдерживал желание разораться.
– Вы пугаете собственных покупателей, – невозмутимо ответила я. – Еще чуть-чуть, и за нами навсегда закрепится слава лавки, которой владеет неадекватный мужик. Нет, я-то не против, работы меньше. Но продукты жалко… вы столько всего купили.
Довод явно показался Фолкриту разумным. Он сделал над собой видимое усилие и успокоился. Мысленно я ликовала, ибо вид злой и опозорившейся Сары был лучшей наградой этого утра. А платье, вызвавшее у меня столько недовольства раньше, теперь наравне с танцующими кексами стало хитом дегустации.
– Я надеюсь, леди Гринвильд, – процедил сквозь зубы мужчина, – у вас в запасе больше нет идиотских выходок, иначе пеняйте на себя.
– Тогда, – я сделала вид, что всерьез испугалась, – лучше не давайте Саре пить из той кружки… а впрочем, поздно.
От того, как Дрэвис подскочил к сестричке и вырвал из ее рук стакан с чаем, я чуть пополам не сложилась. В чай, к слову, я ничего добавить не успела, так что хозяин совершенно напрасно облил невесту.
– Эксклюзивный заказ на булочки с изюминкой и кексики с огоньком можно записать на этом листочке! Возьмусь только за первые десять заказов, оплата сразу после дегустации!
Я достала кусок пергамента, и он моментально ушел в толпу.
– Вот видите, – обратилась к Фолкриту, – я делаю вам прибыль.
Тому ничего не оставалось, как молча скрежетать зубами, ибо в толпе кто-то успел даже слегка подраться за место в списке. Сара готова была испепелить меня на месте, но вот незадача – не умела.

Все хорошее имеет свойство заканчиваться. Закончился шоколад, закончились булочки, которые, даже несмотря на сбежавший изюм, оказались очень вкусными, выдохлась магия из кексиков. У меня в руках был тяжелый мешочек с монетами – оплата заказов.
Сара под шумок куда-то смылась, и я ее понимала. Наедине со мной оставаться, наверное, было страшно. Хотя уж зря она так, я никогда бы не дошла до откровенного членовредительства. Да и чего она так взъелась? Подумаешь, изюм сбежал, так Сара его и не любила особо. Я, можно сказать, одолжение сестренке сделала.
Вот только Дрэвис, похоже, так не считал. Но по факту, не мог ничего предъявить, ибо все его условия были соблюдены идеально. И я даже на пару часов забыла о намерении разорить эту лавку ко всем демонам. Вон сколько за одно только утро заработала.
Некоторое время мужчина открывал рот молча, явно перебирая в уме все выражения и отбрасывая нецензурные.
– Еще одна такая выходка, Гринвильд…
– Сами виноваты, нечего было нанимать алхимика. Я не повар, что смогла – то приготовила.
– Ты… ты…
– Чайку? Булочку? Изюма, кстати, не хотите?
Ткнула в миску, куда он сбежался, покинув булки.
– Безответственная, вредная, глупая ведьма, – прищурился Фолкрит. – Но я из тебя воспитаю настоящую леди. Через год и замуж не стыдно будет выдать.
Что-о-о?! Я задохнулась от возмущения! Он уже вообразил себя моим родственником?
– Кексы! – рявкнула я. – В атаку!
Магии было совсем чуть-чуть, зелье почти выдохлось, но кексам хватило сил приоткрыть шоколадные мордашки и грозно зарычать. Реального урона не нанесут, но вот перепачкать костюм с иголочки могут в легкую.
Дрэвис благоразумно предпочел держаться подальше. Он наблюдал, как я убираю посуду в лавку, и даже не предложил помочь со столами. Удостоился мрачного взгляда с непрозрачным обещанием скорейшей мести и в итоге смылся. Наверняка успокаивать взбешенную невесту. Готова сожрать свою шляпу – они представляли себе эту дегустацию немного иначе.
Должно быть, предвкушали, как хозяевами жизни пройдут по улице, мимо вынужденной раздавать какую-то ерунду Дейзи. Но что-то пошло не так.
– Поздравляю, – усмехнулся Крин. – Только теперь за ними ответный ход, и вряд ли они его упустят.
– Что-нибудь придумаю. Сара больше не сможет мне навредить, все, что могла, она уже забрала. А Дрэвис… с ним пободаемся.
– Что ж, хотя бы развлечениями на ближайший год я обеспечен. И что теперь будешь делать?
– Торговать. – Я пожала плечами. – Вон сколько заказов.
Я сунула в рот одинокий орешек, выпавший из печенья.
– А знаешь, мне даже понравилось. Может, я и проникнусь этой лавкой и не разорю ее. Если хозяин будет себя хорошо вести.

Несколько дней в лавке вымотали меня до состояния нестояния. Не было сил ни на что, кроме простейших действий. Подняться спозаранку, сбегать в душ, наспех перекусить бутербродом и заниматься булочками со злополучным изюмом, которые расхватывали моментально. Я ненавидела себя, алхимию и кулинарию за то, что эти булки вообще появились на свет. Хорошо хоть, пляшущих кексов не заказывали – всем было жалко и немного боязно есть то, что еще недавно репетировало на твоем столе румбу.
После того, как партии булочек отправлялись в печь, я открывала лавку и пыталась как-то справиться с наплывом покупателей.
И если бы они все приходили за шоколадом!
Но нет, весть о том, что в шоколадной лавке Градда работает самая настоящая темная ведьма, распространилась по городу очень быстро. Без преувеличения, добрая половина клиентов приходила исключительно, чтобы хоть одним глазом посмотреть на такую редкость.
Сначала я всем терпеливо отвечала:
– Извините, но я – алхимик, а не темная ведьма. Что? Шляпа… есть шляпа, но это не то, что вы подумали.
Потом устала и уже молча соглашалась. В конце концов, им хотелось видеть за прилавком темную ведьму, так зачем отказывать в удовольствии тем, кто платить тебе деньги? Правда, шляпу старалась не надевать, дабы не плодить лишних слухов. Бессмысленный и отчаянный жест – слухи эти плодились со скоростью звука.
Неудивительно, что в один прекрасный момент они таки дошли до Дрэвиса Фолкрита. И одним прекрасным (на самом деле, не очень) вечером он вновь посетил лавку.
Я как раз отвешивала покупательнице шоколад. Наверное, это спасло от начала немедленной расправы. Мужчина прошелся по залу, делая вид, что забрел совершенно случайно и вот-вот уйдет. Но я-то знала, что ничем хорошим его визит не кончится. Мне еще не отомстили за представление на дегустации, а месть – блюдо, которое подают холодным.
Вот и Дрэвис остыл и подал… себя.
И хоть я нарочно старалась рассчитываться с покупательницей медленнее, колокольчик на двери неумолимо звякнул, сообщив, что мы с хозяином остались наедине. Ну, не считая Крина, но он благоразумно скрылся.
– Поговаривают, – начал Фолкрит, – в одной из лавок по нашей улице работает настоящая темная ведьма. Ничего не слышала?
– Боюсь, у меня нет времени на досужие разговоры. Вы ведь экономите на работниках, так что я и поесть иной раз не успеваю, не то что обсудить свежие сплетни.
– Странно, потому что слухи эти настолько популярны, что дошли до самого мэра Градда.
Вот блин! А все почему? А потому что пить надо меньше. И откуда эта шляпа взялась-то?! Отлично, теперь все, включая мэра, считают, что я – темная ведьма. Хоть бы в академии не узнали! Отчислят, как пить дать отчислят. Или стипендии лишат, а это сейчас равносильно смерти!
– И странно-то как, – продолжал Фолкрит, – все утверждают, что обозначенная темная ведьма торгует не чем иным, как шоколадом!
– Кошмар, – совершенно искренне посочувствовала я. – Конкуренты не дремлют. А она симпатичная?
– Не очень, – отрезал Фолкрит, а я… вот взяла и обиделась.
Правда, ненадолго, потому что ситуация вдруг приобрела какой-то угрожающий оттенок. Дрэвис оперся руками о столешницу и тихим, серьезным голосом спросил:
– Что ты творишь, Дейзи?
Надо сказать, прием был неожиданный. Я ждала воплей, ехидства, но никак не этой пугающей серьезности. Мужчина выглядел весьма впечатляюще, а в глубине темных глаз светилось что-то очень опасное, словно магия внутри шевельнулась и насторожилась.
С трудом я нашла в себе силы ответить:
– Я, господин Фолкрит, делаю ровно то, что предписано судом: отрабатываю свое наказание. А вот вы с самого первого дня саботируете мою работу. Ведьму еще какую-то приплели. Вы разве не знаете, что я алхимик? Темная магия, это не моя сфера.
– То есть народ костюмом темной ведьмы ты не пугала? – уточнил он.
– Не-а.
Не пугала же формально. Что хочу, то ношу, а уж если вы при виде меня пугаетесь, носите веера – за ними можно спрятаться и не смотреть.
– И зелья сомнительные не варила?
– Не-а.
А что? Я в своих зельях не сомневаюсь.
– Хорошо.
И почему это прозвучало как «сейчас я тебя закопаю»?
– На вот, – Фолкрит положил на прилавок листок мерзкого розового цвета.
– И что это?
– Заказ на торт.
– Какой еще торт?!
Нет, он определенно меня с кем-то перепутал! Я не пекарь и не кондитер, я алхимик, чтоб его орехами убило! Управляющая лавкой, на худой конец, но не повар!
Я прищурилась.
– Для кого торт?
– А тебя что, в академии читать не учили? День рождения невесты сына мэра! Восстанавливай репутацию, не-темная-ведьма. Заказ срочный, чудом для тебя выбил.
Лучше бы тебе кто глаз подбил.
– Просили что-то яркое и оригинальное. Так что в твоих интересах постараться, Кексик.
Как-как, простите? Он меня как назвал?!
О, я постараюсь. С дегустацией вышла промашка, но теперь-то я умнее буду. Никаких экспериментов с ингредиентами! Только творчество, только полет фантазии. Кто не спрятался, я не виновата.
Ради такого дела даже после работы задержусь (хотя кого я обманываю, я же здесь живу). Но торт для сестры… жены… тьфу, опять забыла, для кого. Ну, в общем, для важный шишки Градда – это просто прекрасно. Может, мои пакости на дегустации и подняли лавку, но этот заказ ее точно разорит!
– Мне уже страшно, – усмехнулся Крин, когда Дрэвис ушел. – Что на этот раз? Убегающий торт? Бисквит, оскорбляющий гостей?
– На этот раз обойдемся без магии.
Я быстро сворачивала торговлю, хоть до конца рабочего дня и оставался целый час. Торт – дело трудоемкое, надо как следует обдумать идею, все подготовить и к утру выдать, без преувеличения, шедевр.
Старалась всю ночь, без перерывов на еду и сон.
Никогда еще процесс готовки не доставлял мне такого удовольствия! Бисквит получился нежный и сливочный, тающий во рту. У меня даже рука дрожала, когда я придавала ему нужную форму. Высунув от напряжения язык выводила кремом завитки, а потом с изяществом ювелира делала шоколадное кружево.
За виноградом для украшения пришлось под утро бежать во фруктовую лавку, благо они меня уже знали и в качестве исключения продали пару веточек.
Наконец результат умостился на прилавке. На ручку корзинки я повесила кокетливый бантик. Ну, чтобы было понятно, что торт праздничный. Потому что по пучеглазой селедке с выпученными виноградными глазами сразу и не скажешь, что она мало того, что на день рождения едет, так еще и торт.
Зато у селедки была кокетливая кружевная юбочка, которую я по праву считала своим наивысшим кулинарным достижением. А уж какие чешуйки! Кремовые, ажурные, вку-у-усные! Угощайтесь, дорогие заказчики. Претензии по торту не принимаются – вы же мне портрет именинницы не давали, а я художник, я так вижу. Спросите любую женщину – мы всех конкуренток видим именно так. И это я еще приукрасила, праздник все-таки.
– Тебе тоже бантика не хватает, – оценил Крин.
Я стояла за прилавком как штык в девять утра, красивая, сияющая и готовая к трудовым подвигам. С нетерпением предвкушала момент, когда счастливый заказчик откроет это бисквитное нечто. А Дрэвис Фолкрит умоется и перестанет доставать меня заданиями и дурацкими прозвищами.
В общем, когда колокольчик звякнул, я уже потирала руки в предвкушении.
– Леди Гринвильд, – заказчиком оказался грузный мужчина лет шестидесяти в нелепой шляпе-цилиндре.
Он смотрел на меня с явным разочарованием и в то же время любопытством. Темная ведьма не оправдала ожиданий, какая беда.
– Могу я забрать свой заказ?
Вслед за ним топал Дрэвис, но торта он пока не видел.
– Разумеется! – просияла я.
Откинула пергаментную бумагу, представляя взору благодарных зрителей шедевр кулинарного творчества. Когда Дрэвис встретился с рыбой глазами, то рефлекторно сжал руки, будто представляя, что там моя шея. Заказчик задумчиво осматривал торт.
– Как любопытно… – пробормотал он.
Фолкрит явно все это время искал в своем арсенале цензурные выражения. Нашел только одно:
– Что это?!
– Торт, – сообщила я.
– То, что это торт, я по запаху чувствую! – рявкнул Дрэвис. – Что он, богиня тебя разрази, изображает?!
– Селедку в кружевах. Сами просили творчество. Творю, как могу.
Тут подал голос заказчик, отчего у нас с Фолкритом одновременно вытянулись лица:
– Потрясающе!
У него шок? Пожалуй, надо быть готовой, в случае чего, бежать за аптекарем.
– Простите? – обалдел Дрэвис.
– Невероятно!
От переизбытка чувств мужчина даже подпрыгивал на месте.
– Тонкая работа! Просто потрясающе! Как вы узнали, что невеста сына мэра – дочь крупнейшего рыботорговца Градда?!
– Э-э-э… – протянула я.
– Леди Гринвильд, примите мои восхищения! Лорд Фолкрит, вы были правы, ваша лавка – это нечто, и не стоит верить глупым сплетням! Можете рассчитывать на любое сотрудничество с мэрией. И уж конечно, я порекомендую леди Гринвильд всем своим знакомым.
Зеркало за их спинами беззвучно ржало так, словно в прошлой жизни было конем. Фолкрит скрипел зубами, а заказчик… заказчик извлек из кошеля несколько монет. Одну передал за торт, а вторую вложил мне лично в руки.
– Примите скромную благодарность за ваш труд, Дейзи!
– Скромность – это не к леди Гринвильд, – пробурчал Дрэвис.
Довольный заказчик уносил торт так, словно то была величайшая ценность. У дверей лавки его ждала карета. К слову, неслыханная редкость – по центральным улицам Градда указом мэра было запрещено ездить верхом или в экипажах. Только королевская семья да экипажи специального назначения удостаивались такой чести.
– Обидно, да? – хмыкнула я, глядя на багровеющего Фолкрита. – Даже поругать не за что. Видите? Я приношу лавке прибыль. А вы на меня войной идете. Нехорошо как-то, не по-родственному.
Бросив на меня полный мрачного обещания скорой смерти взгляд, Фолкрит двинулся к двери. Ну то есть это выглядело, словно он двинулся к двери, а на самом деле дорогой работодатель подошел к окну и задернул плотные шторы. А затем запер дверь, и вот тут-то мне стало по-настоящему страшно! Я почти вознамерилась рвануть к лестнице, но все равно бы не успела.
Разъяренный жених сестрички навис над совершенно беззащитной и невиновной темной алхимичкой. Рядом, как насмешка судьбы, лежали горы шоколада. Сладкая смерть – напишут на моем надгробии.
– Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? – протянул Фолкрит.
Не знала и узнать не успела. Несмотря на то, что Дрэвис закрыл лавку, дверь вдруг с оглушительным грохотом распахнулась, и в помещение вплыла фея моего спасения.
Фея была такого размера, что нам сразу стало тесно. И мое зверское убийство откладывалось на неопределенный срок.
– Деву-у-ушка, – прогремела фея. – Есть у вас что-то вку-у-усное?
Я сглотнула.
– Ш-шоколад?
– А он, – на меня строго взглянули, – диетический?
У кого бы в присутствии этой феи повернулся язык сказать, что нет? Тем более что верхушку замысловатой конструкции из волос и блестящих шпилек венчала кокетливая шляпка с сеточкой. Почти как моя форменная, только раза в три больше.
– Мне два кило в таком случае.
Дрожащими руками я принялась взвешивать товар, краем глаза следя за Фолкритом. А можно я с феей уйду? В сумочке вполне поместится маленькая скромная Дейзи.
Даже промелькнула мысль выложить знак бедствия орехами на куске шоколада.
– Считай, повезло, Кексик. – Фолкрит наклонился к моему уху, угрожающе дыша в шею.
Потом схватил с прилавка кекс с кремом и собрался было уходить.
– Мужчи-и-ина! – рявкнула женщина. – Вы за мной будете!
– Простите?
– Очередь! Я первая сказала, что мне взвесить! Положите кекс на место! Верно, девушка?
– Конечно! – горячо согласилась я. – Вы – приоритетный клиент!
– Я не…
Но куда там – оправдываться перед такими феями! Кекс, который держал мужчина, был вырван из его рук и водружен обратно на прилавок. Ладно хоть был в обертке, не хватало мне еще, чтобы тут покупатели продукты лапали.
– Вот я уйду и расплатитесь, – воспитывала фея Дрэвиса. – Я вам в матери гожусь!
– Даже в две, – согласился Фолкрит.
– Что-о-о?!
Как бы ни хотелось смеяться над этой, словно театральной сценкой, меньше всего я хотела, чтобы хозяина лавки избила покупательница. А силищи в ней было немерено. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы я быстро не сунула ей в руки два увесистых свертка с шоколадом. Фее пришлось рассчитываться и забирать покупки, и только это спасло Фолкрита от расправы.
Когда дверь за ней закрылась, а выломанный хлипкий замок покатился по полу, я сказала:
– Вы у меня в долгу! Считайте, жизнь спасла. И вообще, господин Фолкрит, вы ко мне несправедливы. Я отдраила до блеска вашу лавку – раз! Я ночь не спала, готовилась к дегустации – два! Я провела ее идеально и заработала денег – три! Я торт для мэрской семьи сделала, да такой, что они в восторге остались, – четыре!
«И это я всего лишь напакостить хотела», – подумала, но озвучивать не стала.
– Ты хочешь войны? – прищурился Дрэвис. – Хорошо, Кексик, будет тебе война. Через неделю состоится официальный прием в честь моей помолвки с Сарой. Будут мои коллеги, партнеры, друзья семьи. Так сказать, торжество среди коллег. Разработай меню десертов и сладких закусок. Я пришлю с курьером всю информацию о меню и своих пожеланиях.
Чрезвычайно довольный ответным ударом, Фолкрит все-таки цапнул кекс и скрылся за дверью. Я молча смотрела ему вслед.
– Удар ниже пояса? – хмыкнул появившийся Крин.
– Переживу, – буркнула я.

Найти жилье в Градде было довольно проблематично. Простейшие подсчеты показали, что я не смогу оплатить комнату на постоялом дворе, а снять целый дом и подавно. Во-первых, в столице еще надо было умудриться найти это жилье. А во-вторых, цены были такие, что я недоумевала – у них там пряничные дома? Потому что в такие суммы определенно должно было входить трехразовое питание.
В общем, на этом я как-то резко остыла к поискамсобственного жилья и призадумалась. А почему бы, собственно, не остаться пока в лавке? Надо придумать, как заработать больше денег, отложить, и к моменту, когда я выйду свободным человеком, мне или дадут общежитие вакадемии, или у меня будет достаточно денег, чтобы снять комнатушку. Да хотя бы и за этой дорогой.
Мне успешно удавалось скрывать обустроенную постель от Фолкрита. Это, в общем-то, было несложно. Он и не поднимался никогда наверх. Фолкриту вряд ли вообще приходила мысль, что можно жить в захламленной лавке. У него было достаточно денег, чтобы зайти в большинство домов и сказать что-то вроде: «Я хочу здесь жить, плачу полмиллиона эн». И все, через минуту дом будет пустой, еще и приветственный плакат повесят.
Каждый раз, возвращаясь после поисков, я жалела себя и активно ругала Фолкрита. Немного, но это поднимало настроение.
Чтобы не сойти с ума от скуки, в свободное от работы время я изучала старые рецепты. Попадались весьма любопытные. Я отложила поближе один особенно интересный – рецепт карамели, твердой снаружи и нежной сливочной внутри. Не то чтобы я вдруг стала радеть за лавку, но раз уж попала сюда, неплохо было бы вынести что-то интересное для будущей самостоятельной жизни.
Мне все же хотелось верить, что полоса невезения не продлится долго, и рано или поздно меня ждут муж, детки и счастливые семейные праздники. Ну а пока я была вынуждена готовить десерты на счастливые семейные праздники других.
День приема Дрэвиса Фолкрита выдался, во-первых, мрачный и дождливый, во-вторых, суматошный. Я куталась в теплую шаль и бегала взад-вперед по лавке. Накануне курьер принес от Фолкрита пожелание к меню, где огромными черными буквами было написано: «НИКАКОЙ МАГИИ!» И чуть дальше, под списком десертов: «СОВСЕМ НИКАКОЙ!»
А еще господин будущий свояк желал кексов с кремом, горького шоколада (к коньяку) и глазированных орехов. Что ж, кексы приготовить – невелика беда.
Правда, потом выяснилось, что я эти кексы еще и буду подавать. Вот тут уж я не удержалась, заколдовала обратную записку, и та прокуренным басом сообщила Фолкриту все, что о нем думаю я. Ну а в конце заботливо пообещала в кексах  магию не использовать. Курьер говорил, Фолкрит изрядно побледнел после этого заявления и судорожно выпил водички.
А еще надо было не забывать обслуживать покупателей, следить за витриной и отбиваться от желающих пообщаться с темной ведьмой. Хоть их, благодаря мерзкой погоде, было немного.
Когда в лавку вплыла фея, я внутренне сжалась, подумав, что сейчас меня будут бить. А если она выяснила, что шоколад никакой не диетический?
– Ми-и-илочка, – прогудела женщина, – ваш шоколад потрясающе вкусный! Нигде еще не встречала такого вкусного диетического шоколада. Можно мне килограмм?
– Конечно, – облегченно выдохнула я. – А еще, как любимому покупателю, вам полагается очень вкусное диетическое печенье в подарок!
– Вы совершенно чудесно милы! – расплылась в улыбке фея. – Слышали новость? Со дня на день ее величество ждет появления наследника.
– О, – я совершенно выпала из светской жизни, – и впрямь великое событие для королевской семьи.
А сама с тоской подумала: наверняка будет какой-то праздник. Еще готовить заставят на какую-нибудь выставку.
– И зачем им наследник? – вырвалось у меня. – Есть же брат короля.
– Говорят, принц Бернон не горит желанием восходить на престол. Он серьезно увлечен артефакторикой. Рождение наследника – условие короля. Тогда принц Бернон сможет заниматься наукой всерьез, не рассчитывая на корону.
– Наука – это хорошо. Вот ваш шоколад и подарок от лавки.
Между прочим, «Фолкрит и партнеры» – жутко отвратительное название. Мало того что не выговоришь, так еще и совершенно не запоминающееся. Я давно об этом думала, но излагать хозяину соображения не спешила. С женихом сестрички против тебя может быть обращено любое слово. Еще заставит выдумывать, как эту пыточную обозвать.
– Мне надо прилечь, – вздохнула я. – Ощущение, что по мне потоптался дракон. Хоть пару минуточек.
Пару, потом еще пару, потом еще и еще – я проспала добрых три часа. На мое счастье, Крин караулил время и разбудил вовремя, заорав совершенно дурным голосом. Я даже не знала, что этот привычно холодный и флегматичный зеркальный обитатель так умеет.
Снова звякнул колокольчик. Решив, что это очередной желающий набрать пару килограммов, я вышла в торговый зал. Как только увидела гостя, поняла, что вышла зря, но зайти обратно уже не успела.
Сара с приличествующей девушке из хорошей семьи грацией прогуливалась вдоль витрины. Словно невзначай сестрица провела пальцем по полке и презрительно сморщилась. В руках, кроме небольшой, расшитой бисером сумочки, у нее была какая-то газета. Странно, не замечала за ней любви к периодике.
– Чего надо? Шоколада? – мрачно поинтересовалась я.
И пусть Фолкрит хоть тысячу наказаний мне придумывает, я не собираюсь любезничать с Сарой.
– Повежливее, я без пяти минут хозяйка этой халупы, – ледяным голосом ответила она.
– Иначе что? Закажете у меня фуршет на первую брачную ночь? Приготовлю вам чесночно-перцовый тортик. Для, так сказать, розжига пламени страсти.
– Говори, говори, Дейзи. Как только я стану женой Дрэва, ты поймешь, что не стоит вставать у меня на пути.
Она вдруг будто бы случайно взмахнула сумочкой, и та снесла несколько креманок. По полу рассыпались корица, орехи, разлился сладкий малиновый соус. А еще во всю эту кашу, как вишенка на торт, упали формочки для кексов. Те самые, что я приготовила для кексов на прием Фолкрита. Наверное, по замыслу Сары, я должна была прийти в бешенство, но я неожиданно развеселилась.
– Ну и дура, – сообщила сестре. – Сама же себе нагадила. Будут теперь у твоего женишка не аккуратные десертные кексы, а фирменные кривые лепешки. Впрочем, он непритязательный в плане удовольствий, раз решил жениться на тебе.
В глазах Сары вспыхнула такая ярость, что я даже засомневалась, не переборщила ли. Если мы сейчас начнем драться, интересно, это привлечет покупателей, или наоборот? Говорят, хорошая женская драка изрядно оживляет любое мероприятие, даже если это поход за печеньками.
Сара прищурилась.
– Я знаю, что ты задумала, но можешь забыть об этом.
– Странно, а мне рецепт тыквенного печенья показался хорошим.
– Не прикидывайся! – Сара бросила газету на прилавок, снеся попутно еще одну вазочку с крекерами.
Я не двинулась с места. Хочет что-то купить – с удовольствием продам, а вот на провокации не поведусь. Один раз я уже оттаскала Сару за волосы, и это обернулось для меня годичным заключением в этом аду корицы и помадки. Удовольствие, конечно, колоссальное, но вот цена явно завышена.
Не дождавшись реакции, Сара явно не могла придумать, как еще меня достать. Так и не сказав больше ни слова, она развернулась на каблуках и степенно вышла из лавки. Я и Крин, появившийся в зеркале, задумчиво смотрели ей вслед. И только когда стало ясно, что Сара вернуться не соизволит, я взяла газету.
Поскольку на одной из полос была небольшая, но совершенно точно моя фотография, я решила посмотреть, что там написали. И ахнула:
– Обалдеть! Какая-то Рикки Карамель… я вот даже не знаю, как это назвать!
– Читай вслух, – велел Крин. – Мне тоже интересно.
– «Лавки открываются, лавки закрываются, и в таком городе, как столичный Градд редко кто обращает на это внимание. Центр города пестрит вывесками и растяжками, а у дверей каждой уважающей себя кондитерской громко кричат зазывалы. Казалось бы, пресыщенных жителей Градда уже не удивить и не заманить банальным шоколадом и примитивными кексами, но управляющей шоколадной лавки Фолкритов это удалось.
Совсем юная девочка, она появилась совсем недавно и буквально в считаные дни возродила прежде закрытую лавку. Да еще как! Двери лавки не просто открылись для желающих полакомиться сладким, они явили горожанам настоящее представление. Кого не восхищают забавные пляшущие кексы? А изюм хоть когда-нибудь сбегал прямо из булочек, которые вы подали на стол?
Но что скрывается за милыми магическими шалостями леди Дейзи Гринвильд? Поговаривают, нечто куда более серьезное, чем бытовая кулинарная магия. Ведь Дейзи – не простая девушка, а самая настоящая темная ведьма! Она красива, носит черную остроконечную шляпу и обещает своим покупателям кондитерские чудеса, но стоит ли верить обещаниям ведьмы, сила которой так далека от современной магии?
Как сообщил источник, пожелавший остаться анонимным, Дейзи Гринвильд отбывает в лавке Фолкритов наказание, назначенное судом Градда. Уж не за незаконную ли магию расплачивается наша красотка? Да и сам выбор места вызывает некоторые вопросы, ведь хозяин лавки не кто иной, как жених Сары Гринвильд – старшей сестры темной ведьмы. Так возможно ли, что леди Гринвильд неспроста выбрала кондитерскую местом своей работы? Ведь как мы знаем, темные ведьмы обладают множеством жутких способностей, из которых приворотное зелье – самое безобидное угощение.
Всегда ваша Рикки Карамель следит за местом событий».
– Нормально?! – обалдела я. – Кексы у меня подозрительные. Шляпа, понимаешь, остроконечная! Значит, как год назад все ходили в идиотских кепках – так нормально, а как красивая шляпка – так сразу ведьма, изыди. Никакого чувства стиля.
– Не бушуй, ведьма. Зато понятно, отчего распсиховалась твоя сестричка. Видать, решила, что ты скрывала ото всех свой дар, а теперь решила накормить женишка приворотным зельем.
– Вот пусть она в этом уверится и весь вечер мешает Фолкриту жрать, я хоть посмеюсь.
– Что с кексами-то делать будешь? Он ведь просил. И вряд ли послушает оправдания.
– Что-что. Будут не кексики, а… – Я задумалась. – Что получится, то и получится, – пожала плечами.
Выпечь два десятка кексов – дело нехитрое. Главное, не пропустить время да накрыть специальным одеялком, чтобы вышли ароматные и пышные.
Раз мои формочки оказались испорчены, я решила поддержать их форму магией. В теории я это умела. Изготовление камней должны были проходить на третьем курсе, но в некоторых областях алхимии я шла сильно вперед программы. Так что, по идее, принцип был схожий – направить магию на объект и усиленно воображать его форму.
Но если с магией все было относительно неплохо, то сосредоточиться на форме было не так-то просто. В голову беспрестанно лезли возмутительно приятные образы падающего на голову Сары или Фолкрита камня. И как я ни отгоняла видения справедливого возмездия, так и не смогла до конца вовлечься в процесс готовки.
В общем, эти кексы ни аромат, ни нежность не спасли бы.
– Ну-у-у, – протянула я, глядя на получившееся безобразие, – кубизм. Стиль такой в искусстве.
– Я бы даже сказал, кирпичизм, – хмыкнул Крин.
Кексы и впрямь почему-то вышли квадратные. Хотя… слово «почему-то» тут явно неуместно. Что ж, мое желание скинуть на Сару что-то тяжелое нашло выход. Теперь осталось найти вход, через который меня пропустят с этим ужасом, ибо с виду ну впрямь стройматериалы, а не десерт.
– А остальное как? – спросил Крин.
Остальное – шоколад и орехи в глазури не были испорчены исключительно потому что я их не готовила. И даже пакостить в этот раз не хотелось, чувствовалось, что бисквитный кирпичизм и без того отлично впечатлит партнеров Дрэвиса.
– Мне одновременно и смешно, и не по себе, – признался Крин. – Попадет тебе, Кексик, ой попадет.
От ненавистного прозвища я поморщилась. Но думала на самом деле о том же самом. В прошлый раз от того, чтобы быть задушенной хозяином, меня спасла фея. Но на приеме фей не будет, и вряд ли отыщется добрый волшебник, который избавит меня от страшной безвременной кончины.
Я заботливо сложила все десерты в коробки, надела форменное платье и даже накрасилась ради такого случая.
– Шляпу не возьмешь? – с улыбкой поинтересовалось зеркало.
Хоть искушение было велико, я отказалась. Шляпа тоскливо ползла за мной до самого порога, но категорически отказалась вылезать под дождь. Запрыгнула на подоконник и тоскливо опустила кончик, всем своим видом говоря: «Хозяйка! Буду ждать!» Все ж странная штука.
Я шла и думала об этой шляпе. Откуда в ней магия? Шляпник потому и был шляпником, что не обладал никакими силами, кроме бытовых. Каким бы хорошим он ни был, заколдовать изделие бегать за хозяином он не мог. Тогда откуда в обычной шляпе эта прыть? Моя магия раньше тоже к таким вывертам склонна не была.
И Крин. Кто он? Кем был до того, как попал в зеркало? Магическое существо, плод фантазии зеркальщика? Нежелание призрака говорить о прошлом, сдержанность и холодность… нет, он не был обычным фамильяром или духом какого-нибудь старого дома. Крин имел прошлое, историю и по какой-то причине не хотел ее рассказывать. Я уважала право на секреты – порой личные тайны могут быть действительно личными. Но как же грызло любопытство! А самое противное, что даже не у кого было спросить.
Я впервые в жизни увидела здание, где располагался фонд Фолкритов. Большое, аж в пять этажей. Относительно новое, с изящными барельефами и мраморным полом. Я чувствовала себя несуразной, очень маленькой и аляпистой в сверкающих интерьерах этого дома.
Меня ждали – приветливая юная помощница, как она сама представилась, проводила меня в зал, где уже были разложены закуски, горячие блюда и напитки. Предполагался фуршет, так что мне выделили целый стол с этажерками для кексов и двумя блюдами для шоколада и орехов.
– Ну, была не была.
Вздохнув, я принялась расставлять кексы в веселую пирамидку. В какой-то момент поймала себя на мысли, что не хватает только раствора. И будет отличная детская крепость. Если найду, чем скрепить кексы, смогу отсидеться за ними, пока Фолкрит не утихнет. Такую стену еще надо умудриться разбить, не всякая катапульта осилит.
За каждым столом фуршета стояли девушки. Красивые, статные, все как на подбор, словно сошедшие с конкурса невест для принца. И наверняка так же хорошо вышколенные. Настроение падало с каждой минутой. Если Дрэвис хотел унизить меня и указать на место, то у него отлично получилось. Я смотрелась среди этих красоток белой вороной. Бедной родственницей, не способной ни на что, кроме продажи печенья.
Постепенно зал заполнялся людьми. Фолкрита еще не было, но несколько солидно одетых мужчин уже взяли по бокалу вина и мирно беседовали у балкона.
А ведь он еще притащит на прием Сару и даст ей вволю поиздеваться. От жалости к себе захотелось пореветь, но пришлось закусить орешком. Да еще и выбирала самый некрасивый, дабы не нарушить композицию. Услышала, как кто-то рядом говорит:
– Это строители забыли материалы после ремонта или это что-то съедобное?
– Зависит от того, насколько сильно хочется жрать, – буркнула я.
Подняла голову и чуть орешком не поперхнулась – на меня смотрели два удивительно зеленых глаза. Я никогда не видела такого глубокого, почти изумрудного цвета. Колдовские, потрясающие и в своем роде уникальные. Разумеется, глаза не висели сами собой в воздухе, они располагались на лице – ничем не примечательном, довольно симпатичном мужском лице. Нос с горбинкой, четко очерченные губы – пожалуй, обладатель глаз был весьма недурен собой. И – ну наконец-то! – носил длинные волосы, собранные в хвост.
– Я уже отчаялся увидеть здесь кого-то нормального, – усмехнулся мужчина.
– Нормального?
– С живым взглядом. С живой мимикой. Обслуга здесь дрессированная, а публика – заложники этикета. Приятно хоть пару минут поговорить с кем-то, кто выглядит человеком, а не аристократичной картинкой.
– Кекс? – не нашла ничего лучшего, как предложить угощение.
– И все же чем продиктована форма угощения?
– Дурным нравом хозяйки вечера. В приступе предсвадебной истерики она уничтожила все формы для кексов, а я, увы, могу печь или кубики, или лепешки. Но, боюсь, шоколадные лепешки классической формы будут восприняты как оскорбление. Поэтому у нас на десерт торжественные кубики.
– Не откажусь, – усмехнулся зеленоглазый. – Мое имя Уиллторн.
– Дейзи. Дейзи Гринвильд.
– Очень приятно, Дейзи. Знаете, жалею, что на таких мероприятиях не устраивают танцы. Всенепременно пригласил бы именно вас.
– Боюсь, мой работодатель не придет в восторг от этой идеи, – рассмеялась я.
– Ваш работодатель непроходимый глупец.
– Благодарю за столь лестную оценку хозяина данного места, – к нам подошли Фолкрит с Сарой.
Они явно слышали последнюю часть разговора. И не пришли от услышанного в восторг.
Но будь я проклята! Уиллторн ни капли не смутился, лишь одарил будущую чету Фолкрит прохладной улыбкой и сказал:
– Доброго вечера, Дрэвис. Благодарю за приглашение. Был приятно удивлен. Значит, Дейзи работает на вас? Знаете, впечатлен ее изобретательностью и осведомленностью.
– М-м-м?
– Девушка явно обожает свою работу. Я был недавно в Азор-граде и пробовал в кондитерской леди Риттер поразительные кексы, очень необычные. Вот уж не думал, что встречу точно такие же здесь, на вашем приеме, Дрэвис. Последний писк кондитерской моды.
Я слушала, открыв рот. Наверное, по моему виду Фолкрит понимал, что Уиллторн врет, но сделать ничего не мог, повинуясь пресловутому этикету.
– Представите меня своей спутнице? Не видел ее раньше в наших кругах.
Сара заскрежетала зубами – ее явно и почти не завуалированно сравнили с любовницей. Я с трудом удержалась от улыбки. Пока они расшаркивались, я рассматривала сестру. В длинном черном платье она была, пожалуй, куда красивее меня. Держалась с достоинством, улыбалась, если замечала чьи-то взгляды. Но я долго прожила с ней бок о бок и не могла не заметить настороженности.
Поразительно! Я нервничала в ее присутствии в ожидании издевок, а Сара боялась, что я выкину какую-нибудь глупость! Так-так-так, это уже интереснее. Выходит, решение притащить меня на этот ужин было не Сарино? И она даже не знала, что я здесь буду.
От таких мыслей стало полегче, даже плечи распрямились.
Украдкой я поглядывала на беседующих Уиллторна и Фолкрита. Они смотрелись очень впечатляюще. Светлый и темный, но оба широкоплечие и яркие. Таких не потеряешь в толпе.
– Только попробуй что-нибудь выкинуть! – прошипела Сара, пока Дрэвис отвлекся.
– Смотри, как бы тебя саму не выкинули, если опозоришь благоверного перед партнерами, сестренка.
Светлая кожа девушки не пошла красными пятнами лишь по одной причине – под слоем косметики этого было просто не видно. Я злобно подумала, что в первую брачную ночь Фолкрит расчихается от облака пудры, которое поднимется от лица невесты.
– Дейзи, – вновь обратился ко мне Уиллторн, – знаете, я с удовольствием бы дал вам работу. Я очень давно мечтаю о каком-то небольшом уютном магазинчике…
– Леди Гринвильд работает на меня, – отрезал Дрэвис.
Уиллторн досадливо поморщился:
– Право, она ведь не рабыня.
– Она отрабатывает наказание, избранное судом, – влезла Сара. – На рабство, конечно, не тянет, но тем не менее уволиться, увы, не получится.
– А вы… – Уиллторн сделал вид, что задумался. – Ах да, невеста…
И вот тут-то Сару не спасла вся ее косметика – красные пятна все же проступили. Она бы и рада была увести Дрэвиса подальше и от меня, и от Уиллторна, но почему-то Фолкрит не спешил одаривать вниманием других гостей. Он буравил взглядом попеременно то меня, то Уиллторна и недовольно хмурился.
Пришлось Саре использовать самое эффективное оружие, которым она обладала. Девушка как можно ближе прижалась к Фолкриту и вполголоса, но так, чтобы слышали все остальные, сказала:
– Давай сбежим отсюда и поедем к тебе. Я могу скрасить твой вечер куда интереснее деловых партнеров.
Мы с Уиллторном обменялись улыбками. В его присутствии было не так тошно наблюдать за сладкой парочкой.
– Сара, нет, – отрезал Дрэвис. – Твой отец не обрадуется, если ты до свадьбы будешь скрашивать чьи-либо вечера. Извини, поболтай немного с Дейзи и Уиллторном, мне нужно кое-что обсудить с господином Кубтри.
Вечер у сестрички явно не задался.
– Бисквитный кубик? – предложила я, не скрывая ехидства.
Как ошпаренная, Сара отлетела к окну. С видом оскорбленной задумчивости, сестра попивала шампанское с такой скоростью, что таки к Дрэвису она явно поехать собиралась. Только в бессознательном состоянии. Я привычно забеспокоилась, на миг забыв, что нам не придется возвращаться в один дом.
– Наверное, я был несдержан, – покачал головой Уиллторн.
– Она переживет, я вас уверяю.
– Дейзи, могу я пригласить вас на ужин?
Я растерялась и с недоверием взглянула на мужчину. То, что меня звал на свидание Марк Фолкрит, не особенно удивило – ему явно было интересно, что за сестричка Гринвильд работает у старшего брата. Но зачем встреча со мной понадобилась Уиллторну?
Это все крутилось в голове, а вслух я сказала вообще нечто неожиданное:
– С удовольствием!
– Тогда, может, завтра? Я зайду, когда вы закончите работу. Поужинаем, выпьем и обсудим перспективы.
Ах, вот оно что – Уиллторн хотел переманить меня на работу. Странно, но почему-то настроение немного испортилось.
– Боюсь, Сара была права. Я не смогу в ближайший год на вас работать.
– Да что такое, в сущности, год? – рассмеялся мужчина. – Сущая ерунда, если есть желание. Не отказывайте мне, Дейзи, прошу. Пока что я хочу лишь приятно провести время в компании очаровательной девушки.
– Очаровательная девушка совсем не против.
Впервые в жизни я разговаривала со взрослым мужчиной с позиции не студентки и не представительницы рода Гринвильд. Надо сказать, было в этом что-то захватывающее – улыбаться, ловить на себе заинтересованный взгляд, чувствовать неприкрытую симпатию. Люди подходили, в основном брали шоколад к шампанскому и орехи, а Уиллторн все не отходил и с аппетитом жевал несуразный кекс. И такая благодарность теплилась во мне в этот момент, что я не могла оторвать от мужчины взгляда. А потому не сразу заметила, как к нам снова вернулся Дрэвис.
– Ты свободна, – уже более миролюбиво сказал он.
Мне показалось, что я ослышалась.
– Прошу прощения?
– Можешь идти домой, другие девушки справятся и с десертами.
– А…
– Кексик, не спорь! – отрезал он. – Это приказ как работодателя.
В глазах Уиллторна совершенно явственно промелькнуло сожаление. Но ведь он все равно пригласил меня на ужин, а оставаться в компании Сары и Дрэвиса, да еще и за столом, совершенно не хотелось. Так что я довольно быстро собралась – и только меня и видели!
Солнце уже село, но его последние лучи еще слабо освещали улицы. К счастью, мой путь не предполагал темных переулков и отдаленных кварталов. Я медленно шла по центру, и отчего-то настроение было хорошее. Вспоминался разговор с Уиллторном. Как и положено девичьим, мысли летели вперед, представляя все, вплоть до имен общих детей.
Хотя нет, детей, пожалуй, рано. Сначала хочется насладиться свиданиями, комплиментами и в кои-то веки встречей, на которой меня не жаждут придушить.
Незаметно для самой себя я спустилась к уже ставшей родной улочке. До лавки оставалось минуты две пешком, и я уже предвкушала, как расскажу Крину о занятном знакомстве, выпью мятного чая и улягусь спать. Но что-то вдруг заставило меня остановиться и посмотреть влево, туда, где совсем недавно я заглядывала в окна заколоченной лавки.
В сгущающихся сумерках было страшно. Темные окна манили и одновременно пугали, я нервно сглотнула и аккуратно подошла поближе. Заглядывать в окна не решилась, причем не столько из-за боязни, что меня снова уложат носом в землю, сколько из-за страха перед темной неизвестностью. Казалось, на улице кроме меня никого не было.
В доме вдруг что-то с глухим стуком упало. Я отпрянула и рванула прочь, кляня себя за любопытство. Может, не так уж и не правы горожане, ибо неуемная жажда совать нос в чужие дела – типичное качество темных ведьм.
Шла и уговаривала себя: да мало ли что могло упасть в пустом доме! Кто знает, почему магазин закрыли? Переехали, решили сделать ремонт, закрылись на время отпуска. Прогорели, наконец! Но все же я была рада, что убралась и не стала проверять, что же там бумкнуло.
А мироздание меж тем явно наказывало меня за какие-то неведомые проступки. Ибо у дверей лавки я с неудовольствием обнаружила шляпника. Мужчина спал, привалившись к холодному камню. И что привело его сюда?
И вот даже не обойти – ногами весь проход перегородил.
– Гражданин шляпник! – звонко возмутилась на всю улицу. – Вы почему у дверей честных ведьм ночуете?
Нет, и все же шуток они не понимали. Мужчина резко очнулся, подскочил и испуганно заозирался. А увидев меня, поклонился.
– Доброго вечера, госпожа ведьма-с! Как ваше здоровьице?
– Не жалуюсь, спасибо. Что привело вас в такой час к моей лавке? Снова жена пилит?
– Нет-нет-нет! – Шляпник так затряс головой, что чуть шляпу не потерял. – Все совсем, совсе-ем наоборот!
– В смысле?
Впору было заподозрить неладное.
– Ох, госпожа ведьма, а можно мне… назад все вернуть?
– В смысле?!
Мужчина потупился и покраснел.
– Вы понимаете… она раньше была такая… пилит, ругает, а заботится. Приходишь – ужин на столе, детки умытые, бантики надели. Чисто в доме. А сейчас…
– А что сейчас? – от нетерпения я притопнула ножкой. – Она же вас не пилит!
– Не пилит. И не готовит. И не убирает. Сидит себе, поет, на птичек смотрит. Можно мне как-то… обратно?
– Нельзя! – отрезала я.
В ответ на растерянный взгляд пояснила:
– А сами виноваты! Она, может, себя нашла. Отдыхает! Вы вообще о жене-то подумали? И ужин вам приготовить, и детей умыть, бантик на веник нацепить и еще небось встречать в неглиже? А взамен что? Зелье от сварливости, подумаешь! Вы бы хоть раз с цветами пришли. Ужин похвалили! Детей сами искупали да в цирк сводили! Нет, вы, главное, посмотрите – сами налаживать отношения с женой не хотят, все им зелья подавай. Человек она, человек! И нельзя его сделать другим. Хотели зелье от сварливости? Вот, пожалуйста – чтобы вас не пилить, она перестала раздражаться. А приготовьте для нее что-нибудь?
– П-приготовить? – переспросил обалдевший от моей тирады шляпник.
– Приготовить! Ужин, например. Купите цветов, приготовьте вкусное мясо. О! Купите шоколада, женщины любят шоколад!
Когда я ухватила бедного шляпника за рукав и потащила в лавку, он явно подумал, что его будут есть. Ну или, на худой конец, принесут в жертву какому-нибудь темному богу.
– То зелье свари, то зелье не вари, то одно, то другое. Я ведьма или где?! Обалдели совсем. Нет чтобы самим напрячься, все зелья, все зелья. Как вы вообще жили-то без зельев?!
– А через квартал зельеварка жила, из-под полы торговала, – робко сообщили мне.
– Это многое объясняет. Вот!
Я сунула в руки шляпника сверток с шоколадом.
– С вас три эны!
Спорить с темной ведьмой не хотели, так что отсчитали мне несколько монет.
– Еще раз: цветы, ужин, похвалить. И сомнительными зельями жену больше не поить!
– Но…
– Это я в своих зельях не сомневаюсь. А вот вам в моих стоило бы. И всех, кто еще собирается прийти заикнуться об отмене зелья, пущу на пирожки. Доброй ночи.
Едва дверь за шляпником закрылась, в зеркале тут же появился Крин.
– Я не очень еще разобрался, это ты в хорошем настроении или не очень?
– Сама не знаю, – улыбнулась. – Сара с Фолкритом в своем репертуаре, а вот один из гостей…
Я быстро пересказала Крину содержание разговоров, пока наливала чай и переодевалась в пижаму. Тот слушал и хмурился.
– Как, говоришь, его зовут?
– Уиллторн, а что? Ты его знаешь?
– Нет. Просто редкое имя. Ты спать? С твоего позволения, я временно тебя покину.
И прежде чем я успела что-то сказать, странный обитатель зеркала исчез. И вот как это понимать? Нет, Крин определенно что-то скрывал. Как бы выяснить что… надо аккуратненько спросить у Фолкрита, откуда зеркало. Он все равно болван напыщенный, ничего не заподозрит.
Я с удовольствием зевнула.
Только и может, что прогуливаться с важным видом в обнимку с сестричкой. Интересно, они все-таки уехали вместе?

Я не могла уснуть до середины ночи. Ворочалась, вставала за водой, трижды перекладывала матрас и даже один раз поела. Мысли теснились в голове, пихаясь и поочередно вылезая на первый план. Так что тревожным сном я забылась лишь к утру. Разумеется, встала разбитая, и даже холодный душ не спас. Я тоскливо натянула форменное платье и поплелась готовить товар на утро.
Сначала разложила печенья и конфеты с шоколадом, потом открыла первый попавшийся рецепт и вчиталась.
– Ка-ра-мель. Отлично, будет карамель.
Я растопила сахар, доведя его до насыщенного янтарного цвета, добавила разогретое молоко, сливочное масло. И оставила вариться на два с лишним часа, а сама пыталась прийти в себя и проснуться. Если Фолкрит придет в лавку и застанет меня клюющую носом, опять будет обижать и издеваться.
– Чего делаешь? – спросил появившийся Крин.
– Карамель.
– Ту самую, которая про тебя статейку написала?
Ах во-о-от почему меня так раздражает это слово.
Из совершенно бессмысленной вредности я сунула руку в жестяную баночку, зачерпнула белый порошок и бросила в кипящую массу:
– Вот чтоб у всех кое-что слиплось, нате вам сахару побольше!
– Вообще-то это была соль…
Сон как рукой сняло. Я подскочила к кастрюле и сунула туда нос. Белые гранулы, которые я приняла за сахар, уже растворились в ароматной карамели.
– Кхм… – ехидно ухмыльнулся Крин. – Снова упс?
– Авторский рецепт?
– Жалобнее, ведьма, жалобнее. Хозяин не поверит.
– Хозяину так и надо. Он меня вчера хотел унизить на своем дурацком приеме? Вот, получите гадость. Соленая карамель. О! Идея!
Когда масса закончила вариться, я вытащила еще теплую пластичную карамель и нарезала на множество маленьких кубиков. Потом магией, чтобы не тратить время, заставила их застыть, а потом покрыла темным шоколадом. С виду – конфеты конфетами, а пробовать я даже не стала.
Бегающий изюм, пляшущие кексики – ерунда. После такого Дрэвис совершенно точно меня или выгонит, или… в общем, о плохом старалась не думать.
Когда часы пробили нужное время, двери лавки снова открылись для посетителей. Которые, к счастью, не слишком ко мне спешили. Сначала это показалось странным – обычно с утра кто-то да приходил. Потом начало пугать – может, я проспала конец света? Но выходить проверять, что там на улице, было слишком лень.
Криков нет, земля не трясется. Мало ли, почему сегодня никто не хочет шоколада?
– Может, мои усилия наконец дали плоды, – задумчиво протянула я. – Или приехала тележка мороженщика.
Но раз такое дело, решила почитать кое-что по учебе. Наказана я или нет, а бросать алхимию не стоило. Пока наверху я искала нужную книгу, снизу послышались голоса. В одном из них я сразу узнала Дрэвиса и возвела глаза к потолку.
Светлейшая, ну почему он приходит так не вовремя? Готова шляпой поклясться – сейчас получу выговор за то, что ушла с рабочего места.
Я направилась было к лестнице, как вдруг замерла и прислушалась: Фолкрит был не один.
– Наша управляющая, Дейзи, приготовила карамель! – донеслось снизу. – Леди Марибет, угощайтесь, рецепт оригинальный и очень старый…
– Кексик! – прошептал Крин. – У нас там фрейлина карамель жрет! Ее же сейчас унесут, а вместе с ней и нас!
– Фрейлина?! В смысле… королевская? Всамделишная?
– Что ни на есть.
Я сначала побледнела, а потом покраснела и понеслась на первый этаж. Я хотела напакостить Фолкриту, но травить фрейлину было как-то неловко.
Но было поздно. Закатив глаза, фрейлина уже травилась. Вернее, медленно посасывала кусок карамели. Фолкрит вместе с гостьей пробовать не стал, отчего у меня зародилось сомнение – уж не испытывал ли он мою стряпню на подопытных. Вот лучше бы невесту угощал.
– О-о-о… – протянула леди Марибет.
Я изготовилась делать непрямой массаж сердца. А может и прямой, тут где-то нож был для тортиков…
– Какой необычный вкус! – воскликнула фрейлина. – Потрясающе! Соленая карамель!
– Какая-какая карамель? – поперхнулся Дрэвис и повернулся ко мне.
Ножкой я могла проковырять в полу хорошую дыру. Главное – делать невинный вид. Зеркало, вон, вообще куда-то смылось, безответственное непонятное существо.
– Невероятно! – счастливо объявила фрейлина. – Я прошу вас упаковать для меня всю эту чудесную карамель! И я вас уверяю, отныне ваша лавка получит рекомендации королевского уровня!
– Благодарю, леди Марибет, – нашелся Дрэвис. – Так что, мы получим одобрение ее величества?
– Я думаю, у вас есть все шансы.
Пока они мило беседовали, я рассматривала женщину, ибо никогда еще не видела настоящих фрейлин. Что ж, она была ничуть не хуже королевы. Невысокая, но очень яркая и величественная. Шоколадного цвета волосы, собранные в сложную прическу, украшала небольшая диадема со сверкающими в солнечных лучах рубинами. Тяжелое красное платье было идеально подогнано по фигуре.
От женщины исходила очень странная, доселе неведомая мне магия. Даже руки немного дрожали, когда я упаковывала карамель. А может, это оттого, что Дрэвис все время буравил меня взглядом.
– Как тебя зовут, детка? – ласково улыбнулась леди Марибет.
– Дейзи Гринвильд, миледи.
По ее лицу вдруг пробежала тень.
– Гринвильд? О… я знала вашего отца, должно быть. Вы старшая девочка…
– Младшая, – поправила я. – Старшую зовут Сара.
– Сара… Простите, Дейзи. Я, должно быть, ошиблась.
Она не сводила с меня глаз. Напряженный, изучающий взгляд, а когда фрейлина принимала из моих рук сверток с карамелью, едва уловимо скользнула ледяными пальцами по моей ладони.
– Благодарю.
– Будем рады видеть вас снова, – дежурно ответила я.
– Позвольте проводить вас до экипажа, миледи.
Дрэвис учтиво подал ей руку.
– Опять пронесло? – усмехнулся Крин. – Везучая ты, ведьма.
– Наверное, чтобы напакостить Фолкриту, мне эту лавку надо спалить, – пробурчала я. – Еще и знакомая отца. Теперь все высшие круги будут знать, что младшая дочка Гринвильдов работает в лавке.
– И это все, что тебя смутило? – уточнил Крин.
Но прежде, чем я ответила, вернулся Фолкрит.
– Кексик! Вот что ты за человек?
На такое я даже не нашлась, что ответить.
– Когда ты поймешь, что бессмысленно делать мне гадости? Когда ты перестанешь вести себя, как маленькая избалованная девочка, у которой отняли конфету?
Дурное настроение, недосып, странный визит фрейлины – все это доконало меня окончательно и стало последней каплей.
Я вышла из-за прилавка и с силой ткнула пальцем в грудь этого напыщенного болвана.
– Конфету?! Вы отобрали у меня самостоятельную жизнь! Единственное, что принадлежало мне, что досталось от бабушки, которая меня любила! А потом, решив поиздеваться, засунули в это убожество, именуемое шоколадной лавкой! И ждете, что я буду встречать вас с лепестками роз?
Он обхватил мое запястье и дернул несильно, но от неожиданности я не удержалась на ногах и оказалась прижата к белоснежной накрахмаленной рубашке. Дрэвис был выше, так что приходилось задирать голову, чтобы смотреть в наглые, бесстыжие глаза.
Темные, как шоколад.
– Самостоятельности? – протянул он. – Тебе не нужна самостоятельность, Кексик. Тебя надо воспитывать.
Я возмущенно дернулась, но куда там – хватка была железная! Пока он наклонялся, смакуя каждую секунду моего отчаяния, я прокляла все на свете и пожелала на голову Дрэвиса Фолкрита таких кар, что самой страшно стало. Его губы остановились в паре миллиметров от моих, грели дыханием и… бесили.
– Думаешь, что сможешь достать меня своими милыми проделками? Напрасно, Кексик. Чем больше стараешься, тем интереснее тебя доставать. Если бы ты работала тихо и честно, давно бы уже была свободна.
Я все придумывала, как извернуться, чтобы наподдать Дрэвису как следует.
– И я совершенно не против, если ты и дальше будешь добавлять в мои серые будни немного веселья, – улыбнулся мужчина. – Жги, ведьма!
Меня вдруг неожиданно выпустили на волю вольную. Растерявшись, окончательно обалдев, я смотрела, как сестричкин жених, насвистывая веселую мелодию, неспешно двигается к выходу.
Губы отчего-то покалывало.
– Весьма… впечатляюще, – прокомментировал Крин. – Должен признаться, в какой-то миг я за тебя испугался. Может, он прав, и лучше отработать тихо-мирно свое наказание? А потом уехать на все четыре стороны, не вспоминать больше об этом городе, сестре, родителях…
– Жги? – словно не слыша зеркало, повторила я. – Ладно, буду жечь.
– Дейзи, может, не надо?
– Надо, зеркало, надо.
Я открыла шкафчик со специями и задумалась. Соль была, зелье жизни было. О!
– Перца еще не было.
Я хихикнула, доставая из шкафа большую баночку со жгучим красным перцем. Такой обычно добавляли в соус к мясу, делая его таким острым, что не каждый решался попробовать.
– Как говорили охотники на ведьм: мы начинаем жечь! – воскликнула я.
– Это определенно будет последний год твоей жизни, Кексик, – тяжело вздохнул Крин.
Да и плевать, зато Дрэвис надолго запомнит мою работу. И, возможно, это убережет его от ошибок в будущем. Зря он не воспринял слухи про темную ведьму всерьез, ибо если бы чуть-чуть поверил, то понял, что темных ведьм обижать нельзя. Себе дороже.
А отпечаток помады я ему на рубашке все-таки оставила. Просто из вредности.

Перца не жалела, шоколад получался густой, ароматный, темный. Даже попробовать хотелось, но красные вкрапления напоминали о сладкой жгучей мести, и я держалась, закусывая печеньками. Со стороны, наверное, казалось, что я варю какое-то жутко темное зелье. Даже руки дрожали от нетерпения.
Выходка Дрэвиса вывела меня из себя. И хоть я повторяла себе едва ли не ежеминутно, что мстить нужно с холодной головой, все равно до ужаса хотелось оттаскать его за волосы и как следует покусать.
А заодно и себя – за то, что растерялась, перепугалась и проявила неуверенность. Которой мужчина явно воспользуется.
– Кексик, отвлекись от плана захвата мира, – позвал Крин. – Поднимись наверх, и я кое-что тебе покажу.
– А это не может подождать? Надо разлить шоколад по формочкам.
– Увы, потом будет поздно. Давай-давай, поднимайся. Там твоя месть начала реализовываться.
После такого заявления я никак не могла оставаться на кухне. Побросав готовку, стремглав помчалась наверх.
– Ну? – остановилась перед зеркалом Крина.
– Смотри.
Зеркальная поверхность пошла мутной рябью, и на ней медленно проступила картинка небольшой, но очень приятно обставленной комнаты. Мебель из темного дерева, тяжелые ткани – это был какой-то богатый большой дом.
– Раньше я висел на чердаке в доме Фолкритов, – пояснил Крин. – Потом переехал в эту лавку. Ну, а пока висел там, наладил связь с некоторыми зеркалами и периодически могу их связывать. Смотри, в общем.
Я увидела, как по комнате взад-вперед немного нервно ходит Фолкрит. А рядом с ним суетилась сестричка. Одетая иголочки, словно готовая в любую минуту стать гостьей званого обеда. Сара не кричала, не скандалила, но было видно, что она на пределе. Только повод дай – тут же взорвется.
– Что это?! – взвизгнула Сара, ткнув острым наманикюренным пальчиком жениху в грудь.
– Где? – Фолкрит скосил глаза.
– Помада! Откуда?
– М-м-м, милая, ну ты же только что меня обнимала. Наверное, твоя…
– У меня нет такой помады! – рявкнула Сара.
Она вывалила перед обалдевшим женихом содержимое сумочки и продемонстрировала целых четыре вида помады.
– Вот! Ни одна не подходит.
– По-моему, вот это она…
– Не она! Это темно-коралловый цвет! А на твоей рубашке бледно-карминный.
И тут, кажется, Дрэвис понял, что ничего не понял. Сара вылетела из комнаты как ошпаренная, а он рассматривал четыре ярких золотистых тюбика.
– Да они все красные! – рявкнул он ей в ответ.
Я мстительно фыркнула. Жаль, сестренка не догадалась, чья это помада. А вообще, я наверняка ей добро сделала. Такие, как Дрэвис Фолкрит, обычно не утруждают себя верностью. И зачем ей жених, который постоянно ходит налево?
– Понравилось? Чего погрустнела?
– Да так. – Я вздохнула. – Все это замечательно – пакостить Фолкриту, бесить Сару, изображать из себя темную ведьму. Но проблема-то никуда не денется. Дома нет, семьи нет, идти некуда. Закончится год, и куда я пойду?
От жалости к себе аж захотелось всплакнуть. И только осознание, что если я начну реветь, то придется встречать посетителей с красным носом и опухшими глазами, заставило сдержаться.
– Как куда? Дальше пойдешь. Кексик, десятки тысяч девушек остаются вот так, предоставленные сами себе. Многие из них и вполовину не такие умненькие, как ты. Жилье за год уж где-то, да найдешь. Потом закончишь академию. Устроишься на работу, встретишь какого-нибудь красавчика, выйдешь замуж. Нарожаешь толпу маленьких кексиков. Потом пойдешь на рынок и встретишь там Сару, которую разнесло, как торговую палатку. А у Фолкрита будет вместо лавки и фабрик – скамейка и навес.
Не выдержала и рассмеялась, живо представив пухленькую Сару за прилавком на рынке. Ей надо продавать какую-нибудь рыбу, скользкую, соленую и пучеглазую.
– И вообще, ведьма, ты хоть помнишь, что вечером за тобой зайдет Уиллторн?
Честно? Не помнила. Когда вдруг осознала, что скоро состоится мое самое первое в жизни свидание, похолодела и сделала неубедительную попытку сказаться больной. Куда там! Крин, даром что в зеркале сидел, все равно умудрялся командовать.
Я едва высидела до конца рабочего дня. К счастью, народу было совсем мало – в честь официально объявленного рождения принца объявили выходной. Всем объявили, а мне нет, и это тоже был повод надуться на Фолкрита. Душу грело предвкушение его реакции на жгучий шоколад.
После того, как на дверь была водружена табличка «Закрыто», я побежала переодеваться. Не хотелось ударить в грязь лицом на первом свидании. Итогом двухчасовых мучений стало симпатичное фиолетовое платье с юбкой-колокольчиком, замшевые сапожки на небольшом каблуке и кожаная сумочка, куда я сложила ключи, немного денег и маленький пузырек духов.
– Неплохо, – оценил мой внешний вид Крин. – Даже очень.
– Не слишком легкомысленно? Мне кажется, я смотрюсь, как выпускница школы.
– Ты и есть выпускница школы, ты первый курс закончила. Не пытайся казаться той, кем не являешься. Тебе идут эти вещи, так что блистай.
– И откуда ты такой умный, – пробурчала я.
– Когда-нибудь расскажу, – последовал ответ.
Я оживилась:
– Правда? А когда?
– Когда захочу. Уже время. Не опаздывай, Кексик.
– Я не кексик! – крикнула, спускаясь по лестнице.
– Хозяину скажи!
Минута в минуту появился Уиллторн. Мелькнуло даже нехорошее подозрение, что он воспользовался каким-нибудь порталом или чем-то таким. Невозможно же ступить на порог одновременно с секундной стрелкой, приблизившейся к нужному делению.
Мне вручили красивый букет из темно-синих лилий.
– Потрясающе выглядите, Дейзи, – улыбнулся мужчина.
В этот раз он выбрал темно-синий костюм. Небрежно расстегнутый пиджак придавал облику Уиллторна некую изысканность. Он был одновременно привлекательными и явно богатым мужчиной и свойским парнем, рядом с котором можно не бояться схватиться не за ту вилку за обедом.
Уиллторн с любопытством рассматривал лавку, пока я бегала ставить цветы в вазу и мучительно придумывала, куда бы их водрузить, чтобы не трясли пыльцой на еду.
– Милое место. Ты работаешь здесь одна? Без выходных?
Почему-то стало стыдно, словно мой график – вынужденная необходимость, а не самодурство Фолкрита.
– А что на втором этаже?
– Так… склад, старая мебель, книги.
Мысленно я молилась, чтобы Уиллторн не спросил, где я живу! Почему-то очень не хотелось рассказывать, что приходится спать на старом матрасе на работе. Демоны, да это первый мужчина, который пригласил меня на свидание. Меньше всего мне хотелось чувствовать его жалость. И уж тем более принимать помощь.
Так что в конце еще надо как-то тактично уклониться, если Уиллторн захочет меня проводить.
Мы вышли из лавки навстречу прохладному, но очень яркому вечеру. Закатные краски превратили Градд в сказочный город. Казалось, в нем просто не могло происходить что-то неприглядное или темное. Я наслаждалась неспешной прогулкой и так задумалась, что не сразу догадалась задать вопрос:
– А куда мы пойдем?
– Знаешь ресторацию лорда Редвера? Относительно новое заведение, очень модное. Там отлично готовят, а еще музыка настолько тихая, что можно хотя бы поболтать. Тебе понравится.
Ресторация находилась у реки, на самой престижной части набережной. Здесь был и свадебный салон, где одевались самые богатые столичные невесты, и любимая папина табачная лавка. Я мгновенно почувствовала себя пресловутой школьницей среди публики, что здесь прогуливалась.
Внутри, впрочем, все было проще. Приятный ненавязчивый интерьер, минимум мебели и высокий куполообразный потолок, под которым порхали магически созданные бабочки. Полумрак придавал атмосфере романтики, в воздухе витал едва уловимый цветочный аромат.
– Доброго вечера, господин.
Нам поклонился мужчина в черной форме персонала ресторации.
– Ваш столик будет готов буквально через пятнадцать минут, а пока вы можете насладиться напитками у бара. За счет заведения. Приносим свои извинения за задержку, появились особые гости, и вышло некоторое… недоразумение.
– Ничего страшного, – к моему удивлению, ответил Уиллторн. – Мы подождем.
Нет, я и сама была совсем не против осмотреться и посидеть у барной стойки. Но как-то непривычно было видеть такую реакцию – родители и Сара любую задержку требовали решить незамедлительно. Мне всегда в таких ситуациях было немного неудобно, ведь что страшного в том, что тебя просят подождать? Умирающие от голода в ресторации не ходят.
– Дейзи, – Уиллторн помог мне сесть на высокий стул и заказал бокал вина, – извинишь меня, если я отойду на несколько минут?
Он показал в сторону дверей, где немного нервно мялся какой-то худощавый паренек и явно высматривал кого-то в зале.
– Это мой помощник. Если он нашел меня на свидании, значит, вопрос требует немедленного решения. Издержки работы, на которую, впрочем, нет смысла жаловаться – благодаря ей я могу привести тебя в достойное место.
Ведьма в моем лице открыла рот и чуть не забыла его закрыть. После всех последних событий безукоризненная вежливость Уиллторна, внимание и явная симпатия были как котику сметанка. И котик явно намеревался обожраться ею впрок.
Я рассматривала зал, потягивая вино. Впервые за долгое время отдыхала, предвкушала вкусный ужин и приятный разговор. Предвкушала недолго, ибо постоянным спутником всех моих поворотов судьбы стал Дрэвис Фолкрит.
Я не сразу его признала в мужчине, подошедшем к бару, только когда он сделал заказ – услышала голос. Тут же подавилась вином и принялась надсадно кашлять. Да как так-то! Он тоже меня заметил и внимательно рассмотрел.
Это заняло добрую минуту. Причем рассмотрев, он не смог произнести ничего лучше:
– А где шляпа?
– Что?
– Темные ведьмы носят шляпы.
– А я фиолетовая ведьма. Они наносят удары в глаз за фамильярные разговоры.
– Кексик не в настроении? И что же мы делаем в таком заведении? Я думал, тебе урезали содержание после суда.
– А я думала, вас невеста в такие места не пускает.
– А я с ней и пришел.
– И что, ей снова не понравился цвет вашей помады?
Я с наслаждением отпила вина, наблюдая, как вытягивается лицо Фолкрита. Он смерил меня взглядом, полным обжигающей злости, и уселся на соседний стул. Перед ним тут же появился стакан с виски. Дрэвис осушил его одним глотком и тут же сделал знак, чтобы наполнили.
– Вот видишь, Кексик, – хрипло усмехнулся он, – до чего способно довести твое присутствие.
Не преминула согласиться:
– И это я еще младшенькая. Представляете, сколько надо выпить, чтобы терпеть Сару?
– Здесь у меня свидание. Сгинь! – потребовал Фолкрит.
– У меня тоже. Я первая пришла.
Зайдя в тупик, мы замолчали. Я испытывала мстительное удовольствие, а мужчина бросал на меня недобрые взгляды. Вернее, недобрыми они были через один. Взгляды на лицо перемежались со взглядами на мои ноги. Ноги – лицо, ноги – лицо. И так, пока не вернулся Уиллторн.
– Наш столик готов, – улыбнулся он. – Пойдем?
Тут-то Фолкрит поперхнулся виски. И даже не сразу скрыл крайнюю степень удивления, а еще немного позеленел.
Хотя, может, это над нами пролетела светящаяся зеленая бабочка…
– Дрэвис, рад вас видеть. Какими судьбами?
– Свидание с невестой.
– Ах да, той самой. Забыл, к сожалению, имя, но…
– Сара.
– Но это совершенно неважно. Мы с Дейзи решили выпить, поужинать. Так что, если не возражаете, отправимся к своему столику.
Если Дрэвис и хотел нас остановить – не нашел подходящего предлога. Уиллторна не попросишь сгинуть, и придется незадачливому женишку или вести благоверную в другое место, или терпеть наше присутствие.
– Ты в порядке? – спросил Уиллторн, когда мы сели за столик у большого панорамного окна.
– Да, просто не ожидала его здесь увидеть.
– Понимаю. И на работе хватает, да?
– И с сестрой мы не ладим. С некоторых пор.
Я взяла меню и попыталась понять, что хочу съесть. Встреча с женихом Сары немного подпортила аппетит, и теперь я никак не могла выбрать. Наверное, Уиллторн это заметил.
– Хочешь, помогу с выбором? Здесь отличные медальоны из кролика.
– Да, – улыбнулась я. – Спасибо, было бы здорово.
– Не волнуйся насчет Фолкрита. Мы сами по себе, они – сами по себе. Дейзи?
Он заметил мое лицо и обернулся. За соседний столик в этот момент как раз усаживали Сару с Дрэвисом! Причем сестричка нас еще не видела, а вот Фолкрит буравил взглядом. Я не выдержала и показала ему язык.
– Хочешь уйти? – спросил Уиллторн.
– Нет. Вот еще, если им что-то не нравится – пусть уходят.
Вообще я надеялась, что каким-то чудом мы друг друга не заметим.
Да мало ли кто ужинает за соседним с твоим столиком? Сара вряд ли будет оборачиваться, а если Дрэвис никак не намекнет, кто уселся рядом, мы даже не столкнемся. Но мечты… мечты никогда не сбывались, если рядом ошивался этот человек.
– Уиллторн, какое забавное совпадение, что наши столики рядом! – воскликнул он. – Дейзи, какая встреча!
Сара резко обернулась. Шикарные золотистые кудри рассыпались по бархатному черному платью.
Если бы я была впечатлительнее, то наверняка на месте бы и померла, встретившись взглядом с сестричкой. Но меня совершенно не интересовало недовольство Сары. Сегодня я была не провинившейся младшей сестрой. Со мной был очень привлекательный мужчина, да и я выглядела очень даже ничего.
– Уиллторн, вы хотели, помнится, сделать мне какое-то деловое предложение. Раз уж состоялась такая неожиданная встреча, я готов вас выслушать.
– Я, видите ли, на свидании и рассчитывал пообщаться со своей очаровательной спутницей, – холодно заметил Уиллторн.
Лично я бы после такого приема уползла под стол и не отсвечивала, но разве ж Дрэвиса Фолкрита можно было смутить?
– Думаю, наши дамы найдут о чем пообщаться, пока мы беседуем. Такой шанс не стоит упускать.
– Может, вы и правы, – с легким сомнением отозвался мой спутник.
Не давая ни мне, ни Саре шанса возразить, Дрэвис ловко перетащил к нашему столику два лишних стула. Причем было совершенно неясно, как мы должны были общаться – нас посадили по разные стороны от мужчин. Нет, я-то была совсем не против. Если уж портить первое свидание, то унылым поеданием заказа, а не скандалом с сестрой. Тем более что можно было слушать разговор мужчин. Хоть что-то интересное.
– Я не так давно в Градде. На Годморстене для реализации предпринимательских идей слишком мало возможностей, поэтому решил перебраться в столицу. Присматриваю себе какое-нибудь дело, что-то небольшое, доходное, но не требующее слишком большой загрузки. Для души, так сказать. Мне сказали, вы владеете сетью фабрик по стране и довольно сведущи в этих делах.
– Чем вы занимаетесь сейчас? – спросил Фолкрит.
Я чувствовала на себе недовольный взгляд Сары. К счастью, принесли салат, и можно было сосредоточиться на еде.
– Распоряжаюсь деньгами, доставшимися от семьи. Вкладываю, приумножаю. Все это требует контроля, но мне бы очень хотелось иметь какое-то исключительно свое дело. Думаю, вы меня понимаете – управлять деньгами семьи не то же, что самому делать деньги. Поэтому хочу сделать вам деловое предложение.
Я салатом поперхнулась, когда он сказал:
– Продайте мне шоколадную лавку «Фолкрит и партнеры».
– Простите?
– Я хочу купить шоколадную лавку. Она явно не приоритетное направление вашей работы. Мне бы хотелось сделать там ремонт, расширить штат сотрудников. Помещение в центре Градда практически не купить. Несмотря на то, что с виду пустующие дома вроде бы и есть.
Он извлек из внутреннего кармана пиджака небольшую записную книжку с отрывными листами и перо в стильном черном футляре. Размашистым почерком Уиллторн написал на листке цифру.
– Это сумма, за которую я готов купить лавку. Разумеется, со своей стороны могу гарантировать исполнение любых обязательств лавки, будь то долговые или общественные.
У меня помидорка в горло не пошла от этого заявления. Уиллторн намекал на мою работу в лавке. Если он ее купит, я все равно продолжу отрабатывать там наказание!
Мамочки… это что, на меня принц свалился? Который сейчас вытащит меня из лап злобного (и не очень умного) дракона и… ну ладно, не женится, но хотя бы выходной даст.
– Лавка не продается, – отрезал Дрэвис.
Помидорка вдруг показалась какой-то противной.
– Подумайте, господин Фолкрит. Цена куда выше рыночной. Я могу быть хорошим партнером.
– Лавка не продается. Это наследство, которое ценно не нулями в договоре продажи. Она досталась нам со стороны матери и очень дорога брату. Он мечтает заниматься ею, когда уйдет на пенсию из управления стражи. Так что лавка не продается. Могу предложить несколько небольших фабрик в районе Хиглейк-града. Как раз собирался продавать эту часть фонда, совсем не хватает времени следить еще и за ними.
– Жаль, – усмехнулся Уиллторн. – Хиглейк-град – не совсем то место, где я хотел бы осесть. Меня привлекает столица.
– Не только вас. Но я работаю по старым принципам. Тем, где слово что-то да значит. Я дал брату слово, что лавка будет его, – я сдержу обещание, даже если за нее мне предложат десятки миллионов.
– Дейзи, – повернулся ко мне Уиллторн. – Как насчет танца?
Я тут же подала руку, и мы поднялись. Под взглядом Сары поднялся и Фолкрит, так что танец готовился перерасти в настоящее соревнование. Вчетвером мы вышли в центр зала, где под медленную музыку уже танцевали несколько пар.
Я с удовольствием позволила себя обнять и положила руки на грудь Уиллторну. Вдалеке висело большое зеркало, и мне удалось увидеть, как мы смотрелись со стороны. Довольно эффектно, надо заметить. Оба темноволосые, одетые в холодные цвета. И рядом с нами Сара с Дрэвисом – светлые, в черных нарядах. Они тоже смотрелись очень красиво, но впечатление смазывало нестерпимое желание никогда их больше не видеть.
Неужели теперь это бессильное раздражение станет моим постоянным спутником? Я тяжело вздохнула, и Уиллторн прижал меня к себе крепче.
– Не волнуйся, – негромко сказал он. – Сейчас закончим ужин и сбежим до десерта. Я знаю круглосуточную кондитерскую. Там не так дорого и красиво, но отличный кофе, удобные диваны и нет назойливых старших сестер.
И мне стало так хорошо, что все вдруг показалось неважным. Сара с женихом? Ерунда. Работа в лавке? Подумаешь, год! Хорошо было здесь и сейчас, а какие неприятности ждали за пределами ресторации – да какая разница!
От взгляда темно-синих глаз перехватывало дыхание.
– Ты когда-нибудь целовалась? – спросил Уиллторн.
– Нет, – словно завороженная, прошептала я.
И мы почти поцеловались. Я едва ощутила теплое касание, как резкий – век бы его не слышать! – голос Фолкрита вывел меня из практически личной сказки.
– Разрешите украсть вашу спутницу на один танец?
– А взамен одолжите свою? – немного резче, чем стоило, откликнулся Уиллторн.
И как это Сара не возмутилась таким поворотом событий. Хотя ей, должно быть, был интересен Уиллторн. За мной почти не ухаживали мужчины, я слишком была погружена в учебу и собственные мысли. Наверное, я и сама удивилась тому, что вдруг оказалась на настоящем свидании. И Саре очень хотелось рассмотреть, кто же такой этот загадочный Уиллторн.
Дрэвис сжимал мою талию не так. Сильнее, наглее, не касаясь осторожно, как хрупкой дорогой вещи, а сжимая, словно меня кто-то пытался вырвать из его стальных объятий. Было не больно и даже комфортно – физически. Но вот находиться рядом было как-то неуютно. Я инстинктивно старалась отодвинуться как можно дальше, но мне не давали.
Пришлось «случайно» наступить ему на ногу каблуком. Сквозь зубы мужчина выругался, но руки не разжал.
– Фу, как некультурно.
– Дейзи, Дейзи… – Дрэвис покачал головой. – Разве можно быть такой наивной? Что ты знаешь о нем? Откуда он приехал, чем живет? Как тебе пришло в голову пойти с ним одной, вечером?
– Я взрослая девушка, господин Фолкрит. И сама решаю, с кем мне ужинать. К слову, Уиллторн вызывает куда больше доверия, нежели вы, хотя бы тем, что для него существуют понятия вежливости, галантности и культуры.
– Ты даже его фамилии не знаешь.
– Вашу фамилию я знаю, однако это никак не помогает мне в жизни. Я бы сказала, не знай я вообще, как вас зовут, – жила бы не в пример спокойнее.
– Аналогично, Кексик. Но раз уж мы связаны на ближайший год, давай ты будешь слушаться умного и взрослого мужчину.
– Как только покажете его – непременно начну.
Его руки чуть-чуть спустились. Не так чтобы на мягкое место, но куда-то рядом, и я возмущенно дернулась.
– Вы пришли в ресторан с невестой! И лапаете ее сестру!
– Я тебя не лапаю. В танце, Кексик, принято прижимать к себе партнера. Для наилучшего взаимопонимания. – Его голос сделался тише: – И не только в танце.
Тут я уже не выдержала.
– Вы серьезно? Слушайте, мы с Сарой не ладим, но неужели вы настолько отвратительны, что будете так себя вести при ней?
Наконец-то мне удалось смутить Фолкрита! Да настолько, что даже хватка стала слабее.
– Я на самом деле очень серьезен, Кексик. Не доверяй Уиллторну. Он появился словно из ниоткуда, сорит деньгами и мелькает там, где ему не рады.
– Я разберусь, господин Фолкрит. Благодарю.
К счастью, музыка кончилась, и я поспешно отстранилась. Не принять приглашение жениха сестры было бы невежливо, но один танец – и все. Что там мне обещали? Кондитерскую, кофе и сбежать? Всеми лапами за.
Пока шли к столу, Сара как-то странно на меня косилась. А когда мы уселись, и вовсе вперилась взглядом. Я усиленно ее игнорировала, но кому понравится пристальный ненавидящий взгляд?
Вот, кстати, странно. До сих пор я не замечала за Сарой откровенной ненависти. Ну, сестра и сестра – что тут такого? Мы жили довольно мирно и почти не пересекались. Так с чего вдруг она воспылала ко мне ненавистью?
– Бледно-карминный! – вдруг воскликнула Сара.
– А? – Мужчины оторвались от разговора и подняли головы.
Я тоже, надо сказать, отвлеклась от поедания салатика.
– У нее на губах бледно-карминная помада!
– Это не модно? – не понял Уиллторн.
Дрэвис, понявший, что сейчас будет, не отрываясь смотрел на Сару. Сестра буквально кипела злостью. Но все же воспитание пока еще было сильнее, и устроить примитивный скандал в приличном заведении она не решалась. Мне показалось, сейчас из ее ушей пойдет пар.
– Сара…
– Думаешь, я ничего не понимаю?! Сначала ты устроил ее к себе на работу, теперь помада! Знаешь что, если эта выскочка тебе так нравится – с ней и ужинай. Я не позволю позорить меня перед всеми!
Бросив в лицо несчастному подавальщику салфетку, Сара подскочила. Опрокинула стул, неловко оступилась и понеслась к выходу. Как бы она ни боялась стать посмешищем, все равно удостоилась нескольких ошеломленных взглядов.
Уиллторн пожал плечами. А вот Дрэвис, к моему удивлению, наклонился к моему лицу и внимательно всмотрелся в губы.
– Да красная она! – возмущенно фыркнул он.
– Не могу сказать, что ваша невеста, господин Фолкрит, вызывает у меня положительные эмоции, но в данном случае правда на ее стороне. Это бледно-карминный цвет, а вот вам следует показаться лекарю. Искажение цветовосприятия, явные проблемы в… делах сердечных – боюсь, это старость, господин Фолкрит.
Я совершенно ясно услышала смешок Уиллторна! А еще немного испугалась пламени, вдруг вспыхнувшем в глазах Дрэвиса. Похоже, я все-таки перегнула палку.
Ситуацию разрядил мой спутник:
– И все же я призываю вас подумать над моим предложением, Дрэвис, – мягко, но настойчиво произнес Уиллторн. – Воспоминания, безусловно, ценны, но в наше время лучше иметь на счету круглую сумму, нежели тешиться лишь прошлым. Вы собираетесь жениться… девушки из семьи Гринвильд привыкли жить, как принцессы. Стоит хорошенько взвесить силы, прежде чем отдавать им свое сердце.
Ага, принцессы. Принцесса спит на королевском матрасе в королевском сарае. И совершенно не по-королевски думает, как бы об этом принц не узнал.
– Лавка не продается, – снова повторил Фолкрит. – Если надумаете фабрики – я к вашим услугам.
– Жаль. Но ничего не поделать, попробую связаться с владельцами пустующих домов. И, быть может, через год мне удастся переманить вашу потрясающую управляющую. Прошу меня извинить, отойду на пару минут и мы с Дейзи будем вынуждены откланяться. У нас впереди обширная программа на вечер.
Я с энтузиазмом поддержала это предложение. Как и мне, Уиллторну явно хотелось побыстрее смыться от недовольного Фолкрита.
Когда он ушел, к нам направился подавальщик. Я не заметила, чтобы Дрэвис его подзывал, и не очень поняла, зачем он подошел. Сара сбежала, мы тоже уходим. Хочет закончить ужин?
– Фруктовую тарелку, пожалуйста, – сказал Дрэвис.
Воцарилось неловкое молчание. Я бы предпочла, чтобы Дрэвис пересел, но тот, похоже, вообще не думал о таких приземленных вещах. Его-то ничто не напрягало. А мне приходилось смотреть куда угодно, но не на мужчину. И даже когда перед нами поставили огромное блюдо с разными фруктами, я не смотрела, что мужчина делает.
Ровно до тех пор, пока не почувствовала его руку там, где ее быть совсем не должно.
– Ты лишила меня свидания, Кексик, – прошипел Дрэвис, сжимая мою талию. – Теперь я от тебя не отстану.
Он поднес к моим губам шпажку с клубникой. Сочная темно-красная ягода, надо сказать, выглядела привлекательно. Но только не в его руках.
– Давай, Кексик, открой ротик, пока твой друг не вернулся. Застав нас в таком положении он обязательно спросит, чем ты тут занимаешься.
Я попыталась отпихнуть его руку, но мои силы, не подкрепленные магией, и в сравнение не шли со взрослым злющим мужчиной.
Взбесившись, я цапнула зубами клубнику. Раздался треск – я откусила ягоду вместе со шпажкой. Фолкрит ошеломленно смотрел на огрызок деревянной палочки в руках, а я с хрустом пережевывала клубнику, фаршированную древесиной.
Меня спас вернувшийся со счетом подавальщик. Пока он что-то говорил Дрэвису, я умудрилась выплюнуть гадость в кадку с фикусом.
Фолкрит расплатился по счету и чего-то ждал. И я ждала, но я-то – Уиллторна. А вот чего надо было сестричкиному жениху, не понимала. Он, по идее, должен был уже бежать и уламывать Сару простить все прегрешения. Объяснять помаду на рубашке моим коварством или еще чем-то. Но Дрэвис сидел на соседнем стуле, безмятежно поедая клубнику.
Долго сидел.
Я всматривалась в темный зал, пытаясь рассмотреть, где там копается Уиллторн. Сначала все ждала, что он выйдет из туалета или снова покажется рядом с помощником. А спустя добрые полчаса уже просто чувствовала себя последней идиоткой. И не знала, как закончить этот спектакль. Наконец махнула рукой подавальщику, попросив счет.
– Он уже оплатил, – сказал вдруг Дрэвис.
Я так резко повернулась, что едва не снесла со стола блюдо с фруктами.
– Что?
– Он не вернется.
– А…
– Ничего не случилось, Дейзи. С ним не приключилась беда, он не сломал ногу в туалете и не провалился в несанкционированный портал. Он ушел, потому что не достиг цели – не выкупил лавку.
– Зачем ему лавка?
От шока и обиды у меня сел голос. Чтобы не разреветься перед Дрэвисом, мне приходилось задействовать все силы, и я даже не была уверена, что смогу доползти до дома.
Серьезно?! После всего, что на меня свалилось, мое первое свидание было поводом провернуть странную сделку? И раз не получилось, я стала не нужна? Отлично, самооценка просто взлетела к небесам. И свалилась оттуда, расшибившись в лепешку.
– Идем, Дейзи. Уже поздно, я тебя провожу.
И сопротивляться в голову не пришло. Только уже когда мы выходили, я вдруг подумала: а если Уиллторн просто увидел, как Фолкрит запихивает в меня клубнику, и решил, что между нами что-то есть? Соломинка была очень тонкой, но я ухватилась за нее изо всех сил.
Потому что верить Дрэвису было совсем невыносимо.

– Это бессмысленно. Фолкрит не продаст лавку, и его брат здесь ни при чем. Он не расстанется с ведьмой по доброй воле.
Уиллторн отставил в сторону чашку с кофе и задумался, глядя в окно на ночную улицу Градда.
– Придется действовать иначе.
Его помощник нетерпеливо заерзал в кресле.
– Не проще ли было действовать через роман с ней? Вы неплохо провели вечер.
– Сложно, – поморщился Уиллторн. – И опасно. Во-первых, когда станет жарко, девчонка потребует защиты, и будет странно, если я ее не обеспечу. А лавка Фолкрита предполагает некоторую опасность для тех, кто внутри. Во-вторых, если я буду крутиться вокруг ведьмы, старший Фолкрит костьми ляжет, но начнет копать. И кто знает, до чего докопается. Ведьма хороша, тут не спорю, но я давно вышел из возраста, когда ведутся на хорошенькие мордашки под остроконечной шляпой.
– Жестко ты. Хоть бы объяснился.
– Забудь о ней, я подобрался к Фолкриту и попытался купить лавку – вот единственная цель этой якобы случайной встречи. Сосредоточься на деле. Нам нужна лавка Фолкритов, иначе умбрины не смогут добраться до принца. Если лавку Фолкрита сейчас получить нельзя, значит, позаботься о том, чтобы в назначенный час ты смог туда проникнуть.
– Понял тебя, – кивнул парень. – Есть идея как. Но придется задействовать кое-кого еще.
– Фолкрит, насколько мне известно, получил одобрение леди Марибет. Если фрейлина разрешила лавке готовить угощение на церемонию – выясни это, я хочу знать.
Он снова посмотрел в окно. Дейзи… она ему почти понравилась, и, быть может, если бы Фолкрит так не крутился вокруг ведьмы, этот вечер бы закончился куда приятнее. Восхитительная юная ведьмочка, которая ни разу не целовалась, – не совсем тот тип девушек, к которому он привык, но для разнообразия – почему бы нет? Даже жаль, что пришлось вот так ее бросить.
Но сейчас у него не было времени на развлечения с девицами. За считаные месяцы до церемонии, когда новорожденного принца пронесут по центральным улицам Градда, показывая подданным и благословляя столицу, предстояло сделать еще очень и очень много.
Позади мужчины, на камине, в ряд стояли четыре банки с запертыми внутри тенями. Пока еще совсем небольшими.
– К слову, о леди Марибет. Не знаю, будет ли тебе это интересно, но на днях она была в лавке Фолкрита. И как-то странно себя вела. Я порылся в прошлом, и… в общем, вот.
Помощник протянул Уиллторну тонкую папку с торчащими потертыми листами. Мужчина бегло просмотрел ее и выругался.
– И ты молчал?! Как это вообще возможно?
Он сделал глубокий вдох. И почему ничто и никогда не проходит гладко?
А потом Уиллторн рассмеялся.
– Придется как-то объяснять недоразумение с нашей ведьмочкой. И выяснить чуть больше об этой леди Марибет. Демоны тебя побери, не мог сказать до того, как я бросил ее с этим болваном? Ступай. Мне надо придумать, как объяснить свое исчезновение. И впредь старайся доносить важную информацию, даже если я занят. Особенно – если я занят с какой-нибудь девицей.
Помощник кивнул и поднялся. Силуэт его подернулся дымкой, и в мгновение ока на том месте, где стоял человек, оказалась тень. Она скользнула по стене, юркнула в щель между дверью и стеной, оставив Уиллторна в одиночестве.

Когда впереди показались знакомые двери лавки, я испытала настоящее облегчение. Сбежать, скорее сбежать от Фолкрита, ступить под ледяной душ и тереться мочалкой до красноты, смывая запахи ресторации и эмоции отвратительного окончания вечера.
Мне не удалось избавиться от провожатого, а объяснение, что уже слишком поздно, чтобы ложиться спать, и проще начать делать булочки на утреннюю продажу, звучало не слишком убедительно. Тем не менее мы с Дрэвисом пришли именно к дверям лавки. И я было затормозила, чтобы поблагодарить за помощь и культурно сбежать.
Куда там! Фолкрит и не подумал затормозить, открыл дверь своим ключом и вошел.
– А вы…
– Кексик, это моя лавка. Я не хочу идти домой сонный и уставший, а делать портал, не выпив кофе с чем-нибудь сладким, вообще опасно для здоровья. Мне надо восполнить силы, так что я сейчас у тебя чем-нибудь вкусным и поживлюсь.
– Как хотите.
Сил спорить не было, только стало еще тоскливее – теперь и поспать не удастся.
– Я приму душ и возьмусь за работу. На мне, наверное, смесь духов всего высшего света Градда.
Оставив мужчину внизу, забралась на второй этаж и, привалившись спиной к двери, закрыла глаза.
– Ну, как свидание? – раздался голос Крина.
Любопытное зеркало, конечно, ждало моего возвращения.
– Даже не спрашивай. Наверное, я чем-то сильно провинилась перед светлейшей. Он сбежал. Оставил меня в ресторации и сбежал.
– Счет оплатил? – деловито спросил Крин.
– И что с того?
– Может, дела?
– Я тоже себя так успокаиваю.
– Кексик…
– Давай завтра, а? – жалобно протянула я. – Я так устала.
Ледяной душ немного прогнал сонливость. Я наплевала на требования формы, надела простое черное платье и закатала длинные рукава – чтобы готовить было удобнее. К новому дню надо было и впрямь напечь любимых булочек покупателей.
А еще я хотела попробовать новый рецепт сладкого ликера из голубых апельсинов, который откопала в старой книге. И заодно выяснить у Фолкрита (раз уж он оказался здесь), есть ли у лавки лицензия на алкоголь.
Так, копаясь в книге, я и вошла в торговый зал, где была остановлена шепотом Крина.
– Тсс, Кексик! Смотри!
Я аккуратно выглянула из-за косяка. Фолкрит-старший внимательно осматривал корзинку и перечитывал веселенькую табличку, на которой красовалась гордое: «Шоколад для мужика». Я совсем забыла о вчерашнем акте страшной мести. Мужчина пытался нюхать куски шоколада, трогать указательным пальцем, сверлить пронизывающим взглядом. И явно хотел попробовать, но не решался, помня мою страсть к пакостям.
– Как думаешь, сожрет? – спросило зеркало.
– Не знаю, – шепотом откликнулась я. – Но надеюсь.
И мои надежды, а вместе с ними и любопытство были вознаграждены! Дрэвис наконец запустил руку в корзинку, извлек небольшой кусочек шоколада и сунул в рот. Некоторое время он просто жевал, и лицо его ничего не выражало. А потом… глаза чуть из орбит не вылезли! Он закашлялся, хватал ртом воздух и шарил рукой в поисках воды.
Мы с Крином старались смеяться тихо, чтобы не попасться. Но когда вместо водички Фолкрит схватил концентрированный мятный сироп, не выдержали и покатились со смеху. Вместо прохлады, дарящей облегчение, раздраженное перцем горло обожгло ледяной морозной мятой.
– ВЕДЬМА-А-А! – взвыл Дрэвис.
– Бежим! – скомандовало зеркало и исчезло.
Я разумно последовала его примеру. Что я? Ничего, сижу себе на втором этаже, и знать не знаю, что там внизу творится. Лавка закрыта, а кто ж виноват, что господин хозяин всякую ерунду в рот тянет?
– Дейзи Гринвильд! – бушевал Дрэвис. – Немедленно спустись!
Вот еще. К неадекватным магам не спускаемся, особенно в нерабочее время. Я, может, уже передумала и ушла давно, а он и не заметил. Не живу же я в лавке, в конце-то концов!
То есть живу, но Фолкрит об этом не знает.
А он не сдавался. После того, как я проигнорировала все обещанные кары, поднялся по лестнице и забарабанил в дверь.
– Я знаю, что ты здесь! Открывай!
– Я занята! – крикнула я. – Что у вас там случилось?!
Вместо ответа Дрэвис просто испарил ко всем богам дверь и, жутко разъяренный, вошел в комнату. Я сглотнула. Сначала было весело, а сейчас как-то не очень…
– А нечего есть всякую гадость! – решила играть на опережение. – Вас никто не заставлял язык распускать!
– Язы-ы-ык, – как-то нехорошо сощурившись, протянул Фолкрит. – Маленькая пакостница! А ну, иди сюда!
Я завизжала и бросилась наутек, но была отловлена и зафиксирована на матрасе. В пылу битвы Фолкрит даже не заметил, что в комнате явно кто-то живет. Мы боролись, как два драных кота, причем один из котов был… мятодышащим. Амбре от мужчины было что надо.
– Ай!
Я вцепилась зубами ему в плечо и добавила коленкой в живот. Вывернулась из захвата и под звуки угроз и оскорблений (честное слово, отсужу моральную компенсацию!) устремилась вниз по лестнице. Бежать, срочно бежать от неадеквата!
– СТОЯТЬ! – громыхнуло наверху. – А не то…
Фолкрит стоял у перил и держал мою любимую мензурку на весу! Та пищала и жалостливо хныкала, но изверг и сатрап был неумолим. Шантажист…
Исподлобья уставилась на дорогого работодателя.
– Извинись! – потребовал Фолкрит.
И тут уж я совершенно справедливо возмутилась:
– Это я должна извиняться?! Ввалились сюда после закрытия, сожрали декоративный шоколад, вылакали мой сироп. Да мне торт надо мятный готовить! А где я в такой час сироп теперь найду? И я – извиняться?!
– Ты специально поставила туда эту жгучую гадость!
Внутри шевельнулась профессиональная гордость.
– А вы все на зуб пробуете? В детстве мир не до конца познали? Я думала, желание тянуть бяку в рот пропадает где-то между облизыванием дверной ручки и дипломом о высшем магическом образовании!
Мензурка повисла практически на волоске и истерично заверещала.
– Ладно-ладно! Я извиняюсь! – быстро проговорила, еще и руки подняла, мол, сдаюсь. – Извините.
– Я больше не буду.
– Это правильно, – согласилась я.
– Повтори!
А-а-а, он в этом смысле. Вздохнула (вру ведь):
– Я больше не буду.
– Врешь!
– Сарой клянусь!
Вместо ответа мне достался многозначительный скептический взгляд. Ну а что? Я должна была попробовать.
К счастью, мензурку опустили, и она быстро унеслась к товарищам. Надо будет поощрить за пережитый стресс. Наклеечку новую сделать или цветочек туда поставить.
– А теперь, моя дорогая ведьма, – хмыкнул Фолкрит, спускаясь, – мы поговорим о том, что я нашел на втором этаже. А именно о складе одежды, алхимических приблуд и двадцати парах, чтоб ее, обуви! Ты что, живешь в моей лавке?!
Я сделала самые честные на свете глаза и отчаянно замотала головой. Глаза были такие круглые и такие искренние, что Дрэвис даже поверил. Секунды на две, не больше, потому что в следующий момент спустился на первый этаж и молча, но безапелляционно указал мне на ближайший стул.
Чувствуя себя ребенком, принесшим грозную запись в дневнике, села и вздохнула.
– Ну? Объясняться будешь?
– А чего объясняться? – пробурчала.
– Ну то есть присутствие в лавке, которая торгует продуктами, твоего спального места – это нормально?
Наверное, он был прав.
Хотя живут же владельцы лавок над торговыми залами. И булочник живет, и мясник совершенно точно живет! Почему я не могу спать на втором этаже, да еще и аккуратненько?
– Я осторожно.
– Осторожно? А ничего, что второй этаж вообще не предназначен для жилья?
– Там есть душ…
– Для персонала!
– Я персонал!
– Ты меня запутала. Кексик, что ты здесь делаешь, я в последний раз спрашиваю?
– Живу…
У мужчины чуть пар из ушей не повалил. Нет, все-таки палку я перегнула. Сначала доставала его в ресторации, потом шоколадом накормила. Вот сироп мятный он сам выхлебал, никто не заставлял, и он там случайно оказался. А остальное я. Талант не пропьешь.
– Какого… прости за выражение, ты здесь живешь?
Молчу. Угрюмо, уставившись в пол, молчу.
– Кексик.
Молчу, ибо не кексик.
– Ведьма.
Уже ближе, но все равно молчу – что сказать, еще не придумала.
– Гринвильд!
И никаких идей…
– Дейзи.
– Ну вот так вот.
– Собирайся. Отведу тебя домой.
– Не пойду.
– Что значит «не пойду»? – разозлился Фолкрит. – Ты не можешь жить в лавке.
– Я туда не вернусь. Я там больше не живу, и точка.
– Час от часу не легче. Хорошо, а где ты хочешь жить?
– Сниму комнату или дом.
– Что мешает?
– Пока не нашла.
– Значит, поживешь с родителями. Все молодые девочки живут с родителями, и ничего страшного с ними не случается.
В этот момент я совершенно ясно осознала, что еще миг – и придется ночевать на улице. К родителям я не собиралась возвращаться совершенно точно, а если меня выгонят из лавки и я не смогу найти жилье, то останусь на городской площади и, может быть, отвоюю у бездомного какую-нибудь скамеечку.
Надежды на то, что Фолкрит сжалится, было мало, но я все равно подняла на него глаза и тихо сказала:
– Мне некуда идти. Совсем.
У любого на месте Дрэвиса дрогнуло бы сердце. А вот у него, похоже, дрогнуло что-то другое, потому что мне никак не удавалось поймать его взгляд, который спускался куда-то вниз, туда, где кончалось платье.
Вдруг с жутким грохотом, осветив все помещение яркой вспышкой, распахнулась дверь. Дрэвис отскочил в сторону, а я не свалилась со стула лишь потому, что не сразу сообразила, что происходит.
– Э-э-э… – Марк замер, держа перед собой значок управления стражи Градда. Им-то он и открыл запертую дверь лавки. – Всем привет.
– А постучать? – хмыкнула я. – Мы, конечно, закрыты, но уж брата хозяина-то впустим.
– Я иду мимо, смотрю – свет горит и какие-то силуэты. Ты говорил, с Сарой ужинаешь, Дейзи работу закончила. Что вы тут делаете?
– Беседуем.
– Вижу, – хмыкнул мужчина.
Марк не мог не заметить мой расстроенный вид, но, слава светлейшей, решил промолчать. Да и у Дрэвиса дальнейший разговор в присутствии брата не клеился, а я так вообще мечтала поспать хоть пару часов. Но никто не знал, как выпутаться из неловкой ситуации, поэтому молчали.
– А у вас ничего пожевать нет? – вдруг осмотрелся Марк. – А то я с обеда ни крошки не поймал, сопьюсь такими темпами.
Дрэвис молча пододвинул к брату вазочку с шоколадом. Тем самым, от которого какие-то полчаса назад бегал и орал по всему дому. Тут уж я не выдержала:
– Смотрю, у вас прямо доверительные отношения в семье.
Украдкой Дрэвис пихнул меня в бок. Ладно, молчу-молчу. Вот только если сейчас и младшенький начнет носиться по лавке с огромными глазами, я точно их обоих прибью. Кстати, от старшего еще прилично несло мятой.
– М-м-м… с виски – очень круто! – ко всеобщему удивлению объявил Марк. – Дрэв, где ты нашел такого поставщика?
– Это я приготовила.
– Талант! – восхищенно присвистнул он.
Ну хоть кто-то меня сегодня хвалит и любит. После фееричного провала первого свидания и разборок с Фолкритом-старшим утешиться слабым комплиментом – то, что надо. Вот буду искать коробку, в которой можно переночевать, и припомню добрым словом галантного мужчину.
Настенные часы ударили четыре раза. Я вздрогнула – неужели так быстро пролетело время?
– Знаете что, – слезла со стула и отправилась за прилавок, – можете поедать запасы товара, выносить двери и окна, обижать ни в чем не повинных алхимичек, а я – работать. Не то чтобы я жаждала приумножать ваше богатство, но люди-то не виноваты, им сладенького хочется.
– Мы не договорили! – Дрэвис пришел в себя и пошел в атаку. – Чтобы завтра по окончании рабочего дня тебя здесь не…
Многострадальная дверь снова открылась, да с такой силой, что отскочила и едва не ударила посетителя в обратку.
– Вы считаете, это было смешно, господин Фолкрит? – ледяным тоном осведомился… Уиллторн.
Марк застыл с полным шоколада ртом, я как-то очень задумчиво сжала венчик. Обида подсказывала как следует взбить этим венчиком сбежавшего со свидания Уиллторна, но здравый смысл жаждал досмотреть конец сцены.
– Что вы имеете в виду? Ваш побег со свидания? Нет, откровенно говоря, это выглядело жалко.
– Не изображайте святую невинность, Фолкрит, – скривился Уиллторн. – Я потратил больше часа, чтобы объяснить страже, что не нападал на вас. Знаете, говорят, что в любви все средства хороши, но все же за понравившуюся девушку стоит бороться честным путем. Особенно если уже выбрали себе в жены ее сестру.
– Что?! – ахнула я. – Вы… вы…
– Кексик, он врет! – рявкнул Фолкрит.
– Спросим стражника?
– Было бы отлично!
– Дейзи, а можно у тебя попросить водички? – тихо сказал Марк, пока эти двое спорили на повышенных тонах.
Я налила ему воды из графина, а потом, подумав и решив, что хуже мне уже не будет, окатила Фолкрита остатками.
– Знаете, это уже ни в какие ворота! Вы надо мной издеваетесь, срываете мне свидание, а потом еще и угрожаете оставить без жилья! Пойду в суд и скажу, что отказываюсь выполнять общественные работы. Камера так камера! Там хотя бы крыша над головой есть и вы над душой не стоите!
– Дейзи, тебе негде жить? – мягким, виноватым голосом спросил Уиллторн.
А я была еще не уверена, что вот так забуду, как осталась в гордом одиночестве в ресторации. Хотелось все-таки выслушать более подробный рассказ о тех событиях. В частности, о том, как так получилось, что Уиллторн оплатил счет. И как Дрэвис умудрился его подставить, если никуда не отлучался.
– Да, я ушла из дома и пока не нашла съемную комнату. И у нас тут некоторый… спор в связи с этим.
– Позволишь помочь? – спросил Уиллторн. – Я живу буквально в двух кварталах отсюда, в гостинице. Официально у них нет свободных комнат, но для меня всегда резервируют две – для помощника. Но в этот раз он живет у друзей в Градде, и комната пустует, а раз уж она оплачена…
– Она живет здесь, – отрезал Дрэвис.
– Вы только что требовали убраться.
Не то чтобы я так хотела жить рядом с Уиллторном, просто ради справедливости заметила.
– Здесь? – Уиллторн окинул помещение скептическим взглядом. – Не слишком-то подходящее место для молодой одинокой девушки. Ей нужно жилье с охраной, с личным пространством. А тут, как я понимаю, личное пространство не в почете.
– Она на меня работает.
– Вот именно, Фолкрит, работает, а не принадлежит. У девушки есть выходные? Обеденный перерыв? Достойная комната отдыха? Она что, вкалывает как проклятая в этой лавке, пока вы готовитесь к свадьбе?
Крыть было нечем, и Дрэвис молча прожигал взглядом Уиллторна.
– Собирайся, Дейзи, комната действительно пустует, и тебе там понравится.
– Ты останешься здесь.
– Ты не рабыня, а сотрудница.
– У тебя есть выходной и время на обед.
– С каких пор? – это я не выдержала и удивилась.
– С самых первых! – рявкнул Фолкрит. – У тебя в исполнительном листе об этом, вообще-то, написано.
Ну… упс.
– Вы, ребята, такие интересные, – во все лицо ухмыльнулся Марк, под шумок сточивший вазочку шоколада.
Мне показалось, они оба, и Дрэвис и Уиллторн, готовы были переключить внимание на Фолкрита-младшего и как следует ему отвесить. Надо было как-то решать эту идиотскую ситуацию.
Потому что ехать с Уиллторном я не была готова морально. Он подарил мне чудный вечер, потом, правда, сбежал – и якобы у него было оправдание. Но что он собой представляет? Какой человек? Чего хочет от девушки, которую знает всего ничего?
Дрэвис Фолкрит – болван, напыщенный дурак, но работа у него назначена судом, и не выполнять его предписание он не может. Надо будет, кстати, прочитать, что мне там еще положено. Вдруг золотые горы?
В общем, жить на деньги мужчины, которого едва знаю и который за несколько часов свидания устроил мне весь спектр эмоций, я не могу. А заплатить из отцовских денег за не самую дешевую комнату тоже будет не самым разумным решением, а я и так в последнее время часто поддавалась злости.
А еще, положа руку на сердце, не знаю, что Уиллторн потребует в ответ За помощь.
Но как же не хотелось признаваться в этом при Дрэвисе!
– Уиллторн, я благодарна вам за предложение. Но мне бы не хотелось жить далеко от работы.
Прозвучало по-идиотски. Далеко ей жить не хочется, смотрите, принцесса какая!
Я тут же обругала себя, как только могла, и вдобавок ко всему покраснела.
– Уверена? – спросил Уиллторн.
– Она уверена, – вместо меня ответил Дрэвис.
Я закатила глаза.
– Мы можем поговорить наедине?
Никто не стал меня останавливать, и мы с Уиллторном вышли на улицу. Вдалеке уже поднималось рассветное солнце, но, вместо того чтобы полюбоваться утренними пастельными красками, я с тоской подумала, что поспать уже не удастся совсем.
– Дейзи, я не знаю, что сказать. – Уиллторн задумчиво смотрел вверх, на остроконечную крышу салона туфель. – Если бы кто-то задался описать самое отвратительное свидание на свете, оно выглядело бы как наше.
– Не думаю, что кто-то зарабатывает описанием ужасных свиданий. Да и свиданий вообще…
Он рассмеялся.
– Мне нужен еще один шанс. На этот раз я прослежу, чтобы рядом с нами не было Дрэвиса Фолкрита.
Звучало заманчиво, и если я не хотела пользоваться его предложением комнаты, то вот со свиданиями не была бы столь категорична. Мы, не сговариваясь, шли вперед, мимо еще закрытых лавок, магазинчиков и студий.
– Расскажешь, почему осталась без жилья?
– Да что тут рассказывать. Папа привел домой дочь любовницы и забыл об этом сообщить ей самой. Законной жене и любимой дочке надоело, и оставаться там стало невыносимо. Я ищу жилье, но работы в лавке действительно много. Да и наказание, наверное, было справедливое. Там еще что-то про извинения было, но я эту часть упустила…
– А что мать?
– А ничего. Мы с папой почти не разговаривали. И я не стала спрашивать, а смысл? Если она столько лет не интересовалась мной, так и нечего лишний раз искусственно создавать в жизни трагедию.
– Может, не могла? Может, у нее были причины?
– Как знать.
Мне не нравился этот разговор и хотелось поскорее его закончить.
– А если попробовать выяснить?
– Я, увы, управляющая лавкой, а не детектив. Даже если бы хотела, не знала, с чего начать.
– Смотри сама. Тебе лет двадцать, не больше?
– Восемнадцать.
– Можно легко выяснить, где работал и чем жил твой отец, когда тебя еще не было. Проверить круг его общения, потянуть за ниточки…
– И вытащить на свет чей-нибудь скелет из шкафа.
– Ты не хочешь ничего выяснять?
Я закусила губу. Найти хоть что-то о матери – заманчиво, но чем это обернется для всех? Просто так детей не бросают, и если папе пришлось привести меня в дом к своей жене, то на то была причина. Он вряд ли стал бы настаивать, если бы любовница захотела оставить ребенка себе. Но и бросить на произвол судьбы не смог.
– Хочу, но не уверена, что стоит, – призналась я.
– Ты осталась одна, без жилья, наказанная за какую-то ерунду. И все еще переживаешь, не причинишь ли кому беспокойства?
– Не боюсь. Не хочу причинять беспокойство себе. Не очень-то приятно убеждаться, что никому не нужна.
– Так уж никому? – Уиллторн улыбнулся. – Я не буду настаивать, но просто знай, что мы можем хотя бы попытаться найти информацию о твоей матери.
– Спасибо, – совершенно искренне сказала я. – Мне нужно готовиться к рабочему дню. Я пойду, ладно?
– Ты не злишься, что я так тебя бросил? Я действительно этого не хотел, Дейзи.
– Как Фолкриту удалось тебя подставить, если он никуда не выходил?
– Если бы я знал. Я вышел, чтобы расплатиться и освежиться, а едва закрыл счет, меня уже ждала стража. Мне пришлось давать объяснения в управлении. После я сразу рванул сюда и боялся, что ты мне не поверишь. Так мы можем встретиться снова? Мне на несколько дней нужно будет уехать, сложно сказать, на сколько именно, а потом я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Ты любишь театр?
Приглашение в театр – запрещенный прием. Ну какая девушка может устоять перед таким? При одной мысли о красном бархате, торжественной музыке, изящных биноклях и рядах позолоченных кресел возникает волнующее предвкушение. Я крайне редко бывала в театре – Сара с мамой ненавидели такие сборища, и бывали мы там лишь в случае необходимости.
Поэтому, конечно же, я согласилась.
Уиллторн ушел. Я долго смотрела мужчине вслед, переваривая наш разговор. И откуда он такой на меня свалился, загадочный и притягательный? Да откуда они вообще все взялись в моей жизни, и как половину сдать обратно?!
У самой лавки я притормозила, услышав голоса Марка и Дрэвиса.
– Зубы повыбиваю! – бесился старший.
– Не делай глупостей, – пытался урезонить его Марк. – Хорошо, что Уиллторн трется рядом с Дейзи, проще будет за ним следить. Не бесись, Дрэв, и не делай глупостей.
– Ты слышал, как легко он ей навешал лапшу? А Кексик тоже хороша! Как можно пускать слюни на этого…
Я аж задохнулась от возмущения. Пускать слюни! Тоже мне, нашелся ценитель мужской красоты.
– Может, ты не ту сестру себе выбрал? – усмехнулся Марк. – Займись Сарой, а не то она от тебя сбежит.
– А ты займись расследованием, – буркнул в ответ Дрэвис. – И прекрати меня поучать. В гробу я видел эту ведьму вместе с Уиллторном. Кстати, где они там? Не долго?
Слушать, как Фолкрит-старший и дальше возмущается всем на свете, не было желания, так что я сделала вид, что ничего не подслушивала, и вернулась за прилавок.
– Спасибо за шоколад, Дейзи, очень вкусно.
Вот все же Марк, несмотря на то, что ронял меня дважды носом в землю, порой был куда обходительнее брата. А казалось бы!
Стараясь не обращать внимания на Дрэвиса, я уже привычно подготовилась к открытию. Наполнила вазочки печеньем, корзинки – шоколадом и вафлями. Выложила зефир на большой круглый поднос, новую партию соленой карамели, будь она неладна. Оценила беглым взглядом композицию и осталась довольна.
Заварила кофе, чтобы хоть немного прийти в себя.
– А мне? – возмутился Фолкрит.
– А вы еще здесь? – притворно удивилась я.
– Кексик, не дуйся на меня! Я ничего не делал твоему хахалю, он все выдумал.
– Зачем? Вот зачем ему выдумывать? Захотел сбежать – сбежал, так ведь вернулся. И счет оплатил. Какой-то сложный план, не находите? А вот вы вполне способны на гадость.
– Я?!
– Ну не я же!
Сказала и как-то задумалась…
– Да ты должна быть благодарна мне!
– Обалдеть! Может, в качестве благодарности примете проклятье чесотки?
Не знаю, хотел хозяин согласиться или прибить меня и не мучиться, – первый посетитель отвлек нас от оживленной беседы. Я недовольно покосилась на часы – мы еще не открылись. Но, увидев приветливую улыбку леди Марибет, как-то резко подобрела.
– Ладно, живи без чесотки, – тихо пробурчала, чтобы слышал только Дрэвис.
И уже фрейлине:
– Доброго утра, миледи. Карамели?
– На твой вкус, дорогая. Всего понемножку.
Пожалуй, фрейлину можно было назвать клиентом, ради которого хотелось стараться. Я складывала в бумажные пакеты сладости повкуснее. Самый круглый и аккуратный зефир, самые крупные кусочки шоколада. Чувствовала ее взгляд и симпатию, чем вообще в последнее время не была избалована.
– Господин Фолкрит, рада, что вы здесь. Я зашла сообщить вам новость лично.
Новость? Я навострила уши.
– Церемония состоится в назначенное время. Мы хотим, чтобы вы подготовили сладости.
– Церемония? – вырвалось у меня.
– Новорожденного принца пронесут по центру Градда, – ответила леди Марибет. – Будет выходной, разные празднования и выступления. После того, как процессия пройдет по вашей улице, людям нужно будет раздать сладости и напоить чаем. Не скупитесь на количество, все будет оплачено заранее дворцом. Я слышала о ваших магических булочках – будет здорово, если придумаете что-то веселое.
– Мы не подведем, – кивнул Дрэвис.
Я только мысленно хмыкнула. Он не подведет, надо же. А меня хоть для приличия спросить?
Это мне готовить на толпу любителей пожрать бесплатно, а хоть монетку кто заплатит? Надо будет прочитать исполнительный лист, что там сказано насчет зарплаты трудолюбивой талантливой ведьме.
Я не очень хорошо знала всякие церемонии и этикеты, но казалось, что фрейлины редко занимаются какой-то организаторской работой. Фрейлинами до сих пор я считала молчаливых девушек, везде следующих за королевой. Но, к слову, сколько раз была на всяких официальных торжествах Градда, никогда не видела рядом с королевской семьей леди Марибет. Похоже, она скорее была кем-то вроде помощницы или управляющей.
– Прошу. – Я поставила перед женщиной два больших пакета.
Фрейлина извлекла из расшитой стеклярусом сумочки несколько монет и протянула мне. Я взяла только одну и полезла в ящик, искать сдачу.
– Нет-нет, Дейзи, все остальное для вас.
– О, не стоит…
– Кексик, не спорь! – прошипел Фолкрит. – Это же фрейлина! Мало того, что ты ее своей ерундой соленой накормила, так еще обидеть хочешь?
Пришлось взять монеты и поблагодарить. Пауза затягивалась, фрейлина зачем-то рассматривала меня (я даже в зеркало Крина извернулась посмотреть, дабы выяснить, не застряла ли у меня в зубах петрушка с ужина). Потом словно очнулась:
– Что ж, мне пора.
Она прошла к выходу, но у самого порога обернулась:
– Дейзи… я буду устраивать завтрак для обсуждения деталей церемонии. Могу попросить вас прийти?
Мы с Дрэвисом в кои-то веки сошлись во мнении – дружно открыли рты. Я только и смогла кивнуть, вдруг ощутив себя слишком невоспитанной для завтрака во дворце. К счастью, леди Марибет сделала вид, что ничего не заметила. Дверь за ней закрылась неплотно, впустив в лавку дождливую свежесть – снова начиналась непогода.
– Лето вообще в этом году будет? – первым пришел в себя Фолкрит.
– Даже если будет, я его не замечу. Вы собираетесь здесь сидеть весь день? У вас там рыдает безутешная невеста. Или не совсем рыдает. Расскажу вам историю из детства. Как-то в младших классах Сара дружила с мальчиком. Он носил ей шоколадки и отодвигал для нее стул в столовой. Когда мальчик сломал руку и не мог с ней гулять, она нашла себе брутального второклассника, у которого работали все конечности.
– На что ты намекаешь?
– Ни на что. Просто поддерживаю беседу. Как-то неловко завтракать в тишине.
– Так ты мне кофе нальешь или нет?
– Нет.
Пожала плечами и сунула в рот большой кусок шоколада. Не найдя сочувствия и еды у меня, Дрэвис обиженно ушел. Наконец-то!
– Наблюдать за вами – словно в зоопарк ходить, – подал голос Крин.
– И я в нем – главная зверушка? Вот и как понять, кто из них врет?
– А что говорит тебе сердце?
– Оно преимущественно ругается. На самом деле не верю никому. Фолкриты странные и неспроста меня в эту лавку засунули. А с Уиллторном мы знакомы всего ничего. И он уже предлагает мне поискать мать, помочь с жильем.
– Причуды богатых мужчин?
– Скорее свои интересы. Найти бы кого-то, кто сможет вызнать хоть что-то об этом Уиллторне. Но к папе не пойду, а Фолкритам не верю. Плохо быть одной.
– Я попробую послушать в доме Дрэвиса, – нехотя сказал Крин. – Вдруг будут обсуждать.
Простое и, в общем-то, не факт что полезное предложение отозвалось внутри теплом. Хоть кто-то помогает мне потому, что я хорошая. Ну или потому, что кому-то скучно.
– Спасибо!
– Только не целуй зеркало. Когда я висел во дворце, придворные дамы задолбали своими поцелуйчиками, весь был в отпечатках губ.
– Ты висел во дворце?
Крин явно понял, что ляпнул лишнее, поэтому без особых объяснений исчез. Я только вздохнула – до чего странный попался сосед. И не призрак, и не человек.
Как оказался в зеркале, непонятно, хотя ведь явно помнит. Только рассказывать не спешит, что одновременно интригует и немного обижает.
За обычными хлопотами некогда было думать о свидании и сопутствующих проблемах. Я изучала рецепты и придумывала композицию для витрины – из шоколадных цветов и флакончиков с разноцветными зельями. Неожиданно, но занятие успокаивало и отвлекало от мрачных мыслей.
Если подумать, не так уж все было и плохо. Меня даже позвали на завтрак во дворец, а еще лавка, где я работаю, будет участвовать в очень важном празднике. Пожалуй, таким уже можно будет похвастаться в академии. Если я туда, конечно, вернусь.
Из-за плохой погоды я не ждала наплыва клиентов, и поэтому, когда увидела перед дверями лавки в час открытия толпу народа, знатно удивилась. Еще больше удивилась, когда поняла, что все присутствующие – мужчины.
Причем в самом расцвете лет, так сказать. Не студенты – тех видно сразу, да и знакомых у меня среди них много. Самые что ни на есть мужчины рабочего возраста.
Может, они перепутали лавку с… не знаю, табачным магазином? Пивной таверной? Публичным домом? На что еще может намекнуть вечно снующая туда-сюда девица в коротком платье?
– Вы ко мне?
Утвердительно кивнули и дружно ввалились в лавку, переговариваясь. Сути разговора я не улавливала, и наконец до них дошло.
– Мы от Марка, – сообщили мне. – За шоколадом.
Не то чтобы это сильно прояснило ситуацию.
– Подробнее! – потребовала я.
– Марк говорил, здесь продают вкусный острый шоколад. Мы вечером собираемся в покер играть и решили взять на закуску. Можно?
– Нельзя, – вздохнула я. – Ваш Марк последний острый шоколад и сожрал. Даже миску, по-моему, вылизал.
По лавке пронесся полный скорби и разочарования вздох.
– Ну, если полчасика подождете, нового наделаю.
Честно сказать, я надеялась, что они уйдут. Наверняка ведь у коллег Марка много дел, преступники на свободе, надо разозленных алхимичек арестовывать и…
Тут до меня кое-что дошло. Я смутно помнила следователя, который меня арестовал, – тогда взор застилали ярость и обида. Но сейчас почему-то казалось, что у него были длинные светлые волосы. И если это так – убью! Отравлю! Увековечу в гигантской плитке шоколада. Шоколад с мясом – отличная новинка. И плевать, что это мясо недавно ходило, говорило, а еще раньше арестовывало меня.
Следователи не ушли. Рассредоточились по лавке, двое вышли покурить. Странные, конечно, зачем ходить за шоколадом всей толпой? Эдак они никогда не соберутся на свой шабаш, пока вдесятером по всем лавкам пройдутся.
Но мне платили не за рациональные советы, а за шоколад, и пришлось-таки его делать. Сыпала перец со странным ощущением. Что бы я ни делала, все оборачивается в плюс! Хотела напугать клиентов пляшущими кексами? Всем понравилось. Торт в виде селедки? Еще и на чай оставили. Соленая карамель? Благодаря ей иду на завтрак во дворец, а фрейлина тащится от нашей лавки. А сейчас еще шоколада надо намешать, остренького. А ведь хотела потравить Фолкрита.
Никогда такого не было, и вот опять!
Перца насыпала от души. Все равно пьяные будут, так может, разозлившись на плохой совет, Марка побьют…
Я уже разливала шоколад по формам, чтобы с помощью магии остудить его и сделать твердым, когда к толпе мужиков в моем личном пространстве прибавился еще один.
– Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, мы пару часов назад попрощались! У вас что, работы нет?
– Я забыл кошелек, Кексик. А что здесь происходит?
– Поклонники моего таланта.
– Пришли поклониться? – хмыкнул Дрэвис.
Я решила быть выше всего этого и на подколки отныне не отвечать. Тем более что было занятие поинтереснее – остудить шоколад, разломать его на куски и сложить в бумажный пакет. Правда, краем глаза я видела, что хозяин не спешит уходить. Он бродил по залу, будто невзначай присматриваясь к следователям.
Ходил-ходил, пока я работала, и наконец примерился к вазочке с карамельными булочками, которые я испекла к открытию. Вот только взять не успел.
– Мужчи-и-ина, вы мне пройти меша-аете!
Фолкрит аж побледнел, голос явно узнав.
Уже знакомая нам фея недовольно сопела, а Дрэвис перегораживал ей проход.
– Встаньте в очередь! – бросила она ему.
– Да я раньше вас пришел!
– А я раньше определилась. – И мне: – Будьте добры, пастилы и вон тех сливочных помадок.
– Они не диетические! – влез Фолкрит.
– А я уже похудела! – отрезала фея.
Хм, а собственно, зачем я ему в лавке пакости делаю? Он сам отлично справляется с распугиванием клиентов. Преклоняю голову перед мастером и скромно отхожу в сторону.
Но она перестала обращать внимание на мужчину и сосредоточилась на витрине. Я уже успела отдать шоколад следователям, получить пару звонких монет и стала ждать, когда фея определится. Фолкрит маячил позади.
А мне нравилась фея. Грубоватая, но дружелюбная. Хорошо платила, четко говорила, чего хочет, не отказывала себе в удовольствиях. А как лихо ставила на место Дрэвиса! Хотела бы я быть такой. Но только на пять размеров меньше, конечно.
– Вот, пожалуйста. – Я улыбнулась и протянула пакет.
Получила плату и маленькую монетку чаевых. Я не трогала деньги лавки, хотя за моральный ущерб вполне могла требовать компенсацию. И дело было даже не в том, что я боялась обвинений в воровстве. Просто мне принципиально ничего не было нужно от семейства Фолкрит. Отработаю наказание и сбегу, только меня и видели.
Но вот каждую монету, что мне оставляли на чай, я заботливо откладывала к тем, что дал папа. Тратить было некуда, я покупала лишь еду, а остальное пригодится, когда начнется по-настоящему свободная самостоятельная жизнь.
– Новый заказ, кстати.
Фолкрит достал очередной мерзенько-розовый листочек с заданием.
– Опять торт? А мы ведь даже не знаем, выжили ли предыдущие заказчики.
Я не торопилась брать листок, раскладывала по пакетам готовый перцовый шоколад. Ровно десять аккуратненьких ароматных пакетов. За следователями Фолкрит-старший следил со смесью подозрения и бешенства на лице.
Вот как тут не подлить масла в огонь?
– Ваш брат такой душка, – проворковала я. – Привел клиентов, да еще и таких обходительных.
Соизволила наконец взять из рук мужчины листок и прочитала:
– Торт с полостью внутри. Для подачи нанять танцовщицу, которая будет из него выпрыгивать в ответственный момент?
Он невозмутимо кивнул.
– Знаете, если у вас из торта вдруг выпрыгивает танцовщица – это явно безответственный момент. А хотите, я вам лучше тараканов заведу?
– Зачем тараканов?
– Для них тортики размером поменьше можно делать.
– Ведьма!
– Да поняла я, поняла. Чего сразу так орать? Сделаю вам торт. Только без претензий, ибо еще раз напоминаю – я не кондитер.
– У тебя чудненько выходит. Продолжай в том же духе. А лавке нужна реклама, и торт на мальчишник – лучший способ заявить о себе.
Так-так-так. Это уже интересно. На какой такой мальчишник?!
Это, собственно, вслух и спросила.
– На мой, разумеется. Я устраиваю небольшую вечеринку для самых близких друзей.
– А если расскажу невесте, что у вас из торта какая-то девица выскочила?
Вот такого он явно не ждал. Как-то даже растерялся, смерил меня недоверчивым взглядом.
– Вы же не общаетесь.
– Ну, надо же мириться с родственниками. Чем не повод?
– Кексик, я дал тебе заказ, и более того, если выполнишь, всю сумму, что стоит в задании, заберешь себе.
– Если Сара будет спрашивать, скажу, что это была ваша кузина, – тут же сориентировалась я.
Беглого взгляда на листок хватило, чтобы понять: сумма была размером с треть от той, что дал отец. Ради такого можно и торт на мальчишник сделать, и танцовщицу найти. Зато горстка звонких монеток прибавится в копилке. И после окончания отработки я не буду голодать.
Когда Дрэвис ушел, а поток покупателей прекратился до обеда, я занялась уборкой в лавке, насвистывая веселую песенку. И что самое странное – все было только в удовольствие.

Несколько дней все было тихо и спокойно.
Я работала – продавала себе шоколад, читала алхимические книжки с заделом на будущее. Болтала с Крином, гуляла и вела самую обычную жизнь. Даже наказание перестало казаться таким уж невыносимым, особенно когда никто из Фолкритов не заглядывал на огонек.
Они словно испарились, и меня это более чем устраивало. Правда, периодически заходили коллеги Марка – уж очень им понравился мой острый шоколад. Но тем все и ограничивалось. И хоть я знала, что это не продлится долго, все же в глубине души надеялась, что мои злоключения закончились. Так и быть, даже пакостить не стану больше, если все просто оставят меня в покое до следующего лета.
Но, разумеется, Дрэвис Фолкрит про меня не забыл. А когда наконец заявился в лавку, то стало ясно, почему хозяина так долго не было. Он крепко сжимал что-то, напоминающее доску, и странно ухмылялся.
– Что это?
Какое-то нехорошее предчувствие меня посетило, когда я увидела эту дощечку, завернутую в бумагу. Слишком уж довольная была рожа у Фолкрита.
– Вывеска для лавки. Решил немного сменить антураж, так сказать, чтобы внешний вид соответствовал тому, что внутри.
Я потянулась было посмотреть, что там такое, но мужчина не позволил мне приблизиться. В его глазах сверкало такое предвкушение, что мне стало по-настоящему жутко.
– Не покидайте рабочее место, леди Гринвильд, – самодовольно произнес он.
– Так вывеску надо повесить…
– Неужели вы полагаете, что я заставлю хрупкую девушку заниматься тяжелым физическим трудом?
Я едва не рассмеялась. То есть то, что я тут ящики и мешки таскаю, – это так, зарядка. А вывеску приладить, так сразу физический труд? Воистину мужчины порой как дети. Даже если он что-то делает тебе в помощь, непременно надо рядом стоять и хлопать. Без аплодисментов не дождешься.
Пришлось вернуться к измельчению орехов, хотя стук и грохот снаружи отвлекал. Что он там делает? Явно ничего хорошего, ибо что для Дрэвиса Фолкрита счастье, то для ведьмы проблемы.
Спустя полчаса немного уставший, но сияющий Дрэвис вернулся в лавку.
– Готово! – объявил он. – Отныне и навсегда лавка приобрела особый стиль и теперь уж точно отличается от конкурентов.
Я смерила нахала высокомерным взглядом. А чтоб не зазнавался. Но на улицу все же вышла.
Вышла, задрала голову и ахнула, не сдержав эмоций.
– Нравится? – расплылся в улыбке… гад.
Вот как есть гад, чтоб ему зефиром подавиться! На дощечке красовалось гордое и обидное: «Ведьма в шоколаде». Это я-то ведьма в шоколаде?!
– Зря куксишься, Кексик, очень неплохо вышло. И крайне соответствует твоему характеру.
Посмеиваясь, Фолкрит направился прочь из лавки. По виду мужчины складывалось впечатление, будто он только что в лотерее выиграл!
– Да, и не забудь о заказе на завтра. Мальчишник должен быть идеален!
Ага, он мной лавку свою обозвал, а я должна ему торт на мальчишник испечь? Нет уж, не дождется, пусть ищет кого-то еще. Сливочную ведьму, например. Или марципановую чародейку. А ведьма в шоколаде занята, она…
А хотя погодите. Нет-нет-нет, ведьма в шоколаде совершенно свободна и с удовольствием поработает на мальчишнике… ведьмой в шоколаде!
Я негромко хихикнула, представив реакцию Фолкрита на мой торт. Селедка в кружевах его уже радовала, но сейчас я придумала кое-что куда более интересное и масштабное.
– И как он нас обозвал? – флегматично поинтересовался Крин.
– Ведьмой в шоколаде, – буркнула я. – Но месть я уже придумала. И для нее мне надо кое-что купить, так что сегодня закроемся пораньше.
– В обед?
– Ну… сильно пораньше. Где там табличка, что у нас спецзаказ? Заняты мы, мальчишник хозяина планируем.
– Знаешь, – задумчиво протянуло зеркало, – иногда мне кажется, что твоя шляпа тобой управляет!
– Не шляпа, а обстоятельства и окружающие. Я никого не трогаю, если меня не обижают. Но Фолкрит мало того что поддерживает Сару, так еще и меня сюда засунул. Я алхимик, а не кухарка! Так что извините, но я на тропе войны.
– Да тут целый бульвар, – хмыкнул Крин. – Ну, раз ты уходишь, я тоже пойду.
– А куда ты, кстати, исчезаешь?
Он нередко пропадал из обоих зеркал, и меня все больше интересовало, куда именно.
– Сложно объяснить. Это что-то вроде зазеркального пространства.
– И что ты там делаешь?
– Кексик, не задавай вопросов, к ответам на которые не готова. Иди за своим сюрпризом хозяину.
– Ты обо мне знаешь все, а я о тебе почти ничего, – надулась.
– Придет время, и узнаешь. Поторопись, пока не начался обед и сюда не набились жаждущие сладенького толстяки из мэрии.
Напоминание подействовало как нельзя лучше: меня мигом снесло из лавки, только дощечка «Закрыто на спецзаказ» покачивалась от слабого ветерка.
Я уже хорошо разведала обстановку и знала, где купить все нужные ингредиенты. Шоколада было достаточно и в лавке, а вот подставку под торт теперь следовало найти прочнее. Ну и заодно себе купить платье, потому что такой выход торта пропустить никак было нельзя.
Пугало то, что такого размера торты я еще не готовила. Владеть теорией это одно – направил магию, вообразил форму, следишь за температурой. Все просто, как в алхимии, особенно если основной ингредиент уже готов. Но что получится на практике, никогда не угадаешь.
А если не получится, Фолкрит меня убьет.
Домой вернулась к вечеру, нагруженная сумками, свертками и коробками. Крин даже не справился с удивлением и округлил глаза.
– Это что?
– Месть!
Пришлось отдышаться и поужинать, прежде чем взяться за торт. Я смешала килограммов пять шоколада в огромном котле и все время, пока помешивала ароматную сладкую массу, недовольно бурчала под нос:
– Ведьма в шоколаде, понимаешь. Сам он ведьма. В шоколаде.
Крин ржал. Не стесняясь, от души и с удовольствием.
– В шляпе, перед большим котлом, мешаешь двумя руками. Видела бы ты себя со стороны, – фыркнул он.
– Видела бы, если б кое-кто зеркало не занимал.
Но сегодня ему было слишком весело, чтобы обижаться на мои подначки. А еще очень интересно, что получится из этого торта. Последнее меня и саму волновало, и чем ближе был вечер, тем волновало сильнее.
Процесс приготовления шоколада для торта так меня захватил, что я не сразу заметила мужчину, вошедшего в лавку. Он смотрел, как огромной ложкой я мешаю в котле какое-то варево, а черная остроконечная шляпа сползла на глаза. И явно удивлялся тому, как обманчиво первое впечатление.
– Когда мы встретились на вечере, ты показалась мне хрупкой и беззащитной девушкой, которую обижает работодатель. А сейчас мне кажется, что работодателя обижаешь ты. Я застал какой-то жутко секретный ритуал и мне не жить?
– Уиллторн. – Я поправила шляпу и сдула прядку волос, упавшую на глаза. – Привет! Это я заказ делаю.
– А в котле заказчик? – усмехнулся он.
– В котле – шоколад.
Вот совсем незачем было меня доставать в такой ответственный момент.
– Смотрю, вы сменили название.
– А, это все хозяин. Все ждет, что лавка будет приносить прибыль.
– И как?
– Приносит, – вынуждена была признаться.
– Только потому, что здесь работаешь ты.
А вот это было уже мило, и я даже расцвела. Тем более что потом Уиллторн достал из-за спины маленький симпатичный букетик из сверкающих колокольчиков. Словно хрустальные, цветочки блестели в вечернем солнце и радовали глаз.
– Спасибо!
Я так обрадовалась неожиданному подарку, что забыла о шоколаде напрочь. Бегала ставить цветы в вазу (вазу не нашла, пришлось приспособить мензурку), потом усаживала Уиллторна и наливала ему чаю. И только когда гость оказался напоен, накормлен и отблагодарен, вернулась к торту.
– Так что это все-таки?
– Торт на мальчишник Фолкрита. Большой шоколадный котелок с… э-э-э, начинкой, скажем так.
– А какая начинка?
Мясная – чуть было не ляпнула я, но решила в коварные планы мести поклонника не посвящать. Вдруг он еще разумнее Крина и начнет меня отговаривать? А я никак не была готова отступиться от гениального плана.
И еще я слегка боялась, что сейчас явится Дрэвис и застанет нас за милой беседой. Совершенно точно – в восторг не придет.
– Дейзи, я ведь пришел не просто поболтать, – вдруг сказал Уиллторн.
Я напряглась. Вдруг вспомнила, что перед тем, как расстаться, он обещал найти сведения о моей маме. Стало как-то нехорошо и беспокойно. Но мои подозрения не оправдались:
– Хотел договориться с тобой о втором свидании. С которого меня никто не сдернет. Уж об этом я позабочусь, поверь. Я думал о театре, но представляешь – летом у них гастроли. Может, сходим прогуляться и перекусить?
Снаружи вдруг что-то словно провело острым предметом по камню. Я встрепенулась.
– Я не против, но не сегодня – слишком много работы. Главное, чтобы свидание не совпало с днем, когда принца будут показывать народу. Я работаю.
– О, я тоже. Думаю, мы выберем день до этого знаменательного события, ты ведь не против?
Я против не была и, сговорившись предварительно, мы расстались. Уиллторн отправился по своим делам, а я вернулась к торту-котелку. Шоколадная масса как раз загустела и была готова к формированию.
– Тебе он нравится? – спросил Крин.
К внезапным появлениям зеркала я уже привыкла и почти не вздрагивала, когда вдруг вместо отражения из стены на тебя смотрел фиолетововолосый.
– Он приятный.
– А этого достаточно, чтобы ходить на свидания?
– На первые – да! Чего ты ко мне пристал? Я не знаю. Он милый, вежливый, носит цветы, выгуливает, рассказывает интересности. Без понятия, почему люди ходят на свидания.
– Ты не избалована хорошим отношением.
– Как будто ты много понимаешь в отношениях, – огрызнулась я.
Крин умолк, то ли обидевшись, то ли задумавшись. И хорошо, ибо формирование из шоколада вменяемого котелка требовало концентрации. Нельзя, чтобы вышло, как с кексами. Сюрприз на мальчишнике должен обеспечить не кривой торт.
Формировать что-то сложное было делом затратным. Кулон, показывающий уровень магии, опустел наполовину, а я почувствовала такой голод, что готова была на месте получившийся торт и сожрать. Но что ни говори, а котелок получился – загляденье! Идеально ровный, темный, полый. А уж как пах шоколадом! Нет, все же я – очень ответственная ведьма.
Сказали приготовить вкусный торт – я приготовила. Ну и подумаешь, что он из цельного куска шоколада. Сладкий? Сладкий. Девушка оттуда выпрыгнет? Выпрыгнет.
Главное, чтобы эту девушку потом в этом котле не похоронили.
Наспех поела и отправилась наверх, высыпаться. Предстоял долгий день… точнее – вечер.

Дрэвис Фолкрит не управлял бы состоянием своей семьи, если бы не подходил к работе ответственно. К организации мальчишника он подошел с такой же скрупулезностью.
В обед пришли рабочие и поинтересовались, где они могут забрать торт для господина Фолкрита. На что я ткнула пальцем в уже затвердевший котелок и поинтересовалась, куда должна будет подойти танцовщица все для того же господина. Рабочие сверились с записями и выдали мне бумажку с адресом, а еще со временем, когда будут подавать торт. Кстати, к десерту мальчишник переходил на удивление рано.
Хихикнула – трезвые все будут.
В общем, остаток дня посвятила приведению в порядок начинки. Приняла долгий (хоть и до ужаса холодный) душ, сделала маску для волос, для лица, натерлась маслами от и до, подпилила ногти, завила ресницы. В общем, посвятила день себе, любимой, и уже к шести вечера была готова блистать. Красовалась перед Крином в новом платье и крутила на голове шляпу.
Ту самую, ведьминскую, без которой и месть не месть.
– Ну, как я тебе?
Друг внимательно рассмотрел платье, что я купила. Нежно-кремового цвета (я же начинка для тортика, я должна быть сливочной), куда более взрослое, чем все эти юбки-колокольчики. Прямое, с расшитым бисером вырезом. Вместе со шляпой смотрелось довольно забавно.
– Не боишься, что тебя прямо с мальчишника увезут под венец?
– Не успеют. Пока от шока отходят, я уже смоюсь.
– Ох и рисковая ты ведьма. Вот зря говоришь, что не темная. Есть в тебе что-то, может, кто из предков был.
– Может и был, мать-то свою, как выяснилось, я не знаю. Ладно, зеркало, не поминай лихом. Как вернусь, тебя позову.
– О, я узнаю о твоем возвращении по воплям хозяина.
У порога обернулась и показала ему язык.
Дабы не найти приключений на мягкое место, я закуталась в плащ, а шляпу несла в сумке. Если меня кто-то увидит раньше времени, сюрприз может быть испорчен, а зачем же портить мальчишник дорогому работодателю? Сюрприз, он на то и сюрприз, чтобы быть угрозой сердечного приступа.
Фолкрит устраивал мальчишник в том же здании, что и прием, на котором мы познакомились с Уиллторном. Только на первом этаже – там был небольшой зал со столом. Перед ним, на фоне большого окна, в которое смотрели две яркие белоснежные луны, было много места. Явно для тортика.
Я поспешила на кухню, чтобы меня не увидел Фолкрит. Надеюсь, ему не придет в голову проверять торт перед подачей и уж тем более оценивать девушку. А то мне влетит. Нет, мне и так влетит, но хотелось бы перед этим получить дозу мстительного удовольствия.
– Вы девушка из торта? – ко мне подошел мужчина в темно-синем смокинге.
– Она самая. Ведьма в шоколаде!
Достала и нахлобучила на голову шляпу. Сочли за сценический образ.
– Будьте готовы к десяти. С десертом просили не затягивать.
Постепенно вокруг начал суетиться народ. Я с любопытством наблюдала за работой кухни и прямо поражалась. Вот он, мир искушенных и богатых. Какие только закуски не выносили в зал! Даже я, выросшая не в самой бедной семье, некоторых не знала.
Боялась выглядывать в зал, но слышала доносящийся оттуда мужской смех. Когда до моего выхода осталось полчаса, я полезла в котелок. Он был достаточно вместительный для маленькой худенькой ведьмы, так что я поместилась там вместе со всеми нужными атрибутами. С трудом удавалось сдерживаться и не хихикать. Ржущий котелок поразит гостей куда меньше, чем я.
Сколько сидела в шоколадном котелке, не знаю. Но пока думала о всякой ерунде, затосковала. Фолкрит там веселился, предвкушал свадьбу. Мне не было дела до успехов Сары, но все же я немного завидовала. Не браку с этим болваном, конечно, а… не знаю, вниманию. Всеобщей любви, которая будет окружать сестру на церемонии. Нормальному дому, в который она отправится жить.
Я бы все отдала за горячую большую ванну! Чтобы с пеной, солью и маленькими мыльными розочками, которые растворяются прямо в руках и окутывают тебя легким цветочным ароматом. А после ванны – постель. С прохладными белоснежными простынями, легким одеялом. Лежать и смотреть в окно на небо. Отдыхать, зная, что не надо наутро подрываться и снова вставать за прилавок.
Пришлось клятвенно пообещать себе, что все это будет. Вот закончу с отработкой, перееду – и все будет. И ванна, и простыни, и небо в окошке.
Рядом послышалось какое-то шевеление.
– Девушка из торта, вы готовы?
– Готова! – бодро отозвалась я.
Затем торт куда-то повезли – об этом сообщили вибрация и шум. Я затаила дыхание, чтобы не пропустить момент. Некоторое время все было тихо, торт остановился, я приготовилась к выходу.
– Десерт, господин Фолкрит.
Тут же послышался голос многоуважаемого (на самом деле не очень) хозяина. У меня чуть сердце не выпрыгнуло от волнения. Пришлось себя обругать.
Я что, серьезно волнуюсь перед гадостью Дрэвису Фолкриту?
– Что ж, господа, еще один сюрприз нашего вечера! – услышала я его голос.
Мой выход. Триумфальный, можно сказать. Громко зазвучала музыка, я подняла руки – раздались аплодисменты.
Вслед за руками вылезла я и с криком «Тада-а-ам!» встала в полный рост. Шляпа кокетливо завалилась набок.
Обалдел только Фолкрит, остальные бурно захлопали. Я сияла, улыбалась – золото, а не ведьма!
– Кексик, какого демона?! – рявкнул хозяин вечера. – Я просил танцовщицу.
– Не успела. Торт был сложный, пришлось выкручиваться. Ведьма в шоколаде из торта выпрыгнула! Задание исполнено.
У него чуть крышечка не уехала, так чайник кипел. Только при друзьях сдерживался.
– Ладно. Ладно, ведьма. Раздевайся!
У меня аж шляпа вздрогнула, хотя сказали это явно не ей.
– С чего это?!
– С того, что я заказывал танцовщицу. Вот раздевайся и танцуй!
– А я танцевать не умею.
– Тогда просто раздевайся. Мы хотели голую танцовщицу. Сама виновата.
Я снова одарила всех очаровательной улыбкой.
– А вот это я предусмотрела!
На миг скрылась в котелке, подхватив заранее приготовленный сверток. Потом вылезла из торта, подошла к каждому гостю и вручила по небольшому плакату.
– Урвала в книжном. Одинаковых не нашла, так что посмотрите – и меняйтесь. Видите? Вместо одной голой бабы я вам показала десять. Все по заданию.
Остановилась перед Фолкритом, заботливо положила плакат с нарисованной фривольной девицей и ему. А потом выставила вперед руку, ладошкой кверху.
– Чего? – не понял мужчина.
– Оплату по договору, пожалуйста.
– Ведьма!
– Что? Все по списку. Торт? Есть. Выпрыгивающая девушка? Есть. Голая девушка? Целых десять! С танцем, правда, не сложилось – можете за него не платить.
А вот теперь – бежим!
Енот с ней, с оплатой, надо делать ноги, пока торт из шоколадного и впрямь не превратился в шоколадно-мясной. Но я и это предусмотрела: никаких каблуков, только удобные лодочки. Бежим-бежим-бежим! Прочь из зала, вниз по лестнице, мимо обалдевших подавальщиков в белоснежных рубашках.
На улицу, на свежий ночной воздух – и домой! Вряд ли Фолкрит решит прерывать свой мальчишник, так что отсижусь. А наутро убивать меня уже не получится, меня защитят покупатели.
– Кексик, стой! – донеслось сзади.
Упс…
Кто-то наплевал на мальчишник и решил брать добычу, пока она еще рядом. Пришлось ускориться. Тут-то я всерьез и перепугалась. Если Фолкрит оставил вечеринку, чтобы меня догнать, на этой вечеринке я буду вторым горячим. Еще сверху помидорок накидают и с вином подадут.
Надо было во что бы то ни стало сбежать! Поэтому я решила отклониться от маршрута и свернула в какой-то переулок между двумя огромными несуразными домами.
Свернула и тут же пожалела. Буквально в нескольких метрах, там, где свет уличного фонаря уже не касался брусчатки, стояла компания из неопрятного вида парней. Я не успела развернуться и вообще сообразить, что происходит, как уже была окружена.
– Так-так-так, – протянул один из них, отбрасывая в сторону сигарету. – Какая очаровательная ведьмочка нам попалась.
Очаровательная ведьмочка лишилась дара речи и беспомощно оглянулась. Но все пути к отступлению были отрезаны. Шляпа тихонько зарычала.
– Ну пойдем, познакомимся.
Чья-то рука потянулась к моему плечу, но коснуться не успела. Ближайшего парня отбросило яркой вспышкой. Остальные быстро встали в боевые позиции.
– Кексик, – сквозь зубы процедил злющий как тысячи демонов Фолкрит.
Без лишних слов я юркнула к нему за спину, а уже оттуда осторожно выглянула.
– Пятеро на одного, – усмехнулся тот, что пытался меня полапать.
– На двоих, – тихонько пробурчала я.
Лихорадочно вспоминала, что я умею. Получалось, что ничего. Надо было заколдовать торт-котелок и убегать прямо в нем. Вот бы народ повеселился: бежит по улице шоколадный котел, а в нем сидит девица в ведьминской шляпе и понукает. Зато точно никто бы не пристал.
– Ребята, я таких, как вы, десятками даже в студенчестве укладывал. Не искушайте судьбу.
И почему-то поверила – уложит. Никогда не видела Дрэвиса таким серьезным, но сейчас была жуть как благодарна.
Лучше пусть он меня убивает, чем они. Кстати, наверняка же Фолкрит должен сдать меня после отработки в целости и сохранности. Но мне жуть как не хотелось смотреть на эту драку. Поэтому вредная ведьма во мне вдруг громко произнесла (и сама, надо сказать, удивилась):
– Пойду позову стражу!
Парней как ветром сдуло, я не успела и нескольких шагов сделать. Стража периодически патрулировала улицы, найти ее представителя не составило бы труда. И одно дело вляпаться в драку в темном переулке, а другое – заиметь обвинения не пойми в чем.
– Кексик, вот зачем ты лезешь?
– В смысле? Я нас спасала!
– Ты меня опозорила. Мужчины не жалуются страже.
– Ну так вы и не жаловались. Жаловалась я.
Дрэвис закатил глаза. Он вцепился в мое запястье и буквально силой потащил обратно на освещенную улицу. И по ней зашагал к «Ведьме в шоколаде».
– Знаешь, вот есть домашние хозяйки – девушки, которые ведут быт и следят за детьми. А ты дикая хозяйка! Не только быт не ведешь, но и все вокруг разрушаешь!
– Я ничего не разрушала. Я вам торт сделала!
– И не удержалась от гадости, да? Полегчало?
– Нет! Еще бы с удовольствием напакостила, да идеи кончились!
– Так, а зачем стражу звала? Надо было отправиться развлекаться в той чудной компании. Ты же этого добивалась, приехав в торте полуголой.
– Что-о-о?! – это слово именно в такой интонации, похоже, становилось моим самым употребляемым.
– А что? – притворно удивился Фолкрит. – Я думал, ты благовоспитанная ведьма. А благовоспитанные ведьмы в откровенных платьях в тортах не разъезжают.
– А это был благовоспитанный торт!
– Я заметил.
Некоторое время мы шли молча. Вернее, шел Фолкрит, а я за ним практически неслась. Разъяренный мужчина совершенно не сопоставлял скорости. Вот все же прав был Крин – о моем возвращении он узнает по воплям хозяина.
В платье ночью было прохладно. Лето, хоть и вступило в законные права, не торопилось становиться жарким. С утра и ночами стояла такая погода, что хоть в шубу кутайся, а плащ, как назло, остался в ресторане.
– Да пустите вы меня! – с трудом вырвала конечность из захвата Фолкрита. – Никуда я не сбегу!
– Один раз попыталась, на второй веры нет.
И снова в меня вцепился.
– Да я живу у вас в лавке, куда мне деваться-то, на улице, что ли, спать?
– Для человека, который живет в моей лавке, ты слишком распоясалась. Надо было взяться за твое воспитание раньше.
Очень захотелось его стукнуть. Вот прямо взять и чем-нибудь тяжелым по белобрысой головушке дать. А потом жалеть, супчиками отпаивать и заодно вбивать прописную истину: не надо воспитывать ведьм, они и так слишком воспитанные – законодательство все ж обязывает.
Мы не дошли буквально пару сотен метров – я запнулась о выступивший камень и подвернула ногу. Пришлось Дрэвису остановиться. Я с невольно выступившими слезами на глазах потирала лодыжку.
– Что? – с глухим раздражением поинтересовался Фолкрит.
– Бо-о-ольно! – жалобно протянула я. – Подумала и добавила: – А еще холодно.
– Ты бы еще откровеннее платье нацепила.
– Да что вы к моему платью-то привязались! Захотела и надела. Я ваш сотрудник, а не собственность! Что хочу, то ношу!
– Разумеется, если цель – чтобы на тебя все пялились.
– А вам какое дело, кто на меня пялится? Я девушка незамужняя, не обремененная долгом перед родом. Свободная ведьма, открытая для новых знакомств.
– Открытая, значит?
Он опасно приблизился. Но я не дрогнула. Нутром чуяла – отступать нельзя, засчитают за поражение.
– Более чем.
– Так а чего же ты меня не соблазняешь? Я ведь куда привлекательнее всех, кто тебе доступен.
– Это вам Сара сказала? – фыркнула я. – Не слушайте ее, у нее черный пояс по вранью.
Теперь мы стояли настолько близко, что я чувствовала тепло, исходящее от мужчины. И невольно тянулась поближе, так как уже основательно замерзла. Фолкрит вдруг снял пиджак и накинул мне на плечи, отчего я чуть не замурчала – пиджак был теплый и большой. Сразу стало тепло и почти хорошо.
– Значит, то, что ты сегодня сделала, для тебя норма? Может, повторишь на бис исключительно для меня?
– Все в рамках трудовых обязанностей.
– Мы можем договориться и расширить их.
– За кого вы меня принимаете?
В следующий момент меня вдруг поцеловали.
Мягко, настойчиво и очень горячо, обжигая губы, мешая дышать. Я никогда еще не целовалась, замерла, шокированная, растерянная. А Дрэвис с каждой секундой заставлял словно падать куда-то, где нет ничего, кроме нового и ошеломляющего касания чужих губ. Чужих и в то же время очень желанных.
Ни разу в жизни я еще не чувствовала, как сладко сжимается все внутри, как замирает сердце и поцелуй становится не просто прикосновением губ, а чем-то очень личным, почти болезненным. Сама не заметила, как руками обвила шею мужчины и неумело, осторожно на поцелуй ответила.
Чем вызвала едва слышный короткий стон. Талию сжали крепче, язык скользнул по моим губам.
Собраться с силами и оттолкнуть его было очень сложно, но я все же решилась. И тут же отступила, задыхаясь, пытаясь вернуть себе ориентацию в пространстве.
– Что вы себе позволяете! – выдохнула я.
– Это ты мне позволила.
– Вы помолвлены!
– Но не женат.
– Это аморально.
– Что? Целовать сестру невесты? А если мне хочется?
– А вы всегда делаете то, что вам хочется? Для вас совсем нет понятия долга? Уважения к невесте?
– Вы ненавидите друг друга.
– Считаете, я из-за ненависти к Саре прыгну к вам в объятия?
Вложила в голос максимум презрения. Оно подействовало, как ушат ледяной воды. Голос Дрэвиса сделался бесстрастным.
– Тебе нужно научиться оценивать последствия своих действий, Кексик. Предлагая что-то, будь готова к тому, что кто-то примет. И на моем месте в следующий раз может быть тот, кто не станет с тобой играть в игры.
Обида разлилась внутри мерзкой горечью.
– Боюсь, вашим надеждам не суждено сбыться. Скорее всего, это будет Уиллторн, а уж у него-то, в отличие от вас, есть понятия чести и воспитания.
И без того темные глаза Дрэвиса стали почти черными. Я испуганно оглянулась в отчаянной попытке понять, смогу ли добежать до лавки и там закрыться. Зря! Зря я упомянула Уиллторна.
– Что ж, леди Гринвильд, – хмыкнул мужчина. – Я тебя услышал. И требую извинений.
– За что извинений? – Голос у меня сорвался.
– Ты испортила мне вечер, выставила меня посмешищем перед друзьями, подвергла нас обоих опасности. Когда я соглашался помочь Градду и предоставить места для общественных работ, я никак не думал, что мне попадешься ты. И если бы только знал, сколько с тобой проблем, – не пустил бы даже на порог своего дома!
Мрачные мысли всегда настигали внезапно, вот и сейчас вместо ярости вдруг накатило какое-то обреченное понимание, что Фолкрит в общем-то прав. Со мной всегда были проблемы, что дома, что в лавке. Домой я таскала алхимические штуки, которые ненавидела мама, вместо посиделок с подружками бегала с соседскими мальчишками. Да и папа наверняка натерпелся за годы жизни, ведь мама была вынуждена растить чужого ребенка, как напоминание о предательстве мужа.
Поэтому я молчала. А что тут скажешь? Я не знала, как стать правильной. Нужной, доброй, веселой. Как сделать так, чтобы при виде тебя люди не закатывали глаза, а улыбались.
– Я требую извинений. Иначе выметайся из лавки и живи где хочешь. Хочешь – отправляйся в камеру, хочешь – проси прощения у родителей. Мне плевать.
Совершенно некстати на глаза выступили слезы. С нечеловеческим усилием я подняла голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза, и сдавленно произнесла:
– Извините меня.
Потом поняла – больше не могу. Если еще хоть на секунду останусь рядом с ним, разревусь и сойду с ума! Поэтому развернулась и припустила к лавке, забыв вернуть пиджак. Но на этот раз меня никто не преследовал.
Ближе к двери рыдания все же подступили, и я закрывалась, уже всхлипывая. Сил отползти подальше не было, села на пол прямо у входа и спрятала лицо. Надо было прореветься, все равно никто не видит.
Ну, или почти никто…
– Кексик, что случилось?
Голос у Крина, как ни странно, был совсем не ехидный, а будто бы обеспокоенный.
– Ничего, – в перерывах между всхлипами удалось сказать мне. – Устала.
– От чего ты устала, Кексик?
– От всего устала. Жить одна устала. Работать без выходных устала. Бояться устала. Воевать со всеми устала. Ну не нужна я вам, ну так отстаньте, чего вы мучаете!
Потом был поток непереводимых попыток вкратце объяснить, что случилось. Но зеркало ничего не поняло и только испуганно на меня смотрело. А я никак не могла успокоиться. Думала, если побешу Фолкрита, будет проще. Но почему-то сколько бы гадостей ни делала, легче-то не становилось.
Я наспех умылась и выпила мятного чаю, чтобы прекратить истерику. Немного меньше стала болеть голова. Можно было сварить успокаивающее зелье, но я не была уверена, что хватит сил. Чувствовала себя выжатой как лимон. Едва доползла до второго этажа и рухнула на матрас как была, в платье и пиджаке.
От пиджака шел приятный запах, чем-то напоминающий кофе. Одеяло, теплое и тяжелое, надежно скрыло меня от всего мира.
– Кексик, быть может, пойдешь в хорошую гостиницу? – осторожно предложил Крин. – Светлейшая с ними, с деньгами, еще заработаешь. Здесь тебе плохо.
– Я боюсь идти ночью, – прошептала я.
– И то верно. Но меня беспокоит твое состояние.
– Я в порядке, Крин. Не волнуйся. Я просто не знаю, что мне делать дальше, понимаешь? Не знаю, куда идти.
– В твоем возрасте многие боятся того, что их ждет дальше. А уж тебя вообще все бросили. Надо пережить, Дейзи. Стиснуть зубы, всех победить и потом смеяться над теми, кто не верил, что ты способна на многое. Надо просто пережить.
– Я попробую. Правда попробую.
– Ты ж моя несчастная ведьма, – тяжело вздохнул Крин. – И чего он к тебе привязался.
– Это был мой первый поцелуй.
– Будет у тебя еще этих поцелуев. Море и маленькое озеро. Спи, Кексик. Надо отдыхать, а завтра чтобы встала и всех бесила своим цветущим видом. Поняла?
Хороший он был. Если бы не Крин, я взвыла бы раньше от одиночества. Когда есть с кем поболтать, особо не лелеешь собственные обиды. Да и поддержка друга из зеркала была как нельзя кстати. Складывалось впечатление, что я нужна хоть кому-то, пусть он и живет в таинственном зазеркалье.
Сон был беспокойный и словно поверхностный. Мне казалось, я вовсе не сплю, потому что я слышала все, что происходило за окном. Там поднялся какой-то ураган, ветки били по задней стене дома, а их причудливые тени маячили за окном, немного пугая.
Но все же сознание было заторможено. Я не сразу поняла, что в комнате кто-то есть. Сил пугаться не было, даже когда этот кто-то сел на мой матрас и погладил меня по голове.
– Кексик, ты спишь?
Что ж, Кексиком меня называли всего двое. И если это не Крин вдруг вылез из зеркала и решил пообниматься, то да, я сплю.
– Кексик, прости меня. Я не хотел тебя обижать, просто очень разозлился. Не переживай.
Он наклонился и коснулся губами моей шеи. Легкий, почти невесомый поцелуй. И я против собственной воли вздрогнула.
– Я тебя не выгоню, что бы ни говорил. Но какая же ты вредина! И мертвого достанешь, знаешь об этом?
Решила отмалчиваться, чтобы уж совсем расклеившейся не выглядеть. Кто его знает, искренне извиняться пришел или тактику меняет? Ну и просто по-человечески не хотелось рыдать перед сестричкиным женихом, даже если он вдруг пришел целоваться.
Но Дрэвис Фолкрит плевать хотел на мои соображения. Поднять худенькую девицу, усадить и сгрести в объятия – две секунды усилий.
– От тебя шоколадом пахнет, – сообщили мне. – И как вот тебя по-другому назвать?
– Кто-то путает причину со следствием, – не выдержала и пробурчала.
– Ах, то есть, если бы я тебе вывеску не приколотил, ты бы в котелок не полезла?
– Не-е-ет.
– А если я тебя назову «Ведьма под взбитыми сливками», ты ими обмажешься?
Вот как с ним общаться и, главное, зачем? Я возмущенно засопела. Из-за того, что нос был забит, получилось смешно. Некоторое время мы сидели молча, только в полной тишине слышались завывания ветра снаружи.
– Я твой котелок даже не попробовал. Сладкого хочется.
Непрозрачный намек был мной проигнорирован. Хочет сладкого – пусть идет вниз, там можно обожраться на пару лет вперед.
– Нога болит?
Прислушалась к себе. Лодыжка совсем немного ныла, в расстроенных чувствах я даже о ней забыла. Но все же кивнула. Дрэвис уложил меня на матрас и принялся растирать замерзшую ноющую конечность. От его пальцев по телу распространялось приятное тепло.
Вырываться не хотелось, да и силы куда-то словно испарились. Так что я просто лежала, погруженная в свои мысли. Постепенно снова засыпала и не особо этому противилась. Может, утром все покажется ерундовым, а новый день принесет новые события.
Рано или поздно эти события будут хорошими.

Уиллторна всегда бесили мелкие камушки, попадавшие в идеально работающий механизм. Он принимал и даже уважал больших игроков, которые одним своим присутствием меняли расклад сил, но ненавидел мелких сошек, из-за которых нужно было совершать дополнительные телодвижения.
Самое мерзкое, что он так до конца и не сообразил, кто из всей честной компании мог стать этим камушком. Но искал, рыл носом землю и пытался подобраться к лавке Фолкрита. Она была ему нужна, место возле лавки идеально для нападения умбрин. И стража королевы не должна успеть среагировать на случившееся.
Правильное место – одна треть успеха, правильное время – вторая, а завершит начатое его сила, которая постепенно росла. Но лишь при условии, если никто не помешает. Чтобы свести помехи к минимуму, Уиллторн решил действовать.
– Я слушаю тебя.
Тень, клубившаяся у двери, приняла форму помощника.
– Следил за ведьмой несколько дней. Лавку почти не покидает, если и уходит, то на час-два. Еще за ней постоянно следит младший Фолкрит. Куда бы она ни пошла. Причем раньше он следил за лавкой, а сейчас бегает за девчонкой и никуда ее одну не отпускает.
– Приоритеты поменялись, – с усмешкой кивнул Уиллторн. – Братик попросил присмотреть за приглянувшейся девицей. Не верю я, что с Сарой Гринвильд у Дрэвиса и впрямь намечается свадьба. Скорее, они вышли на след их отца и крутятся возле семейки. Ну а Дейзи ему нравится, так что неудивительно, что теперь охраняют ее, а не лавку. Значит, первоочередная задача – выманить ведьму дольше чем на пару часов?
– Если ты и впрямь хочешь, чтобы я поселил умбрину и она там жила, не выдавая себя, то да. Мне надо часа четыре, как минимум.
– Значит, завтра приглашу ведьмочку на свидание. Пока мы развлекаемся, сделай все, что нужно. И кстати, что там с ее матерью?
Помощник покачал головой.
– Даже если ты ей все расскажешь – они слишком мало знакомы. К тому же я не уверен, что Дейзи побежит выяснять отношения.
– Жа-а-аль, – протянул Уиллторн. – Возможность открывалась просто шикарная. И почему мы не проверили их семью раньше? Такая близость к короне. Можно было вообще обойтись без умбрин, а просто подсунуть леди Марибет потерянную дочурку. Ладно, до церемонии совсем немного времени. Если удастся заполучить лавку, хотя бы осторожно, считай, победа в кармане.
Уиллторн поднялся.
– Пойду готовиться к свиданию с нашей ведьмочкой. Есть идеи, как ее развлечь?
Вопрос, правда, был больше риторический. Уж сладить с девушкой проблему не составит. Главное – ненароком не влюбиться. Роман со смертной – такая головная боль, право слово…

– Крин, почему так болит голова-а-а? – простонала я, валяясь утром на матрасе.
Одна, в платье, под одеялом и чужим пиджаком. Шляпа валялась рядом, мензурки обеспокоенно попискивали на полке, глядя на хозяйку. Ощущение, что я накануне не рыдала, а пила.
– Еще бы, столько переживаний на бедную голову. Выпей зелья и не открывай сегодня лавку.
– Наругают.
– Кексик, после вчерашнего тебя не только не наругают, но и поощрят. Ты крепко напугала хозяина.
При упоминании Фолкрита и нашей с ним интересной беседы щеки залила краска.
– Никого я не пугала. Просто расстроилась.
– Ну вот и он расстроился. Сидел возле тебя, сторожил. Под утро сожрал три кекса и ушел. Но думаю, еще вернется. Вчера ты была неадекватна для разговора, однако он зреет.
Поморщилась и облизала пересохшие губы. Устраивать на ночь истерики вредно для красоты и здоровья. Чтобы привести себя в порядок, мне понадобился добрый час. В кои-то веки ледяной душ показался бодрящим. Я даже накрасилась сильнее обычного, чтобы скрыть последствия слез и усталости. В конце концов из зеркала на меня уставилась привычная Дейзи, только какая-то сонная и недовольная.
Голодная к тому же.
Но не успела я спуститься вниз, как хлипкая деревянная дверь затряслась от ударов. Они тут же отозвались головной болью, и я моментально возненавидела того, кто решил явиться в столь ранний…
– Я проспала до обеда?! – воскликнула, взглянув на часы.
– Да, и к тебе не первый раз стучатся. Я решил тебя не будить: у хозяев есть ключи, а остальные личности нам неинтересны.
Что ж, раз сама судьба против работы сегодня, отправлю покупателей восвояси.
– Извините, мы закрыты на учет…
Уиллторн, улыбаясь, протянул мне картонную коробку, перевязанную миленькой зеленой ленточкой.
– Привет, Дейзи. Я не смог дождаться назначенной даты и хотел бы пригласить тебя пообедать сегодня.
– Боюсь, сегодня я немного не в форме. И работы очень много. Извини, Уиллторн…
– Дейзи! – Он обворожительно улыбнулся и мягко, но настойчиво не позволил мне закрыть дверь. – Пожалуйста! Неужели твоя работа не может подождать пару часов? Буквально завтра на меня свалятся такие дела, что я вряд ли смогу вырваться пообедать. А провести время с тобой мне очень хочется. Я чувствую, что, если пропаду еще раз, ты уже не дашь мне второго шанса.
– Ладно, – вздохнула я. – Но сначала идем к аптекарю за зельем от головной боли.
Я заперла лавку на ключ и направилась к аптекарской лавке. Довольный Уиллторн не отставал, так что в помещение, где внезапно не оказалось очереди, мы вошли одновременно.
– Госпожа ведьма! – Аптекарь подобрался. – Вам снова рассольчику?
Очень захотелось удариться головой о стену. Интересно, что подумает Уиллторн? Что я беспробудно пью и бегаю по утрам за рассолом? Он, конечно, вид имел невозмутимый и никак не отреагировал на слова аптекаря. Но я-то видела, что сушеными перьями годморстенской вороны заинтересовался не слишком искренне.
Быстро взяла зелье и буквально силой впихнула плату. По-моему, деньги аптекарь взял лишь из страха – я сделала такое лицо, что впору было его непослушным детям, как бабайку, показывать. Настроение было на нуле, и даже прошедшая после пары глотков боль его не исправила.
– Чудный сегодня день, правда?
Я задрала голову – небо было серое. Ну, под стать настроению зато.
– Куда пойдем? – спросила я, чтобы немного отвлечься.
– Вкусный обед и чудное зрелище. Это частная ресторация в центре Градда. Посмотрим, как устанавливают торжественную арку.
Торжественная арка… что-то я о ней точно слышала. Через арку проходили все парады и шествия. И принца вскоре должны были пронести, к слову – маршрут церемонии оканчивался сразу за этой аркой. Ее как раз должны были отстроить. Прошлая была жутко древняя и развалилась во время шквалистого ветра, чудом не задавив протестную акцию «Фабрикам – бой!».
Пока шли по улице, я вдруг обнаружила, что все еще держу в руках коробку, что принес Уиллторн. Она была довольно тяжелая, и я тут же заинтересовалась, что там такое.
– Десерт, – пояснил мужчина.
– Да, в шоколадной лавке со сладостями напряг, – не удержалась.
– А он не шоколадный. Поверь, тебе понравится.
Пожала плечами – ему виднее. Пришлось как-то заставлять себя радоваться прогулке, искать в душе ответ на приятности, которые делал Уиллторн. И он мне даже нравился. Если бы все мысли не занимал Дрэвис Фолкрит, устроивший мне встряску.
У одного из домов Уиллторн остановился. Не было ни вывески, ни оформленного крылечка – обычный дом в пять этажей, каких в центра Градда была уйма. Я немного напряглась, но вошла. Обычный холл, чистый и уютный. К нам подошла женщина в строгом темном платье и поклонилась.
– Я бронировал верхний столик, – сказал Уиллторн.
– Следуйте за мной.
Мы поднялись по широкой светлой лестнице, преодолели несколько переходов и вдруг оказались на крыше. Она была укрыта магическим куполом, поэтому я не чувствовала ветра и прохлады. Но с нее открывался потрясающий вид на весь центр Градда, в том числе на дворец и площадь, на которой собирались возводить эту арку.
Я подошла к самому краю и заглянула вниз. Высота была не слишком большой, но все же дыхание перехватывало.
– Красиво, – улыбнулась я впервые за день.
– Скоро будет еще лучше. Я видел, как устанавливали первую арку…
– В смысле? – обалдела я. – Это же было несколько сотен лет назад!
– На иллюстрациях, разумеется, – хмыкнул Уиллторн. – В архиве их полно, в академии я изучал историю архитектуры. Тогда Градд был намного меньше, маги были слабее. Сейчас есть негласное правило – по мере возможностей все магические действия на глазах широкой публики производить как можно эффектнее. Мне очень интересно, что получится с аркой.
Я пожалела, что не оделась торжественнее. Место, хоть внешне совсем не напоминало ресторан, оказалось первоклассное. Я даже не заметила, как подали закуски. Но когда попробовала совершенно изумительный морской салат, мигом забыла обо всех неудачах этого дня.
– Здесь не так просто заказать столик.
Еще бы, на всей крыше он был единственный, рассчитанный только на двоих.
– И как тебе это удалось?
– Связи, – улыбнулся мужчина. – Как-нибудь, когда я разгребу дела, сходим сюда ночью. Огни ночного Градда прекрасны.
Движение на площади началось, когда мы приступили к горячему. Я наслаждалась мясом, и вдруг площадь осветилась ярким голубоватым цветом. На платформы, парящие в нескольких метрах над землей, поднялись маги-архитекторы. Платформы служили своеобразной подпиткой сил – без них магия быстро бы иссякла, принеся обладателям серьезные проблемы со здоровьем.
Медленно в воздух поднялись составные части арки, подсветка каждой имела свой цвет. Неторопливые, плавные движения магов – и огромные каменные глыбы им подчинялись. Я не могла представить, какого уровня нужна сила, чтобы так долго удерживать в воздухе многотонные части арки и медленно их перемещать.
Даже не верилось, что Сара тоже обладала этой профессией. Впрочем, сестричка довольствовалась чем-то менее масштабным: особняками, купальнями в элитных гостиницах и особенно любила заниматься всем, что хоть как-то относилось к ювелирке.
Маги-архитекторы бывали разные, но на таких объектах работали самые сильные.
Арку собрали еще в воздухе, все составные части слились в единую массивную скульптуру, впечатляющую сложностью и белизной. Затем так же медленно она опустилась на нужное место. И под опорами вспыхнули фиолетовые языки пламени.
– Обалдеть. – Слово не очень подходило антуражу, но другого найти не смогла. – Очень здорово.
– Люблю такие мероприятия, – согласился Уиллторн. – Смотришь и понимаешь всю мощь магии. И ведь это делают обычные люди. Представляешь, что могут боги?
– Боги? – рассеянно отозвалась я. – Светлейшая, в смысле? Ну, она уже много сотен лет не показывалась людям, так что остается только гадать.
Плавно обед перетек к десерту. Уиллторн был прав, в коробке оказалось то, чего я не ожидала. Свежие ягоды и фрукты. Полная коробка сочных разноцветных ягод, кусочков фруктов. Летнее буйство красок, настоящий фруктовый рай. Я вдруг поняла, что с момента ухода из дома почти не покупала свежих фруктов и овощей. Лишь глядя на лакомство, поняла, как мне их не хватало.
– Я же говорил, тебе понравится.
Клубника оказалась изумительной на вкус. Я с наслаждением ела небольшие красные ягоды и думала, что жизнь в общем-то прекрасна. Даже если иногда и напоминает сплошную череду неурядиц.
Потом меня поцеловали.
Уиллторн перегнулся через столик и поцеловал, а я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Второй поцелуй за сутки, но совсем другой. С ароматом клубники на губах, с совершенно ясным ощущением реальности. Почва не уходила из-под ног, а низ живота не сводило в сладком предвкушении большего. Поцелуй был приятный, но какой-то словно простой. Он не оставил после себя воспоминаний, которые приходили сами, будоражили мысли.
– Извини. Не удержался.
Мужчина извлек из кармана пиджака карманные часы и, взглянув в них, нахмурился.
– Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться вдоль реки?
Я напряглась – вдоль реки гулять не хотелось. Там стоял бабушкин дом, а я не была уверена, что смогу спокойно на него смотреть. Даже не интересовалась, что с ним сделала Сара. Может статься, там уж давно обгоревшие головешки. День только-только начал налаживаться.
Заметив, что я не в восторге от этой идеи, Уиллторн быстро сориентировался:
– Или сходим в парк? Там довольно приятно, нежарко.
– Давай в парк.
После поцелуя в воздухе висела некоторая неловкость. Уиллторн, похоже, жалел, что поцеловал меня, а я вообще впала в раздумья. Почему я не почувствовала того, что ощутила накануне с Дрэвисом? Неужели поцелуй с ненавистным женихом сестры в темном переулке смог вывести из равновесия, а поцелуй с потрясающе красивым, безукоризненно вежливым Уиллторном практически не тронул.
– Спускайся, я расплачусь.
Он улыбнулся и тактично, но настойчиво проводил меня к лестнице. Похоже, не хотел, чтобы я видела счет. Да, за девушками он ухаживать умел. Как же мне хотелось заставить себя хоть что-то почувствовать!
Я вышла на улицу, потянулась и посмотрела в хмурое небо. Удивительно, но оно уже не казалось таким мрачным. Еще час-другой прогулки, потом вернусь в лавку и немного посплю, а затем выберусь в таверну. Поужинаю в одиночестве и выпью бокал вина. Подумаю обо всем случившемся, попытаюсь наметить дальнейшие планы.
Время текло. Уиллторн не спускался, и это начинало напрягать. На самом деле я испугалась буквально через пару минут после того, как вышла. Но мужественно заставила себя прождать все пятнадцать. Невозможно было так долго расплачиваться!
Если он меня снова бросил, в следующий раз даже в его сторону не посмотрю. Я решительно взялась за ручку двери, распахнула ее и ахнула, не сдержав испуганного вскрика. Передо мной простиралось совершенно темное обветшалое помещение. Покосившаяся лестница, уходящая вверх, туда, где от перекрытий остались лишь изъеденные временем дереяшки. Куча хлама у дальней стены, пыль, отдаленный плеск, словно где-то капает вода.
Обветшалое старое здание, совсем не напоминавшее роскошную частную ресторацию со столиком на крыше.
Мне с трудом удавалось сохранять спокойствие. Я обошла дом несколько раз, но всюду было одно и то же – темные окна, заколоченные досками. И никаких следов присутствия Уиллторна. Вопросы лихорадочно метались в голове.
Кем он был? Магом, однозначно сильным магом. А вся ресторация – иллюзия, очень умелая, реалистичная. Для чего? Непонятно. Уиллторн и в первый раз вел себя странно. Тогда ему удалось объясниться, но что, если он соврал? И Дрэвис не подставлял его. Тогда вообще ничего не ясно – что за фарс?!
Не хотелось, чтобы меня снова поймала стража на проникновении в чужой дом, так что я поспешила смешаться с толпой и добраться до «Ведьмы в шоколаде». Немного трясло, и поднявшееся было настроение летело в пропасть.
– Крин! – позвала я, едва переступила порог лавки.
– Дейзи? Это ты?
– В смысле? А кто еще?
– Сюда залез какой-то парень. Открыл дверь отмычкой, осмотрелся, потом чего-то испугался и быстро свалил. По виду – обычный воришка, но я все равно за тебя испугался. У тебя все хорошо?
– Нет. Уиллторн снова сбежал, и на этот раз очень странно.
Я пересказала Крину все подробности вечера. И сама поражалась тому, как все до жути неправдоподобно и глупо.
– Что ж, похоже, это и впрямь была иллюзия.
– Но зачем?
– Зачем как раз таки не вопрос – чтобы не было свидетелей. Если бы Уиллторн привел тебя в реальный ресторан, была бы куча свидетелей. Лавку в это время грабят, а так тебя никто не видел. Ты, конечно, сваливаешь все на дружка, но тот отнекивается – мол, я ее приятелю не понравился, он со мной строго поговорил, и я к ней больше не лез. А так тебя довольно мягко увели отсюда, да и сама иллюзия была безопасной. Он ведь направлял тебя, да? Куда садиться, где встать, на что смотреть. Он силен.
Я поежилась при мысли, что сидела на крыше заброшенного здания со странным магом. Быстро налила себе чаю и достала огромный кекс с джемом – заедать переживания. Ох, точно после этой работы прибавлю пару размеров.
– Остается вопрос, зачем кому-то грабить сладкую лавку. Шоколад у нас, конечно, хороший, но не настолько же, чтобы идти под статью.
– Фолкриты богаты. – Крин пожал плечами. – Может, злоумышленники верили, что и в лавке куча наличности. Уиллторн вполне может быть аферистом, поддерживающим образ серьезного дельца.
Я вдруг вспомнила, что, прежде чем выставить меня на улицу, он смотрел на карманные часы. И теперь мне казалось, что вряд ли там показывалось время.
– Странно все это. И жутко. Я как подумаю, что он меня целовал, а я в это время сидела… даже не знаю где. Дрожь берет.
– Расскажи Марку, – посоветовал Крин. – Он следователь.
– Он сразу сольет Дрэвису, – покачала я головой. – А еще будет задавать вопросы. Откуда я знаю, что в лавку забрались?
– Не будешь говорить. Просто перескажешь свое свидание.
– Тогда это свинство. Марк будет рыть носом землю, а до истинного мотива может и не докопаться.
– Все равно расскажи. Они ведь подозревали, что Уиллторн не так прост – вот и дай им подтверждение! Кексик, эти ребята не всегда вызывают у меня симпатию, но они совершенно точно не желают тебе зла и защитят. Что бы Уиллторн не замышлял. И я напоминаю, что сегодняшнего воришку что-то или кто-то спугнул. А если он вернется?
– Да хватит меня пугать!
Аж кекс комом встал. Дурацкий день! Не зря с утра котелок раскалывался.
Но Крин смотрел с таким выражением… как у заботливой, но строгой бабушки. Ему очень не хватало для полноты образа седого пучка на голове, клубка со спицами в руках и очков на носу. Пришлось сдаться:
– Расскажу я, расскажу!
Я так привыкла к тому, что братья ходят в лавку, как к себе домой, что, услышав гостя, была совершенно уверена – это или Марк, или Дрэвис. И каково же было мое удивление, когда вместо Фолкритов я увидела сестру.
Сегодня Сара была в красном. Удивительно яркое длинное платье мягко облегало ее силуэт, делая девушку похожей на куклу. На лице у нее, казалось, косметики было столько, что возникали обоснованные сомнения – Сарино ли это выражение лица или нарисованное. Почти дружелюбное, кстати, выражение.
– Чем могу помочь? – поинтересовалась я.
– Я на досуге перечитывала решение суда по нашему с тобой делу и знаешь, что обнаружила?
– Незнакомые слова?
– Для тебя – вполне может быть. Извинения, сестричка. Суд постановил принести мне извинения, а я что-то ничего подобного не слышала. Давай-ка обсудим, когда и как ты передо мной будешь извиняться.
– Да прямо сейчас. Извини, Сара, я была идиоткой. В следующий раз надо не оставлять свидетелей и прятать тело.
– Нет, мне не нравится такое извинение. – Сара сморщила носик. – Я думаю, ты это сделаешь на нашей с Дрэвом свадьбе.
– Не боишься приглашать меня на свадьбу? Вдруг торт сорвется с полки и спляшет лучше, чем ты?
– Я думаю, связи Дрэва не дадут тебе сделать глупость. Подумай, что для тебя лучше – извиниться и порадоваться за нас на свадьбе или до конца жизни работать…
Она брезгливо поморщилась.
– Подавальщицей.
Соблазн опрокинуть Саре на голову что-то сладкое и, возможно, тяжелое был очень велик. Но она была права – за малейший проступок в отношении ее меня очень быстро из лавки переведут в камеру. А со свадьбой все было проще простого: сестричка слишком боялась осуждения общественности и огласки нашего маленького семейного секрета. В связи с чем у меня появилась шикарная пакостная идея. Я даже улыбнулась, чем чуть не ввергла Сару в панику.
– Ладно. Как скажешь, – произнесла я, лишь бы Сара скорее отвязалась. – Извинения так извинения.
Королевским, полным презрения и надменности жестом мне протянули приглашение. На миленькой расцветочки картонке сияли лица Сары и Дрэва, а ниже было написано, где и во сколько меня будут ждать. Почему-то при виде этого портрета внутри неприятно укололо.
Надеюсь, они позировали для приглашений по отдельности.
За собственными мыслями я и не вспомнила, что в доме мы были не одни. Крин все же ко мне явно привязался. Ибо когда сестричка подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу, он вдруг трансформировал изображение.
И вместо грациозной прекрасной Сары Гринвильд там отразилась толстая, отдутловатая Сарочка. Девушка издала испуганный вопль и выскочила из лавки, напоследок подарив мне пару крепких словечек. Придется завести словарь, таких слов я еще не слышала.
– Она меня бесила, – флегматично сообщил Крин. – Смотрела своим пустым взглядом.
– Ладно, – махнула я рукой, – раз день не задался, будем принимать покупателей.
Бросила приглашение на небольшой столик за прилавком и перевернула табличку.
За короткий период времени все местные жители узнали о существовании лавки. А некоторые ее даже полюбили, хотя надо быть откровенной – то, что я готовила сама, было не верхом кондитерского искусства. Но моя оригинальность скрасила возможное недовольство. Люди приходили поглазеть на темную ведьму, уходили с покупками, а дома, разворачивая кексы и булочки, не придирались к пышности теста и аккуратности глазури, а вспоминали очаровательную улыбчивую ведьмочку.
Ну, это я так себе представляла. Вполне возможно, меня поминали нелестным словом и мучались в ожидании лекаря. Хотя вроде Фолкрит эти кексы ел и выжил. В общем, поток клиентов тек размеренно, не превращая мой рабочий день в сущее наказание, но и не давая расслабиться.
Уже ближе к закрытию пришел посыльный. По его виду я сразу поняла – не из многочисленных салонов доставки и не помощник какого-нибудь комиссионера. Посыльный протянул свиток, перевязанный золотистой тесемкой, и быстро покинул лавку, даже не дождавшись традиционно полагающейся за хлопоты монетки.
– Что там такое? – спросил Крин.
– Приглашение на завтрак к фрейлине. Чтобы обсудить все детали угощения, которое мы представим Градду.
– Хорошая реклама.
– Жаль, что для Фолкрита.
– Ты не думала выкупить лавку? У тебя неплохо получается. Развивать свое дело куда приятнее, чем работать на жениха сестры.
– Даже представлять не хочу, сколько она стоит.
– Немного, я думаю. Да и все же, что бы ты ни думала о Фолкрите-старшем, он относится к тебе намного лучше, чем можно было ожидать. Так что наверняка уступит дело по сходной цене. А с такой популярностью ты эти деньги соберешь раньше, чем истечет твой срок. Свое дело прокормит лучше. Сделаешь ремонт на втором этаже, для спальни и лаборатории. На первом будешь торговать.
– Во-первых, мне надо заканчивать академию. Лавка не может стоять без продавца, она быстро разорится, если я буду работать с обеда. И по-моему, младшенький имеет на нее виды, что-то такое они упоминали.
– А во-вторых? – усмехнулся Крин. – Признайся, Кексик, тебе нравится работать здесь. Не нравится быть наказанной, но нравится вся эта суматоха.
– Я ищу плюсы в любом положении.
– Признайся!
– Ладно, может, мне немного и нравится. Но я все равно хочу быть алхимиком. А не владелицей кондитерской и уж тем более не темной ведьмой.
– Зря. У тебя талант.
– Талант влипать в неприятности. И выбирать не тех мужчин. Давай закроем тему и подумаем, в чем завтра можно пойти на завтрак к фрейлине. В чем вообще ходят на завтраки во дворец?
– В светлом, но закрытом платье. Собери волосы, накрасься – не броско, спокойно. Возьми небольшую сумочку, а еще собери корзинку с подарком для фрейлины и дворца. Просто красиво разложи шоколад и все, чем торгуешь. Купи у цветочника пару метров органзы и оформи. Подаришь, едва придешь, ну а дальше тебе все скажут.
Я удивленно посмотрела на зеркало.
– Откуда ты все это знаешь?
– Много будешь знать…
– Убьют как свидетеля, я помню.
А про себя отметила – рано или поздно разговорю Крина. И выясню все, что этот зеркальный приятель от меня скрывает. А пока – длинное светлое платье. Кажется, у меня где-то такое было, и я совершенно случайно прихватила его из дома.
За волнением перед предстоящим завтраком я напрочь забыла о том, что хотела рассказать Марку об Уиллторне. Осадок от мерзкого и немного пугающего свидания никуда не делся, но я затолкала его поглубже, заглушив мыслями о предстоящих делах. План на грядущий день выглядел примерно так:
Сходить на завтрак к леди Марибет.
Подстроить пакость Саре.
Поговорить с Марком.
Причем чем больше дел я себе придумывала, тем успешнее откладывала разговор с младшим Фолкритом. Наверное, мне не хотелось признаваться, что Уиллторн все же меня обманул. Это было обидно. Может, попросить Марка, чтобы он не рассказывал Дрэву?
Как бы то ни было, с утра я не могла думать ни о чем, кроме предстоящего завтрака. Я впервые была приглашена на какое-то мероприятие сама, отдельно от семьи. Пусть и как представитель сладкой лавки, но все же. Мне не хотелось ударить в грязь лицом. К тому же фрейлина наверняка позвала еще толпу народа, и мой провал будет тщательно всеми обмусолен.
В назначенный час я стояла среди стражников, проверявших приглашения гостей. Разумеется, в самое сердце замка нас не пустили, завтрак должен был пройти в одной из башенок, имеющей отдельный вход. Кроме меня, было человек десять, в основном женщины и мужчины средних лет. Я была, как показалось, самой молоденькой из всех. Может, поэтому меня проверяли тщательнее.
Но Крин не подвел: среди прочих приглашенных я смотрелась очень сдержанно и мило. Не знаю, чем руководствовалась фрейлина, рассылая приглашения, но подозреваю, что одним-единственным правилом – присутствовать должны самые обычные управляющие лавок. Не повара шикарных рестораций, не владельцы салонов, а именно управляющие. Даже если они совершенно не представляли, как себя вести во дворце.
А уж нарядились! Одна женщина, вошедшая передо мной, накрутила на голове такую конструкцию из цветных шпилек, искусственных цветов и лака, что я всерьез опасалась за ее позвоночник – прическа наверняка была жутко тяжелая. То тут, то там пестрели платья, порой излишне вычурные и торжественные. Нет, были, конечно, и очень приятные молодые женщины в скромных, неброских нарядах. Но они не так привлекали к себе внимание и просто проходили внутрь, едва кончалась проверка.
А еще все без исключения пришли с подарками. Я мысленно не уставала благодарить Крина. Все же он скрывал что-то до жути интересное, раз обладал такими познаниями.
Когда стража закончила, я прошла к башне. Заблудиться было просто невозможно: наверх вела широкая и светлая винтовая лестница. Поднимаясь, я поняла, почему нас проверяли так долго – давали время леди Марибет поздороваться с каждым. Мне нравилась эта фрейлина, красивая, безукоризненно вежливая и дружелюбная. Саре бы поучиться.
Небольшой круглый зал вмещал в себя только стол, во главе которого сидела женщина. Она улыбнулась и встала, едва я вошла.
– Дейзи, рада видеть вас!
С удовольствием приняла от меня подарок и будто бы искренне обрадовалась. Для меня приготовили кресло рядом с леди Марибет, по левую руку. Неожиданно и приятно – места распределяли заранее.
Леди приветствовала каждого. Всех одинаково тепло, всех благодарила за подарки и лично провожала к столу. Когда все собрались, концентрация в воздухе любви к леди Марибет достигла пика.
– Рада приветствовать вас, дорогие друзья. Спасибо, что согласились прийти и обсудить детали праздника, который мы с вами организуем для жителей нашего города в честь рождения наследника. Если не возражаете, прежде, чем подадут завтрак, я хотела бы еще раз убедиться, что все наши договоренности в силе. Итак, фрукты предоставит лавка господина Рейтина, верно?
– Да, миледи, – кивнул усатый и добродушный мужчина.
Я брала фрукты у другого торговца, но иногда ходила мимо его лавки.
– Напитки – за леди Глэдис и господином Дайрондом, верно?
– Горячие, миледи, – кивнула женщина.
– Освежающие.
– Хорошо. Господин Беркин, за вами горячее, я правильно понимаю?
– Да, госпожа. Небольшие кусочки мяса прямо с костра, самые лучшие!
Она прошлась по всем и в конце спросила меня:
– Сладкое – Дейзи?
Я кивнула, улыбнувшись. И тут перед нами появился завтрак. Надо сказать, шикарный завтрак на любой, даже самый привередливый вкус. Половину блюд я и не видела никогда, а вторая половина была подана просто мастерски. Шедевры из творога с фруктами, аккуратные жюльены, сочные яркие салаты, маленькие сэндвичи, украшенные золотистыми шпажками. И чай! Море самого разного чая всех цветов и температур. Я, привыкшая к хорошей кухне в родительском доме, вдруг растерялась и почувствовала себя деревенщиной в приличном обществе.
Радовало, что не я одна. Среди приглашенных были и те, кто накинулся на еду, словно приехал из голодного края, а были довольно невозмутимые личности, умевшие вести себя за столом. Ну а мне нужно было просто расслабиться и вспомнить, чему меня учили.
В общем-то, правил было только два – не есть руками и не вытирать рот скатертью. Тем более, что как бы ни вели себя гости, на лице леди Марибет не скользнуло ни тени.
– Дейзи, позволь порекомендовать тебе омлет. Очень нежный, а к нему отлично подойдут тосты с сыром.
И как же я была ей благодарна! Подсказка фрейлины вывела меня из оцепенения. Проснулся вдруг голод, и я с удовольствием принялась за действительно нежный сливочный омлет. Завтрак протекал в полном молчании, но оно почему-то не угнетало. Когда вместо кучи еды появились кофе и пирожные, Марибет снова начала говорить:
– В последний раз эта церемония проходила, когда родился принц Бернон. То есть очень давно. И мы решили привнести в нее нечто новое. На этот раз праздник не станет ограничиваться центральной площадью и пространством у триумфальной арки. На площади действительно будет концерт, и мы уже договорились о еде, а ваша задача – организовать угощение по всему пути следования процессии.
Все дружно закивали. Мне подумалось, это и впрямь будет грандиозный праздник. Если вдуматься – на всех центральных улицах можно будет что-то сожрать на халяву. Мечта!
– Я очень хочу попросить тем не менее распоряжаться угощением разумно. Фрукты должны быть порезаны, мясные и хлебные изделия лучше делать небольшого размера. Не отказывайте людям в угощении, но и не позволяйте оскорблять светлейшую жадностью и недостойным поведением. На всякий случай к каждому из вас будет приставлен стражник. Угощение можно начинать раздавать сразу после того, как процессия пройдет мимо вас. Не стоит специально что-то кричать или предлагать каждому лично – информацию мы везде огласим и повесим. Ваша задача лишь организовать все на высшем уровне.
Все обдумывали сказанное. Ничего сверхъестественного леди Марибет не требовала, примерно так мне все и представлялось. Стражники стали приятным сюрпризом – я всерьез опасалась, что возбужденная гуляниями толпа снесет меня вместе с шоколадом и новой, будь она проклята, вывеской лавки.
Дальше я немного стушевалась. Кофе, десерты – это все понятно. Леди Марибет интересовалась какой-то ерундой вроде качества урожая у торговца фруктами и цен на зерно у булочника, а я думала, что делать дальше. И почему среди всего, что вливала мне мама в голову, не было ничего о том, как проходят завтраки у фрейлин?
Наконец с кофе было покончено. Я думала, Марибет еще для приличия всех подержит, но фрейлина поднялась. Вместо кофейников на столе появились десять конвертов с золотистой ажурной росписью.
– Это ваше вознаграждение. Только первая его часть, разумеется, которая покроет все затраты на продукты и организацию. Плату за работу вы получите после праздника, поверьте, не менее достойную.
В конверте, я это знала, лежал чек, подписанный или королевой, или принцем. По этому чеку в банке можно было получить всю указанную сумму прямиком из личной ячейки правящей семьи.
– А теперь прошу меня простить, дел остается еще слишком много. Если у вас появятся вопросы, вы можете отправить их с курьером. Курьера вызвать очень просто, достаточно трижды коснуться печати на конверте. Я благодарю вас за визит и надеюсь, мы вместе организуем чудесный праздник для жителей Градда.
Народ наперебой благодарил и клялся, что все будет расчудесно. Я потянулась было вслед за остальными к выходу, но леди Марибет меня окликнула.
– Дейзи, задержись на минутку.
Я сразу напряглась. А если я провалилась и мне сейчас откажут? Да Фолкрит с меня три шкуры спустит!
– Выпьешь со мной чаю? Я немного устала, поднялась так рано. Нелегко организовать праздник такого масштаба на должном уровне.
– Да, конечно.
Пришлось вернуться за стол. Перед нами снова появились чайник, чашки и небольшая тарелка с конфетами и печеньем.
– Я хотела расспросить тебя обо всем. О твоей семье, об… отце. Как он? Мы не виделись уже много лет. Статус фрейлины запрещает мне личные контакты, но раз уж ты здесь – мне интересно, как сложилась ваша судьба. В свое время твой отец подавал большие надежды.
– С ним все хорошо. Он женат, есть дочь – Сара. Они богаты и ведут светскую жизнь. Он отошел от крупных дел, но семейным фондом управляет и наверняка обеспечил дочери приличное наследство.
От женщины, конечно, не укрылся тон, которым я говорила о семье.
– У тебя дома проблемы? Ты говоришь о его дочери в единственном числе…
– Я понимаю, что не должна, но… они выгнали меня из дома.
Леди Марибет слегка побледнела.
– Видите ли, я оказалась не родной дочерью жены отца. Он привел в дом ребенка от любовницы и, когда мне исполнилось восемнадцать, счел долг родителя исполненным. Я сама по себе и вряд ли вообще имею право носить фамилию Гринвильд. Но другой, увы, не имею.
Сказала. И даже красиво получилось, да только улыбчивая и спокойная леди Марибет вдруг расстроилась. Она резко поднялась и отошла к окну.
– Простите, – вздохнула я. – Я не хотела вас расстраивать.
– О, Дейзи, мне так жаль. Это ты меня прости, я не должна была лезть в твою жизнь. Знаешь, я помню твоего отца совсем другим. Тот человек вряд ли смог бы выгнать из дома собственного ребенка.
– Ну, двадцать лет жизни с Сарой и впрямь могут свести с ума. Что ни делается, все к лучшему. Я и сама хотела переехать и уже собиралась об этом с папой говорить. Так что все удачно совпало.
– Удачно… сложно назвать удачей, что молодая девушка осталась на улице без жилья.
– У меня есть лавка. На ближайший год я живу там, а потом буду выбивать общежитие в академии. Ну или искать съемное жилье. У меня действительно все в порядке, леди Марибет. Спасибо, что беспокоитесь.
Фрейлина вдруг решительно отвернулась от окна. Придерживая подол тяжелого бордового платья, она подошла ко мне и протянула руку.
– Я помогу тебе, Дейзи. Идем, кое-что отдам.
Ослушаться и мысли не возникло. Мы вышли в другую дверь и направились вглубь замка.
Все же сколько у родителей было разных знакомых. Даже фрейлина нашлась и случайно завернула в лавку, где я работала. Случайно съела соленую карамель и дала нам работу, а теперь вот… ведет куда-то. Интересно, что у них с папой за знакомство. Не романтическое, это уж точно – фрейлины верны только королеве. И спросить как-то неудобно.
Мы пришли в какой-то кабинет, во всяком случае просторная комната с книжными шкафами и большим письменным столом смахивала именно на кабинет, в котором никто не работал – не было личных вещей.
– Я знаю, что ты учишься на алхимика. Мы проверяли всех, кто будет работать на празднике. Хочу кое-что тебе подарить. Мне привезли его из Синар-града, находка тамошних мастеров. Ты, наверное, знаешь о ледяных самоцветных горах, где добывают полудрагоценные и драгоценные камни. Часть их идет в синарскую гильдию мастеров, их работы ценятся по всему Граддерфелу.
Она извлекла что-то из шкафа и повернулась ко мне. В руках леди Марибет был небольшой аккуратный котелок, на котором в ряд располагались разноцветные камни.
– Держи, Дейзи. У меня он просто хранится, а тебе будет по-настоящему служить.
Я как-то растерялась, но не принять подарок просто не смогла и смущенно поблагодарила.
– Камни светятся, и чем ярче – тем выше температура зелья. Очень красиво, но главное – удобно.
– Не знаю, что сказать, – призналась я.
Думаю, отец спас ей жизнь. Ничем иным стремление позаботиться о несчастной дочурке объяснить было нельзя.
Тут я немного вздрогнула. А может, леди Марибет знает не отца, а мать? Что, если не только с ним фрейлина водила дружбу, но и с ней? Проклятый Уиллторн! Обещал ведь что-то выяснить и так подло сбежал.
Спросить? Не спросить? Как же страшно! Да и если я выясню, кто моя мать, то что скажу? Здравствуй, мама, я была тебе не нужна, да и сейчас не сдалась, но вот она я, а вот шляпа и еще можно с нами будет жить зеркало?
А если она умерла… Дети обычно остаются с матерями, а не приводятся в дом отцом.
Я так и не решила, хочу ли задавать этот вопрос. Слишком внезапно пришла идея, слишком сложным мог оказаться ответ.
– Мы еще обязательно увидимся, Дейзи, – улыбнулась фрейлина на прощание. – И я помогу тебе с жильем, когда закончится твоя отработка.
А… точно, они же нас всех проверяли.
Я еще раз поблагодарила эту, несомненно добрую и приятную женщину за заботу, но из башни выходила с чувством невероятного облегчения. Голова раскалывалась от количества информации. А ведь я хотела еще устроить пакость Саре!
Надежно припрятав полученный от фрейлины чек, я двинулась к центру. Не слишком хорошо представляла, куда именно направляюсь, но надеялась разобраться на месте. И разобралась, да еще как.
В доме печати, в самом низу, где толпились малочисленные посетители, стояла тумба со свежей прессой. Меня не интересовали новости, мне нужно было лишь увидеть знакомое оформление. Вот оно! Я схватила яркую тонкую газетку – точно в такой же была статья Рикки Карамель обо мне.
Потом взглянула на большой плакат с картой здания. Нужная редакция располагалась на третьем этаже, но туда меня не пустили, потребовав пропуск.
– А можно как-то связаться с Рикки Карамель? У меня есть для нее интересная информация.
– Я не передаю ничего сотрудникам.
– Но как мне тогда с ней поговорить? Караулить, что ли, у выхода? Я даже не знаю, как Рикки Карамель выглядит, я только читала ее статьи!
– Вы можете оставить для любого сотрудника послание.
Он кивнул на небольшие почтовые ящики. Каждая редакция имела свой. Я порылась в сумке в поисках листа бумаги и карандаша. К счастью, нашла и быстро нацарапала записку, адресованную журналистке. Для моих целей эта Карамель подходила идеально.
Едва записка упала в ящик, тут же вспыхнула и исчезла. Я решила, что подожду минут пятнадцать, а если никто не ответит – уйду, раз и навсегда забыв об идее насолить Саре.
Не понадобилось и минуты. Меня кто-то похлопал по плечу, и, обернувшись, я увидела худосочную женщину с короткими светлыми кудрями.
– У вас есть материал для меня?! – с азартом спросила она, аж глаза вспыхнули.
– Да, если вы – Рикки Карамель.
– Ни на минуту в этом не сомневайтесь. Пойдемте, выпьем чаю и как следует поболтаем. Знаете, меня редко подводит интуиция. Я более чем уверена, вы принесли мне сенсацию!

Я вышла из дома печати с квадратной головой. Рикки Карамель заставила меня пересказать все по нескольку раз, но я тщательно следила за тем, чтобы не ляпнуть лишнего. Мне все же не хотелось вредить отцу, только побесить немного Сару и маму, которые так заботились о впечатлении, что Гринвильды производят на друзей и знакомых. Для них незаконнорожденная дочь, выгнанная из дома, – ужасный позор. Ну, а раз есть решимость на поступки, должна быть готовность к огласке этих поступков.
Хотя, конечно, особой радости я не ощущала. Предпочла бы вообще не делать никому гадостей и жить себе спокойно. Но раз уж сестричка захотела извинений – придется выслушать их на моих условиях.
Привычная дорога до лавки стала практически незаметной. Я шла, погруженная в свои мысли, не видя ничего вокруг, как вдруг поняла, что нахожусь рядом с заброшенной лавкой. А рядом совсем-совсем никого нет!
То ли народ разбрелся по домам, спасаясь от близящейся непогоды. То ли до обеденного перерыва еще было далеко, и никто не спешил в лавки и магазинчики. Но как бы то ни было, пространство перед наглухо закрытым домом было совершенно пустым.
В третий раз за последние месяцы я кралась к дому, чтобы заглянуть внутрь. Чернота, зияющая в окнах, невольно напомнила мне странное свидание с Уиллторном. В общем, я не стала долго придумывать себе оправдания и сунула нос внутрь. Дверь была заперта.
Странно все это было, и складывалось совершенно четкое впечатление, что закрытые лавки, Марк, кладущий всех носом в землю, и загадочный Уиллторн с его иллюзиями – персонажи одной истории, в которую случайно попала я. От меня все скрывают, а меж тем, пока я увлеченно смешиваю глазурь, на заднем фоне на голове стоит половина Градда. И раз уж после разговора с Рикки Карамель настроение было воинственное, я решила хоть немного разобраться с этим бардаком.
Итак, с чего бы начал адекватный умный следователь? Раз пустых лавок несколько, надо выяснить, кому они принадлежат. А как? Следователю-то все расскажут без проблем, а ведьме кто даст информацию? Надо хитростью, но вот какой? Может, Крин подскажет.
В доме вдруг что-то грохнуло. Стекло задребезжало, а я краем глаза заметила… словно тень, мелькнувшую внутри. Демон с ним, с замком, ведьма я или нет?
Только схватилась за ручку, услышала вкрадчиво-недовольное:
– И что это мы там забыли, госпожа Гринвильд?
– Ты за мной следишь? – возмутилась я.
Хоть в этот раз младшенький не стал меня укладывать носом в брусчатку – и на том спасибо.
– Я же сказал, что патрулирую этот район в поисках грабителей.
– А я тебе не поверила.
К моему удивлению, он вдруг улыбнулся:
– Ну, может, и слежу. Дрэв просил присмотреть за тобой.
– Что-о-о?!
– Не злись, Дейзи. Он сказал, недавно ты нарвалась на компанию какого-то хулиганья, да еще и этот Уиллторн не вызывает доверия. Все же Дрэв несет ответственность за твою безопасность. На время работы.
Ага, все было логично, все правильно, но почему-то очень хотелось сделать гадость. Есть хоть один человек, который не считает меня неразумным ребенком?
– Это что? – спросил Марк, заметив, как топорщится моя сумка.
– А, фрейлина подарила котелок.
– И как ты это делаешь? Вроде и вредная, и ведьма, а все вокруг тебя бегают и котелки дарят. Тоже так хочу.
– Быть вредной ведьмой, которой дарят котелки? – фыркнула я. – Ну, не знаю, надо посмотреть, может, зелье какое и найдется.
– Ну тебя. А кстати, я буду тебя охранять на празднике, – просиял Марк. – Стражников не хватает, начальство за доплату подняло добровольцев. Дай, думаю, с нашей ведьмочкой постою. Накормишь сладким?
– Ты потолстеешь, деточка. Весь день стоять-то. Лучше бы взял мясную лавку.
– Я тебя на мясо не променяю, – пробурчал младшенький Фолкрит, совершенно недостойно для детектива обидевшись. – Так что ты все-таки забыла в этой лавке? Опять любопытство?
Я вздохнула. Вот правду говорят, если чему-то суждено случиться – оно найдет, как бы ты ни убегал. Не хотела идти к Марку и рассказывать про Уиллторна, а теперь вот он сам пришел и выпытывает.
Посмотрела на хмурое небо и снова вздохнула. А потом начала рассказывать. Как Уиллторн позвал на обед, как мы смотрели на установку арки. И как я потом оказалась посреди заброшенного дома в гордом одиночестве. С каждой секундой Марк мрачнел все больше и больше.
– Так ты знаешь, кто он и что делает? Он связан с закрытыми лавками?
– Нет, не связан. Формально, по крайней мере. Но это явно неспроста. Мы думаем, махинации с отмыванием денег или торговля какими-нибудь запрещенными артефактами.
– И зачем выкупать лавки на центральной улице? Чтобы гарантированно привлечь к себе внимание?
– Да если бы знать, Дейзи. По сути, пока что не совершается ничего незаконного. Ну купил некто дома, ну и что, что стоят? Может, он в них детей расселять начнет совершеннолетних или купит еще парочку и сеть таверн откроет. В общем, начальство не дает санкций на обыск и детальное расследование, только взяли на контроль. Но ты все равно рядом не ошивайся, мало ли что. Даже торговля артефактами или пиратство – дело опасное.
– Уиллторн хотел купить «Ведьму в шоколаде»! – вдруг вспомнила я.
– Знаю, Дрэв говорил. Но ты не волнуйся, он не продаст лавку ни за какие деньги. Кто ж откажется от такого веселья?
– Нашли себе цирк, тоже мне.
– Не злись, Дейзи. Но ты действительно веселая. Знаешь, в нашей работе очень не хватает чего-то настолько яркого.
Мы шли к лавке, а я все косилась на младшенького. Это он со мной заигрывал или мне казалось? Как-то давно Марк вроде пытался пригласить меня на свидание, а потом вдруг резко пропал с горизонта. Разонравилась? Работы много?
Или братик запретил из желания играть с ведьмой в гордом одиночестве?
Не знаю, но решила не расспрашивать.
– Что будешь делать?
– Тестировать котелок, конечно. А ты – следить за мной?
– Да нет, я же не круглосуточно наблюдаю. Вернусь на работу. Ты не представляешь, сколько бумажек надо написать для одного расследования. Какие тут купленные лавки! Даже убийц приходится оформлять тщательно, чтобы не приведи светлейшая, из-за ошибки в приказе не отпустили опасного преступника.
Да, а я еще думала, что у меня работа так себе. Не зря, наверное, управление из года в год жаловалось на слишком сложные утвержденные процедуры.
Думала, Марк напросится на чай, но следователь попрощался и поспешно утопал в неизвестном направлении. Все предположения о его симпатии тут же испарились. Ну, он хотя бы не издевается – и на том спасибо. Может, когда их семейка перестанет меня бесить, подружимся.
Крин в лавке требовал полного отчета о завтраке. Он расспрашивал с таким неослабевающим интересом, что невольно возникали вопросы. Мне даже показалось, Крин словно скучает по дворцу. Учитывая, что как-то он обмолвился о том, что висел там, – не удивлюсь.
– Поздравляю тебя, Кексик, – после окончания рассказа очень дружелюбно и ласково сказал Крин. – Я же говорил, все будет хорошо. Фрейлина поможет с жильем, закончишь свою академию и будешь жить-поживать. А теперь показывай свой котелок, никогда таких приблуд не видел.
Мне и самой было интересно, так что наспех съев пару яблок, я принялась за дело. Подбадривания Крина пробудили во мне что-то очень светлое и хорошее. Вдруг подумалось – а если я буду пытаться делать не гадости, а приятности, мне станет лучше?
Поэтому выбор пал на зелье удачи. Оно было не слишком сложное, очень вкусное и красивое. А еще требовало разных уровней нагрева – в самый раз для тестирования котелка!
Пряный яблочный аромат разлился по лавке. Как только соседи не сбежались. Я нагревала зелье и рассматривала котелок, который и впрямь светился. Голубые камни, фиолетовые, красные, зеленые – их мерцание нужно было тщательно изучить, но какие возможности он открывал! Это ж не придется больше переделывать по десять раз курсовые из-за того, что перегрела зелье!
– Так, и что эта лабуда будет делать? – спросил Крин, когда из котелка, где плескалось янтарное зелье, повалили золотистые пузырьки. – Принесет удачу? Тебя за вмешательство в реальность не посадят?
– Оно не приносит удачу, оно… как бы так сказать, настроение поднимает, мелкие неприятности отваживает. Конечно, если ты пошел гулять по заброшенной стройке, зелье не спасет от падения в канаву. Но, скажем, позволит не споткнуться на мостовой, даст энергии и вдохновения.
– В общем, ты сварила алкоголь.
Закатила глаза. Никакого уважения к таланту!
– И что будешь с ним делать?
Я пожала плечами.
– Котелок протестировала, так что просто вылью, наверное. Хотя пахнет вкусно, а на второй день будет просто шикарным! А что? Есть идеи?
– Конечно, есть, – усмехнулось зеркало. – Дай мне тоже побыть главным кондитером. Топи шоколад, будем делать конфеты.
Под руководством Крина я перелила зелье в мензурку и в котелке растопила темный шоколад. Зеркало командовало с энтузиазмом первооткрывателя, и это было даже забавно. А еще интересно настолько, что я почти забыла обо всем на свете. Я и не предполагала, что готовка в компании друга может быть захватывающей и веселой.
– У тебя были красители и сок голубых апельсинов, ищи! – велел Крин.
Нашла и еще полчаса возилась с красками, измазавшись с ног до головы. Само собой, именно в момент, когда у меня были зеленый нос, фиолетовые щеки и отпечаток красной пятерни на лбу, пришел Фолкрит-старший.
– Кексик, ты записалась в школу искусств?
– Я творю.
– А по-моему, вытворяешь. Что ты делаешь? И что за зелье? Мне начинать пугаться?
– А вы еще не начали? – беззлобно фыркнула я. – Давно пора.
Дрэвис внимательно осмотрел прилавок. Неподалеку сушились шоколадные котелки, пока еще не доведенные до ума, рядом лежали крашеные орешки и карамельки, а я разливала по колбочкам зелье и добавляла красителей.
– Так все-таки что это?
– Новинка, – отозвалась я. – Шоколадные котелки на удачу.
– Что они делают?
– Просто поднимают настроение, а еще избавляют от мелких неприятностей.
– То есть если я съем один такой котелок, вредная ведьма в моей лавке не будет меня изводить?
– Нет, ну тут надо литров пять выпить.
Однако злиться не получалось. Шоколадные котелки вышли изумительные, маленькие копии того, что подарила леди Марибет. Разноцветное зелье и камушки-орешки, смешанные с карамельной крошкой на пузе.
– У тебя талант, – на удивление без ехидства сказал Дрэвис.
Пришлось промолчать и смутиться. Талант был у Крина, я до такого бы не додумалась. Но разве скажешь об этом хозяину лавки?
– Кексик, ты еще злишься? – вдруг спросил он.
Я задумалась, прислушиваясь к себе. Ничего противного не чувствовала, скорее какую-то совершенно излишнюю неловкость.
Но Дрэвис расценил мое молчание по-своему и так же по-своему на него среагировал. Залез пальцем в миску, куда я вылила остатки шоколада, и мазнул мне по носу, оставив горячий и сладко пахнущий след.
– Ну куда руками в шоколад! – воскликнула я.
– Придется теперь съесть. Давай сделаем бутерброды с расплавленным шоколадом и попьем чаю. И я хочу попробовать твой котелок.
– Это для покупателей.
– Ну хоть некрасивый.
– Что значит некрасивый? У меня все котелки красивые!
– А то я не помню твои квадратные кексы.
– Ну вот в качестве квадратных кексов они были очень даже ничего.
– Ага, а в качестве круглых – не получились?
– Если сами все знаете, чего спрашиваете?
Но чай все-таки поставила.
Мне все казалось, что вот-вот и Фолкрит заговорит о моем свидании с Уиллторном. Но то ли Марк не рассказал, то ли сам Дрэвис решил не поднимать неприятную тему, вспоминать провал не пришлось. Я сделала две порции чая и на свежий хлеб намазала получившуюся шоколадную пасту. И посыпала еще оставшимися орехами.
– Шлушай, тоже вкуфно, – прошепелявил Дрэвис, пытаясь справиться со слишком большим откушенным куском. – Надо открыть таверну-кондитерскую.
– Я вам что, умертвие, которое может работать круглосуточно? Не хочу провести остаток жизни за прилавком.
– Ты будешь музой таверны.
– Обалдеть, как звучит.
– Да ла-а-адно. Давай я открою таверну, найму людей, а тебе буду платить просто за идеи? Говоришь – котелки с разноцветными орехами, и оп! Новинка покоряет сердца покупателей, а тебе денежка за идею. Бутерброды с плавленым шоколадом? Оп, попробуйте новый рецепт от музы заведения!
Я недоверчиво взглянула на мужчину. Шутит он так, что ли? То работай без выходных и смотри, как я счастлив со своей невестой, то давай мне идеи, я буду за них платить. Может, Фолкрит-старший – алкоголик? Это объяснило бы перепады настроения.
– Ты скоро закрываешься? – спросил Дрэвис. – Может, выпьем…
Но что именно хотел предложить мужчина, я так и не узнала – в лавку ввалилась фея в компании еще одной феи. Вторая фея была полной противоположностью клиентки. Худая – я бы даже сказала, тощая, суетливая. Она за полминуты осмотрела всю лавку и остановилась взглядом на мне.
– Здравствуйте! – тараторила фея тоже очень быстро. – Мне подруга посоветовала вашу лавку! Говорит, у вас есть диетический шоколад! Я, знаете ли, очень боюсь потолстеть, мгновенно набираю килограммы!
– Так вот как выглядит переселение душ, – тихо прокомментировал Дрэвис. – Они явно перепутали тела.
Пришлось ударить его под столом ногой.
– А что это у вас с лицом? Почему оно разноцветное и в шоколаде? – спросила фея номер два.
– А это у нас новинка, шоколадные обертывания, – вдруг влез Дрэвис. – Очень полезно, знаете ли, для здоровья. И вес снижают, и аппетит.
– А аппетит как?
– Ну… шоколад впитывается через кожу и не хочется есть.
Я почти вознамерилась лезть на второй этаж. Сейчас феи будут нас бить, возможно – ногами.
– Хм… очень интересно!
Женщины переглянулись и хором выдали:
– Возьмем бочку на пробу!
Я подавилась воздухом и сдавленно пропищала:
– У меня столько нет.
– Привезем! – заверил Дрэвис. – Заходите завтра после обеда за своей… кхм… обертывательной бочкой.
Довольные феи набрали конфет и ушли. Я устало подумала, что надо бы перевернуть табличку на «закрыто» и не выползать из лавки вплоть до утра. Насыщенный выдался денек, ничего не скажешь.
– Ну и что за ерунду вы тут несли? Какое еще обертывание? Снижает аппетит?
– Кексик, не ругайся, завтра продадим им бочку с шоколадом. Они приходят сюда посмотреть на тебя, так почему не воспользоваться популярностью? К тому же я даже не соврал. Пару лет назад я летал к морю, там очень популярны разные обертывания среди женщин, жаждущих омолодиться. Можно еще открыть салон красоты «ШокоМагия». Как тебе?
– Вам бы тоже музой работать. Музом скорее… в костюме кекса пойдете посетителей зазывать?
– Вредная! – снова фыркнул Дрэвис.
Потом вдруг наклонился и поцеловал. Я растерялась и вскинула руку, не зная, то ли останавливать его, то ли обнять, потому что сердце как-то вдруг пустилось в пляс, и…
Хлопнула дверь. Я испуганно отпрянула от Дрэвиса, чуть не снеся стул, а он нахмурился и обернулся. Разъяренная и шокированная Сара стояла в дверях. Ее взгляд обжигал, а руки чуть подрагивали, словно с них вот-вот должно было сорваться заклятье.
Но удержалась. Развернулась и выскочила прочь. Я, к собственному удивлению, ощутила нереальную волну стыда. Вот почему Саре плевать, что она поступает по отношению ко мне нехорошо, а я никак не могу отделаться от этой мысли? Ненавижу!
– Дейзи, я должен ее успокоить, – мрачно сказал Дрэвис.
– Она же ваша невеста.
Он открыл было рот, словно хотел что-то сказать. Но передумал и тяжело вздохнул.
– Не приходите больше просто так. Я не хочу, чтобы Сара из-за вас еще больше меня ненавидела. Она умеет быть неприятной.
Когда он ушел, тишина в лавке стала нестерпимой. Я двигалась словно в тумане: перевернула табличку, заперла дверь и начала убираться. Котелки накрыла пергаментом, чтобы наутро выставить на продажу, а все лишнее складывала в большой мешок.
– Только не говори, что тебе стыдно перед сестрой. – Крин появился в зеркале и укоризненно покачал головой.
– Стыдно.
– А я думал, ты хотела ей отомстить.
– Не знаю. Не так, наверное. Я хотела сделать что-то смешное, чтобы Сара опозорилась, чтобы над ней посмеялись. А этот путь явно не мой.
– Вдохни поглубже, Кексик, и перестань себя ругать. Это он полез целоваться, а не ты. Это Сара отобрала у тебя дом, а не сам он сбежал. И в лавке ты оказалась потому, что она тебя подставила. Если ее женишок ухлестывает за каждой симпатичной ведьмочкой – оставь проблемы выбора тому, кто этот выбор делал. И… Кексик, не расстраивайся из-за Фолкрита, он идеально подходит Саре. Ты найдешь кого-то, с кем будет и проще и лучше.
На это я промолчала, и Крин вскоре исчез. Проще, лучше… пока что, едва эти «проще» и «лучше» маячили на горизонте, случалось что-то – и снова становилось тоскливо. А раз так, то и ждать не было никакого смысла.

Пока утром принимала душ, возникла идея, как выяснить, кто купил дома. Идея не отпустила даже после завтрака, так что, едва часы пробили девять, собралась и пошла к мэрии. Расчет был исключительно на артистизм и ранний час, когда у большинства работающих людей голова еще не включилась.
Следуя за указателями, я быстро нашла управление собственности и архив.
За стойкой секретаря сидела самая обычная женщина средних лет в строгом черном платье. Вообще народу было немного, и просторный светлый холл выглядел пустым. В мэрии Градда сосредоточились все службы, что так или иначе регулировали торговлю. На то и был расчет.
– Здравствуйте! – серьезным и слегка возмущенным голосом произнесла я. – Меня зовут Дейзи, я работаю управляющей в кондитерской «Ведьма в шоколаде».
– Чем могу помочь, миледи?
– Вы знаете, мы уже жаловались в мэрию, но ответа, к сожалению, так и не получили. Из одного дома постоянно лезет живность. Тараканы! Крысы! Какие-то мелкие мошки! Такое ощущение, что хозяин держал там продуктовую лавку, потом ее закрыл, а товар оставил. Они отпугивают наших клиентов! Портят продукты! Что мне делать, если лавку закроют из-за тараканов? Хозяин спустит с меня три шкуры. Он уже не желает слушать оправдания.
Для убедительности гнев сменила на готовность заплакать. Женщина, кажется, впечатлилась.
– Но мы не получали заявлений…
– Разве? Но я лично относила их вам! Что ж, давайте я напишу жалобу, потому что выносить это больше нет сил! Мы не можем добиться проверки, не можем связаться с владельцем – даже имени его не знаем!
– А давайте я вам имя скажу? – воспрянула духом женщина. – Вы, может, поговорите, а я заявления найду и пришлю проверку?
– Давайте попробуем, – устало согласилась я и протянула карточку с адресом одного из заброшенных домов.
Вот не зря Марк напомнил, что их ругают за малейшую ошибку в документах. Потерять жалобы торговцев – это проблемка та еще.
Женщина унеслась в архив смотреть информацию о собственнике. Кем бы ни был покупатель лавок, он зарегистрировал покупку в управлении собственности. Может, там и выдуманное имя, но а вдруг нет? Если ничего противозаконного там не происходит, никто не станет скрывать имя.
– Вот, пожалуйста. Владелец – Филипп Гринвильд, но он купил дом совсем недавно, так что, может, и не знает о вашей проблеме. Девушка, с вами все в порядке?
У меня чуть не вырвалось «папа!», но чудом сдержалась. Секретарь же размашистым почерком написала на клочке бумаги знакомый домашний адрес. Я даже забыла попрощаться. Вышла, толком ничего не соображая, и села на лавочку у мэрии. Размышлять.
Марк говорил, лавки скупил один и тот же человек. Или это я додумала сама?
Папа периодически вкладывал деньги в покупку домов, части фабрик или чего-то такого. Об этом знали все, а уж нас вообще не интересовала его деятельность. Но зачем ему закрытые наглухо дома? Уверена, у отца хватило бы и денег, и ума нанять толковых управляющих и открыть с десяток магазинов в Градде.
Но надо мыслить логично. Он не скрывал своего имени, зарегистрировал собственность – значит, ни в чем незаконном не замешан. Марк может ошибаться, а Уиллторн… Уиллторн, положим, хотел купить лавку просто потому, что хотел. А наша странное свидание – не что иное, как неудача на личном фронте. Понравилась девушка, захотел очаровать и покорить магией иллюзии, а она не ответила на поцелуй. Ну ее, уйду красиво.
Но убеждать себя можно было в чем угодно, легче от этого не становилось. Я чувствовала, что потерялась среди всех вопросов и загадок. Выхода не было видно, а запутывалось все сильнее и сильнее.
И что делать дальше? Посоветоваться с Крином, Марком, Дрэвом? Подозревать в чем-то родного отца?
Да и родного ли – большой вопрос. В последнее время фактор кровного родства казался мне слишком уж незначительным.
Чтобы успеть к открытию, я почти бежала. Впереди меня ждало море работы. Надо было как следует подготовиться к празднику, выполнить все указания леди Марибет. Отдать злосчастную бочку с шоколадом, продать кучу печенья и кексов.
А еще не думать о поцелуе, отце, лавках и странных событиях, свалившихся на мою голову. Хотелось лишь покоя. И, как всегда в такие моменты, тянуло на мелкие пакости. Поэтому по дороге домой захватила мел и написала под вывеской, что приделал Фолкрит, очень емкий, хорошо известный всем студентам слоган: «Шоколад вдвойне вкусней, если ночью и нельзя».
Пока не было народу, распихала по небольшим бумажным пакетам конфеты и печенья, на каждом из пакетов нарисовала ночь, луну и табличку в чистом поле: «Для ночного жора».
Как раз выставляла на витрину, когда вошел первый покупатель. Вот ему и впарю!
– Добрый день! Сегодня у нас есть потрясающая новинка…
Я осеклась, подняв голову и увидев отца. Он стоял у входа, рассматривал лавку, а в руках сжимал газету. И чувствовалось мне, неспроста он вдруг заявился, да еще и с газеткой. Неужто Рикки Карамель все-таки сработала в мою пользу?
– Здравствуй, папа. Чего изволишь? У нас есть много вкусностей.
– Дейзи, хватит. Я пришел с тобой серьезно поговорить.
О-бал-деть! И со мной еще будут разговаривать эдаким отеческим строгим тоном? Вот даже смешно на мгновение стало, а потом как-то грустно. Но вслух я только сказала:
– Слушаю тебя очень внимательно.
– Ты дала интервью.
Что? Рикки Карамель подала это как интервью? Нет, погорячилась я, благодаря пронырливую журналистку.
– Ну, людям интересны сплетни о новой лавке, я решила, что лишняя реклама не повредит.
– Дейзи!
– Судом Градда было постановлено, что я должна честно отработать свой долг обществу. И я это делаю – честно привлекаю сюда клиентов, пусть и за счет собственной жизни.
– Ты забываешь, что это касается и нашей жизни.
– Да, есть такое дело. Когда вы постоянно не мелькаете перед глазами, я как-то забываю, что существуете.
– У Сары скоро свадьба!
– А у меня учеба! – Я не выдержала и сорвалась на крик. – Как я пойду в академию, когда полный рабочий день должна проводить здесь? А что будет, если меня выгонят?!
– И это повод позорить нас всех желтыми статейками?
– Я живу на втором этаже магазина, где работаю! Показать тебе спальное место? Там только матрас. А вокруг хлам! Пыль! И я там сплю, потому что больше мне спать просто-напросто негде. Сара приходит сюда и издевается, словно ей было мало забрать у меня единственное, что осталось от бабушки! А ты упрекаешь меня в том, что я позорю семью?
Дверь лавки приоткрылась, показалась голова какой-то веснушчатой девушки. Услышав мой крик, она пропищала испуганное «ой!» и поспешила скрыться.
– Тебя никто не гнал, ты ушла сама.
– Долго убеждал себя в этом? Я бы не ушла, если бы вы не решили меня изводить.
– Мы дали тебе все: накормили, одели, выучили! Я не думал, Дейзи, что ты поступишь так с нашей семьей.
– Ладно. – Я глубоко вдохнула. – Кто моя мать?
В ответ – молчание.
– Почему ты привел меня к законным жене и дочери? Зачем, если ребенок был тебе не нужен?
– Она просила.
– Кто – она?
– Это тебя не касается.
– Не касается?! – практически взвыла я. – Не касается, кто моя мать?! Ну так а тебя не касается, кому я даю интервью! Уходи! Забудь обо мне, забудь, что существую, оставьте меня в покое! Я выживу одна, но прекратите меня изводить, иначе я за себя не ручаюсь! Леди Марибет обещала мне помочь. Если ты, твоя жена или Сара продолжите меня доставать, я попрошу защиты у фрейлины.
Папа с лица как-то побледнел и даже инстинктивно отступил на шаг. Наверное, вспомнил старую знакомую и не ожидал, что мы с фрейлиной вдруг познакомились.
– Хотел бы я, чтобы все было иначе, Дейзи, – покачал он головой. – Но ты никогда не играла по чужим правилам. Зря я привез тебя.
– Зря. Может быть, у меня была бы семья, которая не исчезла бы так внезапно.
Он бросил на пол газету и ушел, оставив меня наедине с мыслями и обидой, которая ныла где-то внутри.
– Милая у тебя семейка, надо заметить, – подал голос Крин. – Расстроилась?
– Ты знаешь, несильно. Не могу сказать, что он меня порадовал, но как-то даже легче стало. Я почти скучала по нему, а теперь, наверное, не буду.
Подняла газету и развернула. Интервью со мной было не на первой полосе, разумеется. Ему уделили две небольшие колонки на второй странице.
– Читай вслух, – попросил Крин.
– Озвездительные новости! – начала я.
– Какие?
– Тут так написано.
– Мельчает в наше время газета, ой мельчает.
– «Все больше и больше загадок подбрасывает нам очаровательная темная ведьма по имени Дейзи. И если раньше мы довольствовались туманными слухами, то теперь появился шанс выяснить все из первых уст. У меня в гостях была леди Гринвильд – управляющая лавкой «Ведьма в шоколаде» (кстати, название это появилось совсем недавно, но уже было по достоинству оценено жителями Градда)».
Я встала так, чтобы Крин смог из-за моего плеча читать статью, и мы забавно разделили роли. Я читала вопросы Рикки Карамель, а он тоненьким голосом передразнивая меня, зачитывал якобы мои ответы. Якобы – потому что добрую половину Карамель написала от себя.
– «Вы действительно темная ведьма?
– Тьма – лишь оттенок магии, направление, в котором развивается талант. Я не таю в душе зло, а потому темной ведьмой назваться не могу. Однако у каждой женщины бывают моменты, когда хочется надеть остроконечную шляпу и злобно хихикать, помешивая бурлящее зелье.
– Слухи о том, что вы в разладе с семьей правдивы?
– О, если вы о тех, где говорится, что меня наказали за драку с сестрой, – сущее вранье. Мы с Сарой Гринвильд не состоим в каком-либо родстве. Разве вы не знали? Я – незаконнорожденная Гринвильд, а мое появление в доме – досадная неприятность для настоящей семьи Филиппа Гринвильда.
– Выходит, птичка выпорхнула из гнезда, едва ей исполнилось восемнадцать?
– Выходит, что так. И птичка обладает крайне скверным характером, чего совсем не ждал Дрэвис Фолкрит. Даже если он и нанял меня, чтобы насолить по велению невесты, то жестоко просчитался. Народ искренне полюбил мою лавку, но что станет с ней, когда я уйду? Или господину Фолкриту придется раскошелиться, или его дело пойдет ко дну – самое страшное, если заведение славится не блюдами и товарами, а управляющей. Теперь я диктую условия, и они – будьте уверены – удивят всех!»
Я рассмеялась.
– Она фантазерка. Надеюсь, Карамель больше не будет обо мне ничего писать.
– А я думаю, Кексик, это только начало. Но я рад, что ты не расстраиваешься. По-моему, нам пора начинать готовиться к празднику.
Да, подготовка обещала быть напряженной. Мне предстояло приготовить несколько сотен разных угощений, да еще и придумать, как это подать. Садясь за стол, чтобы написать примерный план, я понимала – вплоть до самого шествия свободного времени не будет.
Но это было в данном случае только плюсом.

Уиллторн бродил взад-вперед по кабинету. Камин уже потух, а ночь медленно сменялась рассветом. Но он все никак не мог совладать с нетерпением. А еще злился на то, что так и не вышло заполучить лавку Фолкрита. И еще знать бы почему!
Наконец привычная тень помощника оказалась в комнате.
– Ну?! – рыкнул Уиллторн. – Что стряслось?
– В лавке наблюдатель. Следят не только снаружи, но и изнутри. Я его почувствовал, очень сильный. Не знаю кто – призрак, домашний дух, иллюзия Фолкритов.
Уиллторн выругался. Наличие наблюдения в лавке могло означать, что управлению стражи Градда известно куда больше, чем он предполагал.
Разумеется, их не могли не заинтересовать лавки, купленные и оставленные закрытыми. Но след обрывался, это он знал точно. И надеялся, следователи будут топтаться на месте, а потом и вовсе исчезнут. Градд – город большой, у управления просто нет возможности ждать новых улик вечно. Но если за «Ведьмой в шоколаде» наблюдают изнутри, то его план под угрозой.
– И все равно хочу эту лавку.
– Поостерегись, – покачал головой парень. – Поймать тебя не смогут, но закроют щитами принца, и ближайшие двадцать лет к нему будет не подобраться. Мы справимся и без этого дома.
– Нет. Хочу его.
– Да что тебя так задела эта девица, Уиллторн?
Тут он не выдержал:
– Она меня не хотела! Я ей не понравился!
– Ты так мечтал об обратном?
– Ну, я был бы не против закончить обед и разделить завтрак с приятной девушкой. Я ее поцеловал, а она даже не шелохнулась.
– Бывает, – усмехнулся парень. – Влюбилась в кого-то еще. Не думал, что тебе есть до нее дело.
– Уже нет. Но лавка мне по-прежнему нужна. Давай-ка сделаем так. Шляпник все еще готов сотрудничать? Вот и задействуй его. Выманим ведьму, а за ней и всех надзирателей.
– А если этот дух привязан к лавке?
– Именно поэтому будем действовать быстро. Я более чем уверен, что, если ведьме будет грозить опасность, Фолкриты бросят все и полезут ее выручать. Если в это время в лавке будет бесноваться дух – они даже не заметят. Надо провернуть все перед самой церемонией. Тогда умбрина сможет вовремя напасть.
– А ты любишь сложные планы.
– Поживешь с мое, станешь ценить игру. Победа приносит удовлетворение лишь при должно затраченных усилиях. Все остальное – сущая ерунда, мой друг. Если повезет, совсем скоро мы двинемся дальше. А если мне повезет особенно, я и ведьму заполучу – просто для коллекции.
Рассветное солнце мягко освещало комнату. Начинался новый день – еще один шаг к достижению цели. Хотелось верить, что последний.

Накануне праздника я никак не могла уснуть. И виной тому было совсем не волнение. Я не сомневалась, что все пройдет без инцидентов.
У нас вкусные сладости, народ любит правящую семью и с удовольствием угостится за счастливую жизнь юного принца. Нам перепадут реклама, заказы, благодарные клиенты. Они будут приходить, улыбаться, благодарить меня за вкусности. Пройдет год, я навсегда уйду из лавки, и управление ею перейдет к Саре.
Почему-то при мысли, что здесь будет хозяйничать сестра, становилось очень тоскливо.
Мне на глаза попалось приглашение, которое принесла сестра. На серебристом листке картона были нарисованы портреты Сары и Дрэвиса. Они улыбались в ожидании самого счастливого дня в своей жизни. В теории, конечно.
Потому что на практике Сара принесла эту сияющую свадебным счастьем открытку, просто чтобы уколоть меня в очередной раз. И, надо заметить, преуспела. Когда я бросала взгляд на Дрэвиса, стоящего рядом с сестрой, внутри разливалась горечь.
– Идиотка! Идиотка!
Я билась лбом о зеркало Крина.
– Кексик, ты хочешь ко мне? Не советую, тут скучновато.
– Я чувствую себя никому не нужной.
– Никому? Или кому-то конкретному?
Что на это ответишь?
– Ты не пробовала сказать? Может, он считает, что ты его ненавидишь, и поэтому…
– Что? Женится на Саре? Крин, люди не женятся, если у них нет чувств или других резонов для свадьбы. Если Дрэвис женится на Саре, она ему нужна.
– Ну и что? Будешь смотреть, как они вьют гнездо, и молча страдать?
– Переживу, – буркнула, вытерев непрошеные слезы.
Крин только укоризненно покачал головой. Это зеркало порой было слишком уж разумным. Мне не хватало кого-то, кто не воспринимал мои проблемы, как ерунду. Кто понимал, каково это – быть восемнадцатилетней одинокой девушкой.
Влюбленной, как последняя дура, в жениха своей сестры. Я до последнего надеялась, что это не так. Что меня не задевает его отсутствие – он так и не пришел после того поцелуя, когда нас застала Сара. Что я не прокручиваю в голове каждую секунду того времени, когда он сидел со мной на втором этаже и растирал мою ногу. Получалось так себе, первая любовь вышла какой-то жутко неправильной.
В дверь постучали. Крин тут же исчез, а я вздрогнула. Лишь бы это был не Дрэвис!
Обязательно ведь спросит, что со мной. А я не уверена, что смогу соврать.
Но это был не Дрэвис.
– Дейзи! – воскликнула леди Марибет.
Фрейлина выглядела взволнованной, и я уже было испугалась, что праздник отменяется или что-то пошло наперекосяк.
– Я хочу поговорить с тобой! Я больше не могу делать вид, что ничего не происходит.
Она глубоко вздохнула и села на стул за прилавком. Я устроилась рядом, на всякий случай пододвинув к женщине вазочку с конфетами. Но та на них даже не посмотрела.
– Ты ведь знаешь, кто я, да?
Пожала плечами. Что тут скажешь? Я, может, и была ведьмой без высшего образования, но зато с мозгами. И сопоставить два очевидных факта могла.
О том, что у леди Марибет был роман с отцом, я поняла, когда с ним говорила. Папа побледнел, услышав ее имя. Вряд ли, если бы они были просто друзьями, он бы так отреагировал.
Складывалась картинка далекого прошлого. У отца и фрейлины случился роман, девушка родила ребенка. Зная, что серьезно нарушила все правила, она отдала ребенка отцу, надеясь, что тот вырастит его и полюбит. Во всем этом мне было неясно лишь то, как папе удалось уговорить жену взять меня.
– Мне нельзя было оставлять ребенка, я клялась кровью, что буду служить королеве. Я думала, тебе будет хорошо с отцом, я и представить не могла, что они обойдутся с тобой вот так. Ты меня ненавидишь?
– Нет, – чуть улыбнулась я. – Не ненавижу.
– А я себя – очень. Сейчас я думаю, что нашла бы способ… может, оставила бы тебя во дворце и никому не рассказала, чья ты дочь, может… не знаю, нашла бы для тебя какую-то хорошую семью или вымолила у королевы разрешение покинуть дворец! Но я действительно не предполагала, что твой отец выгонит тебя из дома. Я была молодой и глупой, Дейзи. Мне бы насторожиться, что он еще тогда обманывал жену. Но сделанного не воротишь. Я не могу сделать твое детство более счастливым, но могу помочь с юностью. Заканчивается срок моей службы у королевы, мне дадут разрешение ухать. Я хочу перебраться в Азор-град и… Дейзи, ты не хочешь поехать со мной? Я не надеюсь стать для тебя матерью, но, может, подругой? Поверь, я многому могу тебя научить.
– Мое наказание истекает через год, – вздохнула я. – Меня не отпустят.
– Я смогу договориться. Ты отработаешь свое в Азор-граде, скажем, в лаборатории академии. Суд Градда примет это решение, если я поручусь честью фрейлины. И я без промедления сделаю это. Хочешь?
– Хочу! – неожиданно для самой себя выпалила я.
Вот оно! Сбежать, оказаться как можно дальше от этого места, от лавки, ставшей домом, от счастливых Сары и Дрэвиса, улыбающихся мне с открытки! Бежать без оглядки, начать новую жизнь в новой семье. И никогда не вспоминать о последних месяцах.
– О, Дейзи!
Женщина ласково меня обняла. Так, как никогда не обнимала мачеха. Я не могла искренне ответить на эти объятия, язык не повернулся назвать леди Марибет мамой. Но внутри что-то шевельнулось, робко расправило крылья и осторожно согрело.
– Но на празднике мне все равно придется работать.
– Мне тоже. После я лишь передам дела и немедленно закажу для нас дракона.
– А…
– Королева подарила мне чудесный дом, из него открывается вид на горы. В Азор-граде прохладно, но очень красиво. Там очень сильная кафедра алхимии, я все узнала!
То, что эта женщина думала о том, где я буду учиться, было очень приятно. Короткое проявление заботы, но после нескольких месяцев одиночества оно отозвалось внутри теплом и надеждой. Сменить обстановку, перебраться в другой город и начать новую жизнь – то, что нужно. А этот праздник станет прощанием с лавкой, и уйду я на своих условиях – как и писала Рикки Карамель. А вернее, на условиях леди Марибет. На шикарных условиях.
– Мне нужно идти, остались последние приготовления. Но вечером я зайду, как только разберусь со всеми делами. И лично поговорю с Дрэвисом Фолкритом. У вас с ним, похоже, сложные отношения.
Которые скоро закончатся. Как только дракон поднимется в небо и навсегда увезет меня из Градда.
Когда женщина ушла, я прислонилась к стене, чтобы немного отдышаться. Слишком много перемен, слишком много нового в жизни.
– Ну, поздравляю, Кексик, – усмехнулся Крин. – А ты боялась, что останешься одна. Я же говорил – если что-то теряешь, обязательно потом что-то да найдешь.
– Только иногда это «что-то» – неприятности на мягкое место.
– Не твой случай.
– Хотелось бы верить.
– Она нравится тебе? Сможешь жить с ней после того, как она тебя бросила и восемнадцать лет не появлялась?
– Долг перед королевской семьей – это сложная вещь. Она приняла самое логичное решение – отдала обеспеченному отцу. Если бы ушла с ребенком, не факт, что мы бы вообще выжили. Я не уверена, что буду называть ее мамой, но хочу хотя бы попробовать, потому что с папой не сложилось совсем.
– Тогда удачи, Кексик. Когда переедешь на свой север, не забывай про меня.
– Ой! А может… может, Фолкрит разрешит тебя забрать с собой? Ты поедешь?
– Не могу, Кексик. Прости, я привязан к этому городу.
– Крин, мы с тобой уже несколько месяцев вместе живем. Расскажешь, кто ты такой и как попал в зеркало?
– Расскажу, Кексик, – ласково улыбнулся мой фиолетовый друг. – Но сначала оформи свой стол, потом может не оказаться времени.
– Злой ты, – буркнула я, впрочем, понимая, что Крин на этот раз прав.
Надо было разобраться с необходимыми приготовлениями, а уж потом можно спокойно ждать процессию и болтать с таинственным зеркалом. Я чуть не подпрыгнула в нетерпении – сейчас узнаю его историю! Как же все-таки было приятно, что Крин хотя бы напоследок решил мне довериться.
– А ты сможешь наладить связь с каким-нибудь зеркалом в Азор-граде? – спросила, подхватывая огромный плакат, который надлежало повесить на стену.
– Потом посмотрим, ведьма! Работай уже!
Но прикрикивал он на меня совершенно напрасно. Похоже, Крин тоже растрогался от того, что его так хотят взять с собой.
Настроение немного, но поднялось. Сколько раз я уже стискивала зубы и ползла к светлому будущему? С того вечера в доме родителей, пожалуй, бессчетное количество раз. Правда, впервые так сильно ныло сердце.
Я вышла в утреннюю прохладу, чтобы повесить торжественные ленты – всем, участвующим в празднике, надлежало украсить лавки, а еще повесить огромные плакаты, сообщающие, что у нас можно бесплатно угоститься всем жителям Градда. Марк, хоть и обещал привести знакомых, чтобы те помогли таскать тяжелые коробки со сладостями, еще неизвестно, когда придет. Кое-что следовало сделать заранее.
Я сложила все материалы у дверей и собралась было в дом за теплой курткой, как вдруг замерла и внимательно уставилась на дом напротив. Лавка шляпника, того самого, который в первый мой день принес ведьминскую шляпу, выглядела темной и какой-то… зловеще заброшенной, что ли. Обычно светящиеся окна жилого этажа хранили угрюмую тьму, а прежде открывавшаяся с рассветом дверь самого магазинчика была закрыта.
Да что тут такого? Подумаешь, не захотел открываться в выходной день, решил переждать суматоху в тишине и поспать подольше. Так можно было убеждать себя бесконечно, но все-таки я понимала: что-то не так. Вспомнились остальные заброшенные лавки, выкупленные отцом.
Нет, шляпник не мог продать магазинчик, его дело процветало, при каждой встрече он почтительно кланялся и благодарил за зелье!
Я быстро посмотрела по сторонам. Никого. И побежала к дверям, надеясь, что не появится Марк Фолкрит и не уложит меня носом в землю, как в старые добрые времена.
В окно ничего не удалось толком рассмотреть. Темное помещение магазина, все как обычно. Я никогда не была внутри, но шляпник частенько оставлял дверь открытой, и можно было рассмотреть обстановку. С виду все было нормальным, только… пустым.
Отчего-то дрожащими пальцами я взялась за ручку двери и одновременно с этим постучалась.
– Господин шляпник! У вас все в порядке? Это Дейзи, ведьма из лавки напротив!
В ответ – тишина. Нехорошая какая-то, зловещая. Не выдержав, я повернула ручку, и дверь, к моему удивлению, поддалась.
Не стоило этого делать, но я ступила в торговый зал, впустив немного утреннего света. Он словно с трудом проникал в лавку и рассеивался где-то на середине пути, почти не освещая стену напротив. Я впервые видела такую странную темноту.
– Господин шляпник!
Внезапно, словно резким порывом ветра, меня оттолкнуло в сторону, а дверь с грохотом захлопнулась. Сердце пустилось в пляс, по позвоночнику прошла ледяная дрожь. Я бросилась к двери, поддавшись порыву страха, но та оказалась заперта.
– Не смешно! – воскликнула я. – Господин шляпник!
На лестнице послышались шаги.
На интуицию никогда не жаловалась и в общем-то не верила, что спустится владелец дома. Лихорадочно осмотрелась в безрассудной попытке найти укрытие, но ничего толкового не обнаружила. Да и не успела, если честно.
– Дейзи… – услышала знакомый голос.
Не сразу поверила, что это был он. Но взглянув, увидев знакомые темные волосы, черное пальто с серебряными застежками, поняла, что не ошиблась и передо мной действительно стоял Уиллторн.
Кажется, он не удивился, увидев меня.
– А, Дейзи, это ты, – будничным тоном, словно мы встретились на прогулке в парке, произнес мужчина. – Как дела?
– Что ты здесь делаешь? Где господин шляпник?
– Уехал, – пожал плечами Уиллторн.
– И бросил дом?
– А почему нет?
– Потому что его дело процветало. И он его любил.
– Ага-ага, – словно не слыша меня, откликнулся мужчина.
Он делал какие-то странные пассы руками. Сначала они казались мне бессмысленными, но потом я поняла, что темнота в комнате словно подчиняется этим движениям. Словно следует за немыми приказами мужчины и становится гуще.
– Ты ею управляешь…
– Да, Дейзи, власть над тьмой – основа моей магии.
– И зачем это тебе? Зачем тебе лавка шляпника? А другие… для тебя их выкупал мой отец?
– Да, к сожалению, умбринам нужно надежное укрытие, чтобы они могли окрепнуть и разрастись.
– Они называются умбринами?
Уиллторн кивнул.
– Приходится подселять эту в самый последний момент, раз уж не вышло заполучить лавку Фолкрита.
– В последний момент перед чем? – в ужасе прошептала я.
– Перед церемонией, разумеется. Они еще немного подрастут за оставшийся час. Ну а потом наконец-то получат свободу.
И тут я догадалась:
– Когда принца будут проносить по нашей улице! Они… они что, вырвутся из домов, в которые ты их поселил? И убьют процессию?
Меня одновременно накрыло и паникой, и злостью. Потом я вспомнила, что в процессии будет и леди Марибет.
Надо срочно предупредить всех!
– Нет-нет-нет, Дейзи, даже не думай пытаться сбежать. Мне совершенно не нужно, чтобы ты мешалась под ногами. Посидишь немного здесь, подумаешь о жизни. А когда все будет кончено, поедешь, куда захочешь.
Но я его не слушала, изо всех сил дергая ручку. Без толку!
– Там будет моя мама!
– Вынужденные издержки. Я не могу, увы, объяснить умбринам, кого стоит пощадить, а кого нет, так что выжившие будут определяться старым добрым методом: «кто не спрятался, сами виноваты».
– Зачем убивать принца? Ты бастард или что-то в этом роде? Хочешь забрать престол?
– Что-то в этом роде.
Тьма у ног Уиллторна приобретала очертания. Сначала, словно туман, она клубилась над полом, но вскоре из этого черного облака показалась когтистая лапа. Меня передернуло.
– Я – бог, моя дорогая Дейзи.
– Бог? – растерянно переспросила я. – Но…
– То-то и оно. Ох уж это новое поколение, совершенно не знающее историю! Ваш мир был моим наполовину, мы со светлейшей богиней строили его вместе, а потом она вдруг решила, что я не имею на него прав. Приходится вот исправлять положение.
– И как убийство королевской семьи поможет вернуть свою долю? Ты же не сможешь сесть на трон.
Бог… я лихорадочно пыталась уложить это у себя в голове. Я ходила на свидание с богом?!
– Узко мыслишь, ведьмочка, – усмехнулся Уиллторн. – Уберешь королевскую семью – ввергнешь страну в хаос. Начнется какая-нибудь войнушка, все переругаются, все будет ослаблено. Посадить на трон нужного человека или сесть самому с моими способностями будет просто, ну а светлейшая сделает все, чтобы вернуть в земли мир. Ей не потягаться со мной физически, так что придется идти на компромисс.
И, может, я даже выдам ей пару городков для развлечения – будет некрасиво оставлять сестру совсем без власти. Впрочем, ты вряд ли это поймешь, игры богов не для простой ведьмочки.
– Твои игры угрожают людям! – воскликнула я. – Боги не должны вредить тем, кто от них зависит!
– Ой, я тебя умоляю. – Уиллторн скривился. – Оставь торжественную речь для траурной королевской церемонии. Это и мой мир тоже. У меня были на него планы. И многое, знаешь ли, мне в нем не нравится.
– И ты решил менять его посредством убийства?
– Я же говорил, тебе не понять.
– Я думала, нравлюсь тебе!
Мужчина (или бог?) закатил глаза:
– Раздевайся.
– Чего? – у меня даже паника от шока куда-то исчезла.
– Ну нравилась ты мне, нравилась. Симпатичная, фигурка нормальная, миленькая такая, несчастная, как одноногая собачка. У меня минут двадцать есть, так что раздевайся, скоротаем время. Умбрину обещаю выгнать, правда, все равно будет подглядывать. Темные сущности, знаешь ли, питаются темной энергией, а прелюбодеяние – дело такое. Даже при свете репутация страдает.
– Да не буду я раздеваться!
– Зря. Ну как знаешь.
Уиллторн пожал плечами и направился вглубь дома.
– Дейзи… – Он вдруг остановился и обернулся. – Иди-ка ты наверх, дорогая. Чтобы не было соблазна. Ты действительно мне нравишься, так что я не хочу, чтобы ты влезла в самый разгар моего веселья. Давай-давай, если пойдешь сама, посидишь в спаленке в комфорте и тишине.
Он говорил спокойно и почти дружелюбно, но в глазах было что-то такое, от чего делалось дурно. Наверное, Уиллторн сдерживал свою магию в общении с людьми, а сейчас не скрывал сущности, и… мне было очень страшно рядом с ним. Я не просто понимала, я чувствовала всем существом, что он может стереть меня в порошок в любой момент.
Я протиснулась мимо мужчины через узкий дверной проем. Уиллторн вдруг поднял руку и пальцем скользнул по моей щеке.
– Да не бойся, меня не интересуют сопротивляющиеся девицы в условиях тотальной нехватки времени. Но если надумаешь – свисти, местечек для фавориток бога всегда много.
«Размечтался», – хотелось буркнуть мне. Инстинкт самосохранения, так вовремя проснувшийся, не позволил.
– Тебе нужна была «Ведьма в шоколаде», да? – спросила, когда мы поднимались по лестнице.
– Ага. Я нанял твоего отца, чтобы он выкупил для меня все лавки, но Фолкрит отказался продавать эту. А она, между прочим, самая удобная! Мы ведь старались выкупать лавки, не привлекая внимания, и все равно этот Марк крутился рядом, вынюхивал. Уж не знаю, по заданию, или сам решил. Пришлось импровизировать – с тобой вот познакомился, думал, выйду на Фолкрита, отвалю ему кучу денег – и привет. Куда там, он так бесился при взгляде на тебя. Кто же знал, что ты ему нравишься, он же был помолвлен!
– Я ему не нравлюсь.
Вдруг стало так обидно. Последнюю неделю я пыталась смириться с тем, что Дрэвис и Сара будут вместе и для меня в жизни Фолкрита не останется места. А теперь еще и выяснила, что единственный мужчина, с которым у меня было настоящее свидание, – темный бог, который мечтает убить королевскую семью! И я ему нужна была исключительно для реализации коварного плана.
Я-то думала, что просто ему не понравилась и он сбежал.
– Не нравишься, ага, и поэтому он каждый раз бесился, когда я к тебе подходил. Слушай, раз не хочешь со мной, когда доберусь до власти, отправлю твою сестричку к светлейшей. Будете с Фолкритом вместе.
– Нет! – вырвалось у меня.
– Нет? – Брови мужчины удивленно поползли вверх. – Глупая добрая дурочка. Но посмотрим, может, созреешь. Его только подтолкнуть и надо, сам прибежит.
– Не трогай их! Почему тебе нужно все разрушать?
– Это моя природа. Мы так и жили – сестра создавала, я разрушал. И все было хорошо, пока ей не приспичило единолично со всем разбираться. Устроила тут.
– А мне, знаешь ли, нравилось, когда не было войн и катастроф.
– Кому что, – философски заметил Уиллторн.
Он привел меня в одну из гостевых комнат – это легко определялось по пустым полкам и тщательно заправленной кровати.
– Располагайся. Умбрина посторожит тебя, ну а потом, когда все начнется, настоятельно советую все же не высовываться.
– А зачем ты искал мою мать? Только не говори, что хотел помочь!
Теплилась слабая, как затухающий огонек догоревшей свечи, надежда, что, заболтавшись, Уиллторн что-то не успеет. Процессия пройдет раньше, или… или все-таки маги смогут защитить принца и его семью. Ведь не пойдут же они без охраны!
– Я планировал через тебя подселить умбрину к леди Марибет. Но быстро понял, что это бесполезно. Ты видела только Фолкрита, а Марибет слишком медленно соображала и решалась. В общем, ты изрядно подпортила мне планы и скажи спасибо, что я так добр.
– А свидание с иллюзией зачем?
– Мой помощник думал, удастся посадить умбрину в твой дом и спрятать ее. Но наткнулся на вашего приятеля, который там живет, и ничего не вышло. Пришлось сваливать, время, знаешь ли, даже у богов стоит денег.
– Мог бы и проводить, а не сбегать.
– Зато вышло эффектно, – усмехнулся Уиллторн. – Отдыхай, Дейзи. И все-таки не суйся наружу. Там будет довольно жарко.
Он ушел, не забыв притворить за собой дверь. Но замок не щелкнул, и единственным препятствием на пути к свободе для меня стала умбрина. Тень росла на глазах, противно скреблась темными когтями по двери и недобро на меня поглядывала. То есть у нее, конечно, не было глаз, и вся она была соткана из черного тумана, но я обладала достаточно хорошим воображением, чтобы знать – тень за мной подглядывала.
Сидеть просто так было невыносимо. Нестерпимо жгло знание, какая опасность угрожала всем, кого я любила. Только-только нашлась мама, разве я могла просто сидеть и ждать, когда на нее нападут?
Дрэвис с Сарой наверняка придут посмотреть на праздник и захотят удостовериться, что я все сделала правильно. И будь я проклята, ненавидь хоть тысячу раз Сару, я не могла пожелать сестре стать случайной жертвой Уиллторна. И тем более не могла сидеть просто так и не знать, удалось ли спастись Дрэвису.
План созрел моментально. Я наблюдала за умбриной так же пристально, как она за мной. Подмечала скорость, запоминала траекторию. Тень росла и вместе с этим летала туда-сюда по комнате. Конечная точка ее маршрута была максимально удалена от двери.
Только бы мне удалось сделать рывок! Захлопнуть дверь и быстро выскочить из дома, да пусть умбрина и рванет за мной, просочившись во все щели, я все равно успею поднять шум! Шествие отменят, и, быть может, Марк или Дрэв догадаются, что здесь происходит.
Действовать нужно было максимально быстро. Дождавшись, когда умбрина в очередной раз отлетит в конец комнаты, я подорвалась с места и бросилась к двери. Сердце бухало в груди как сумасшедшее, я двигалась будто в тумане. Умбрина стремительно рванула в мою сторону и не успела буквально на долю секунды.
Я кинулась к лестнице, молясь про себя – только бы успеть!
Краем глаза заметила, как тень стелется по полу, проникая в щель между дверью и полом.
Но я уже была на лестнице, мчалась вниз, а дверь на улицу виднелась, как спасительный маяк.
– Дейзи!
Дверь распахнулась, но из-за хлынувшего в помещение света я не смогла разглядеть вошедшего, а поглощенная страхом, не узнала голос. Меня на миг дезориентировала яркая фиолетовая вспышка.
Где-то на середине лестницы ног коснулась мерзкая ледяная тьма. Я не удержалась на ногах, вскрикнула и полетела вниз, пересчитав ребрами все оставшиеся ступеньки. Ударилась головой о столбик лестницы и отключилась. Быстро, не успев даже подумать о том, что будет теперь, когда я не успела никого предупредить.

– Кексик. Ке-е-ексик. Просыпайся, шишка не освобождает от работы.
Словно в тумане, я слышала знакомый и почти родной голос Дрэвиса. Слушать его было приятно, а чувствовать где-то у макушки тепло мужских рук – приятно вдвойне. И у меня, к собственному стыду, вырвалось почти что мурчание! И пусть Дрэвис Фолкрит мне только снился, но даже перед ненастоящим Дрэвом мурчать было как-то слишком.
– Вставай, ведьма! – произнес другой голос.
Нет, даже во сне в покое не оставят.
Но сонливость куда-то исчезала, и ей на смену приходили другие ощущения. Так, например, рукой я почувствовала что-то типа покрывала. Макушкой – странное тепло, а виском хорошо так прочувствовала шишку, которую заработала, влетев в лестницу.
Не сон!
Я так резко поднялась с возгласом «Уиллторн!», что голова от внезапного удара взорвалась болью, и я со стоном опустилась обратно.
– Отлично, теперь шишка еще и у меня, – возвестил голос Дрэвиса. – Кексик, ты до ужаса травмоопасная ведьма.
– И заметь, не твое имя сказала, а Уиллторна, – хмыкнул другой голос.
– На это я обижусь попозже.
Любопытство во мне всегда было сильнее всего остального, поэтому второй раз поднималась аккуратнее. Уж очень было интересно, кто этот таинственный собеседник Дрэвиса. Когда поднялась и протерла глаза, обалдела.
Чуть в обморок назад не свалилась, я бы сказала! Потому что с противоположного конца кровати, довольно улыбаясь, на меня смотрел Крин. Не зеркало с Крином, а самый что ни на есть настоящий Крин – из плоти и крови, с длинными фиолетовыми волосами. Высокий, отлично сложенный. В общем, мечта девушек!
Другая мечта, светленькая и вредная, сидела рядом со мной и недовольно потирала подбородок, в который я врезалась.
– Как вы меня нашли?
– Кексик, мы же не идиоты, – хмыкнул Фолкрит. – Я пришел с тобой поболтать, тебя нет. И тут это зеркало как черт из табакерки выскочило. Сообщило, что ты вышла вешать плакат и до сих пор не вернулась. Оно волнуется. Я сходил проверил, вокруг ничего. Потом увидел лавку шляпника, одно за другое – и рванул сюда. А этот… увязался.
– Как ты вышел из зеркала? Я думала, ты не можешь…
– Не то что не могу.
Крин как-то странно смутился и отвел глаза.
– Длинная история. Я не то что не мог, я не хотел. Понимаешь, Кексик, я – Хранитель Градда.
Я ошеломленно открыла рот и забыла его закрыть.
– Хранитель?
Все слышали легенду о том, что вместе со столицей Граддерфела появился и Хранитель – сильный маг, поддерживающий порядок в городе. Он охранял границы, был советником первого короля и всячески поддерживал магию. Потом как-то все это перешло в разряд легенд, и я на самом деле думала, что все это выдумки!
– Как ты оказался в зеркале?
– Да как-то… само вышло. Градд развивался, моя защита ему стала не нужна – появились стражи, королевская охрана, магические границы. Болтался без дела, скучал, а потом как-то сидел, привалившись к зеркалу, с книгой, и понял, что не хочу даже выходить. Тут магия сыграла со мной злую шутку и засунула в зеркало. Я понял, что не выберусь, пока не найду настоящую причину для этого, но за столько лет найти так и не смог. Зеркало переехало из дворца куда-то еще, потом в дом Фолкритов. Потом, после смерти Фолкритов-старших, его убрали подальше с глаз, в лавку. А теперь вот пришла ты.
– И ты вышел, чтобы найти меня? Мне очень приятно.
– Да, с твоим шилом в одном месте сложно сидеть в зеркале.
– Уиллторн! – вспомнила я. – Церемония еще не началась?
– Нет, – ответил Дрэвис. – А что Уиллторн? Он пропал из поля видимости. Он все же что-то готовит?
– Он бог.
Повисла тишина. Дрэвис ощупывал мою шишку, очевидно, думая, что я повредилась умом, а вот Крин знал меня намного лучше и понял, что я не шучу.
– Кексик, я, конечно, понимаю, что ты в него влюблена, но давай без претенциозных комплиментов.
– Я влюблена?! Он запер меня здесь и… и предложения неприличные делал.
– Кексик, подожди, – попросил Крин, – ты сказала, что Уиллторн – бог?
– Да. Он утверждает, что светлейшая – его сестра, и там все очень сложно.
Я быстро пересказала наш разговор. Что оказалось делом нелегким – после удара голова соображала медленно. А вот внутри уже все кипело и жаждало действий. Вернулся страх за фрейлину, ну и в целом королевская семья хоть и не вызывала у меня каких-либо чувств, смерти ей я не желала.
– Значит, Уиллторн и впрямь темнейший бог, – кивнул Крин. – Я не знал его лично, но слышал от светлейшей.
Я открыла в изумлении рот. Мой друг из зеркала видел богиню? Обалдеть. А я с ним рецепты обсуждала! И собственное свидание! И пила…
– Почему, раз он бог, нужно организовывать такой сложный план? – спросил Дрэв. – Он что, не мог поразить нужную жертву молнией с неба?
– Когда Уиллторн ушел, светлейшая стала сильнее. Если он будет действовать открыто, не факт, что победит. На самом деле, я думаю, если бы он пришел к ней и попросил свою часть власти – она бы не отказала, но темнейший слишком горд, чтобы на такое решиться. Убить принца – план отличный.
Мне показалось, или у Крина в голосе промелькнуло восхищение? Никогда не была среди тех, кто боготворил талантливых злодеев.
– Надо как-то его остановить.
– Надо, – согласился со мной Крин. – Я смогу справиться с умбринами, несмотря на то, что моя сила еще не до конца восстановилась. А маги королевской семьи защитят их, нужно только предупредить.
– Успеем? – Я вопросительно посмотрела на Дрэва.
К счастью, тот кивнул и поднялся. Но когда я попыталась сделать то же самое, меня чуть ли не силой уложили на кровать.
– Дейзи, останься, – мягко произнес Крин. – Ты сильно ударилась. Мы просто предупредим охрану и возьмем магов, чтобы уничтожить умбрин. А если Уиллторн решит вступить с нами в драку лично, то и его заодно обидим. А ты не подставляйся, чтобы я лишний раз не отвлекался на твое спасение.
Все было правильно, логично, но очень-очень несправедливо! Лежать тут, пока они в опасности, гадать, получилось или не получилось. И, как назло, окна выходили на задний двор. Улицу можно было хорошо рассмотреть только с первого этажа, но туда я решила добраться, когда Крин с Дрэвом уйдут.
Очень хотелось, чтобы все получилось и планы Уиллторна полетели ко всем демонам. Но его признание меня потрясло. С богом тягаться сложнее, это не маг-заговорщик, которого королевская охрана может уложить на лопатки.
Медленно я встала и прислушалась к ощущениям. Голова побаливала, но сотрясения не было – не тошнило, не шатало. Так что я спустилась вниз и прилипла к окну, пытаясь хоть что-то высмотреть. С исчезновением умбрины в лавке стало куда светлее, но все равно тягостное ощущение присутствия темной сущности никуда не делось.
Сквозь мутное стекло виднелись «Ведьма в шоколаде» да часть соседней лавки. Я успокаивала себя тем, что процессия еще далеко. И мучительно вспоминала, где видела закрытые лавки. Они все были чуть дальше по улице. Раз умбрина из лавки шляпника никому больше не угрожает, можно не беспокоиться до тех пор, пока процессия не появится на нашей улице. А там Крин с Дрэвом сумеют всех предупредить и до опасных домов они просто не дойдут.
Уиллторн все же не был так уж умен, раз закрыл меня здесь, не предполагая, что я могу выбраться и кому-то рассказать.
Или все же был?..
Жуткая догадка вдруг заставила подобраться. Зачем подселять умбрину в дом шляпника и закрывать вместе со мной? Ведь есть люди, которые станут меня искать!
Недолго думая, я кинулась к двери. Одновременно с тем, как я выскочила на крыльцо дома, в начале улицы показалась торжественная процессия. И, к большому ужасу, высыпал народ! Новорожденного принца приветствовали, аплодируя. Да сколько же будет жертв, если умбрины начнут без разбора нападать на людей!
– Нет! – крикнула я. – Уходите!
Но мой голос потонул в гомоне ликующей толпы. Где-то рядом с процессией мелькнули яркие фиолетовые волосы Крина. Дрэвиса высматривать не было времени, я выскочила на середину улицы и бросилась наперерез.
Меня заметила леди Марибет, на ее красивом лице отразилось беспокойство. Но она не успела ничего сказать страже, и ближайший королевский охранник направился ко мне, чтобы убрать с дороги правящей семьи.
Вот только до меня он не дошел. С оглушительным грохотом дверь «Ведьмы в шоколаде» вылетела, и из дома вырвалась огромная черная тень. Те умбрины, с которыми я сталкивалась, были по сравнению с ней ерундовым детским колдовством.
Вдалеке, из остроконечной башенки магазинчика, вылетела вторая умбрина. Их заметили, процессия нервно вздрогнула и остановилась, а народ спешил скрыться в домах. Некоторые, правда, опасность не осознали. Изумленно таращились на умбрин, застыв, как изваяния.
Стража было повернула назад, но была остановлена темной фигурой вдали. Уиллторн стоял посреди беснующихся теней и молча смотрел на творящийся хаос.
Что ж, было глупо полагать, что умбрины придут лишь с одной стороны. Разумеется, темный бог отрезал пути к отступлению, а мы… мы просто не успели.
Время словно замедлилось, а тишина окутала всех нас. Напряжение висело в воздухе, его можно было пощупать. Никто не двигался, все ждали чего-то, что станет толчком. Им стал мой голос, звонко прозвучавший в тишине:
– Это умбрины темного бога!
Вряд ли охранники знали, как справляться с такой магией, – слишком давно Уиллторн пропал с радаров, но я надеялась, что они хотя бы осознают масштаб опасности.
– Дейзи, сюда! – крикнула леди Марибет.
Марк и несколько мужчин в форме управления стражи уже создавали щит, чтобы закрыть им процессию. Одновременно с тем, как я побежала к щиту, в мою сторону бросилась умбрина. Та самая, что ждала в «Ведьме в шоколаде». В последний момент я успела проскочить внутрь, а за мной опустилась фиолетовая сияющая стена.
Вдруг перед глазами все потемнело и накатила какая-то слабость.
– Дейзи! – воскликнул кто-то.
– Глупая маленькая ведьма. – Голос Уиллторна звучал словно прямо в голове. – Я никогда не проигрываю. Думаешь, я не предусмотрел щит?
– Шляпа! – догадалась я. – Это ты подсунул мне ее через шляпника.
– Слабыми легко манипулировать. Он с удовольствием подарил тебе шляпку, а после освободил дом, чтобы я мог тебя отвлечь.
«Ну ты и гадина! – подумала я, обращаясь к шляпе. – А я тебе верила! Я тебя оставила! Я тебя даже любила!»
Шляпа на моей голове заерзала.
«Предательница. Не зря темных ведьм преследовали, наверняка их всех шляпы предавали! Что, сейчас умбрину через щит пропустишь? Массовое убийство устроишь моими руками? Устраивай, устраивай. Опять ведьм начнут выгонять, опять шляпы сжигать».
Сверху кто-то то ли чихнул, то ли всхлипнул. Наверное, я смотрелась странно, стоя под щитом, в опасной близости от королевы, и мысленно болтая со шляпой. Как бы меня превентивно не убили тут, пока мы решаем личные проблемы.
«Я тебе радовалась! Думала, ты хозяйку признаешь. А ты все это время выжидала удобный момент. Ты не шляпа темной ведьмы, ты… ты пыльный валенок, который только и может, что мужиков слушаться. Да тебя ни одна ведьма себе не пожелает!»
Шляпа взвыла и затряслась, а потом ко мне вернулись зрение и сознание.
Оказалось, я не стояла посреди улицы, а умудрилась грохнуться в обморок. Шляпу с меня снять явно не могли, пришлось стащить самой и презрительно отбросить в сторону.
– Ты как? – спросил Дрэвис, склонившийся надо мной.
– Жить буду. Уиллторн заколдовал шляпу.
– Это мы поняли, не поняли только, почему она тебя вырубила, а не направила убивать.
– Ну-у-у… потому что у шляпы проснулась совесть.
Я огляделась, чтобы оценить обстановку. Умбрины безуспешно бились о щит, пытаясь проникнуть поближе к вожделенным жертвам. Пока им это не удавалось, но все понимали, что лишь пока. А со всех концов улицы к нам стягивались все новые и новые тени, большие и маленькие. Они вылетали из окон лавок, из подвалов и ливневок. Марк и другие следователи немного нервно на нас оглядывались. Явно ждали, когда мы найдем какое-то решение.
Но что пугало особенно – абсолютное спокойствие Уиллторна. Он стоял вдалеке, взирая на творящийся хаос, и просто ждал. Эта нерушимая уверенность в победе наталкивала на мысль, что если сейчас мы не составим план, то Уиллторн таки своего дождется.
Крин неподалеку закатывал рукава рубашки.
– Ты справишься со всеми умбринами? – спросила я.
– По крайней мере, попытаюсь.
Он уничтожил ту, что жила в доме шляпника, но здесь их был десяток, не меньше! Стража не отойдет от королевы и ребенка, следователи поддерживают щит, остаются лишь Крин с Дрэвисом. Ну, и я.
Дрэв тоже снял куртку, чтобы не стесняла движений. Сейчас он выглядел как-то непривычно. Не было усмешки, не было расслабленности. Только холодная угрожающая решимость.
Я не выдержала и тоже подошла к краю щита.
– Ну уж нет. Ты остаешься! – рявкнул Фолкрит-старший.
– Я могу помочь!
Он внимательно посмотрел мне в глаза.
– Нет, Дейзи, я буду отвлекаться, и тогда точно погибнем.
– Вы вдвоем не справитесь с ними и Уиллторном!
Крин покачал головой, одарил меня немного грустной улыбкой, и они с Дрэвом ступили за край щита. В умбрин тут же полетели энергетические шары, одну тень подхватил сияющий огненный ураган и со всей дури шлепнул о землю. Тень разлетелась и будто бы растаяла в воздухе, но их все равно оставалось очень много!
– Марк! – Я подбежала к Фолкриту-младшему. – А ты можешь в щите сделать ма-а-аленькую дырочку, мне для магии?
– Дейзи…
Он явно хотел отшить меня и попросить не приставать с ерундой, но почему-то вдруг передумал. Умбрины были заняты Дрэвом и Крином, которые лихо разбрасывали заклятья и шары. Они все сплелись в сверкающий клубок магии, причем из этого клубка периодически доносилась ругань.
Я оглянулась и увидела то, отчего все внутри похолодело: медленно к полю боя направлялся Уиллторн. Со стороны казалось, будто он прогуливается по набережной.
– С ним они не сладят, – сокрушенно покачал головой Марк.
– С ним слажу я.
Стиснула зубы, призвав всю магию, что была в моей крови. Алхимическую, темную – хоть какую, лишь бы получились нужные заклятья. Чтобы хоть как-то справиться с мандражом, громко сказала:
– Попрошу не ржать!
Потом щелкнула пальцами.
Сначала ничего не происходило, а затем… толпа хлынула из «Ведьмы в шоколаде» точно так же, как десять минут назад оттуда вылетела умбрина. Только теперь это были кексы. А еще булочки, печеньки, плитки шоколада, и – на сладенькое – изюм несся плотным изюмовым стадом.
Вся эта компания бросилась к темному богу.
Наверное, для Уиллторна моя магия казалась смешной, она смешной и была. Но ее было много. Очень много! А испепелить все кексы сразу не получалось. Во-первых, из лавки выбегали новые, а во-вторых, раз уж их заколдовывала я, кексы оказались с крайне мерзким характером. Они упорно не желали вступать в честный бой. Заходили с флангов, с тыла, пачкали идеально черное пальто.
Я снова щелкнула пальцами, и вместо ног у некоторых кексов вдруг появились крылышки.
Даже Марк не выдержал и рассмеялся.
– Насыпь ему крошек в волосы!
Мне было немного жутко видеть, как один за другим вспыхивают бедные кексики. И я понимала, что рано или поздно Уиллторн сметет их все и займется нами. Закусив до крови губу, я следила за темным богом. А потому не сразу заметила, что умбрины исчезли.
– Хранитель, – процедил сквозь зубы Уиллторн.
– То обстоятельство, которое ты не предусмотрел, верно?
Забыв о кексиках, я открыла рот. Это точно был Крин, мой друг из зеркала? Тот самый парень с фиолетовыми волосами, который, чуть что, обещал свалиться мне на голову? Потому что сейчас в это поверить было слишком сложно, ибо, хоть внешне он и почти не изменился, все равно было жутко. Только в этот момент я очень хорошо поняла, что Крину, на минуточку, несколько сотен лет.
А я с ним сидр пила! И… и платья мерила!
– Думал, ты исчез раз и навсегда, – криво усмехнулся Уиллторн. – Ведь я ушел, и охранять Градд больше не требовалось. Я думал, о тебе забыли.
Если он хотел задеть Крина, у него ничего не вышло. Друг остался невозмутим. Стоял, расправив плечи, готовый к схватке. Но Уиллторн покачал головой.
– Нет, Хранитель, я не уничтожаю тех, кого создал.
– Он что, даст ему уйти? – спросил кто-то из следователей.
На что Марк ответил:
– Очень надеюсь. Хранитель силен, но кто в этой схватке победит и какой ценой… не хочу даже выяснять.
Уиллторн, видимо, тоже не был уверен. Бог сделал несколько шагов к Крину, тот поднял руки, в которых зарождалось фиолетовое пламя. Но очертания Уиллторна вдруг подернулись, и в считаные секунды он превратился в бесформенную тень, а затем и вовсе исчез. Мне хотелось верить, что навсегда, но здравый смысл подсказывал – так просто он не отступится.
Силы кончились. На ногах меня удерживало только одно: Дрэвис. Ему досталось сильнее, чем Крину. По виску бежала кровь, он стоял, привалившись к стене. Еще бы, после такой-то потери магии! У меня ее тоже оставалось совсем чуть-чуть, но в этот момент я не думала о себе, я была готова поделиться последней каплей.
Едва щит опустился, я сорвалась с места. Но тут же будто налетела на невидимую стену.
– О, Дрэвис! – у него на шее повисла Сара. – Ты был неподражаем!
Она обеспокоенно заглянула в лицо жениху.
– Тебе плохо? Ты так слаб!
Повернулась к толпе:
– Есть здесь кто-то, кто может дать ему магии?
«А ты-то ему на что!» – хотелось сказать мне, но я просто решительно подошла к мужчине и коснулась ладонью его щеки.
Магии в кулоне было на донышке, меня быстро замутило от переливания.
– Дейзи! – кто-то добавил к моему имени смачное ругательство. – У него же есть брат! Глупая ты девочка…
Магия вдруг кончилась. Вот так взяла и кончилась, а я совсем не уследила. Все до последней капли ушло Дрэву, и я отключилась. Опять. Если после третьего за утро обморока я выживу, это официально объявят магическим чудом.
А чудес, как известно, не бывает.

Но чудеса все же случались. Настолько редко, что когда я очнулась посреди шумного застолья, решила, что попала в мир мертвых. Немного удивило то, что в мир мертвых попадают лежа, в то время как кто-то рядом с аппетитом уминает пирог с мясом. Но чего, в самом деле, не случается? Зато если уж умерла, так хоть пожру.
– О, Дейзи проснулась! Кексик, ты как?
Похоже, я не умерла. Если только нас всех не убило метеоритом, потому что голос принадлежал Крину.
– Ей надо поесть. Магия восстанавливается, но нужна энергия.
Я потерла глаза и осмотрелась. Мы сидели в «Ведьме в шоколаде», кое-как расположившись в торговом зале. Посреди него стояли столы, которые мы использовали для дегустаций. А на прилавке лежала, собственно, я. Заботливо укутанная в одеялко.
В лавке были Крин и оба Фолкрита. Ни Сары, ни леди Марибет я не увидела. И если из-за отсутствия сестрички расстраиваться не приходилось, то о женщине, которая совсем недавно стала мне матерью, я всерьез беспокоилась. Наверное, этот вопрос отразился в моих глазах, потому что Марк успокаивающе произнес:
– Все живы, все здоровы. Фрейлина с королевой и принцем, остальные разбрелись отдыхать. Уиллторна никто не видел, но его особо и не ищут – пока не поняли, что делать. А жрецы срочно готовят ритуал связи со светлейшей.
– Ябедничать будут, – усмехнулся Дрэвис.
Он помог мне сесть и сунул в руки тарелку, на которую сложил все, до чего смог дотянуться. Пирог, картошку, большой кусок мяса, две помидорки и три поджаренных куска хлеба. И, что самое главное, я даже не возмутилась количеством, так хотела есть! Накинулась на еду как сумасшедшая, и с каждой минутой силы возвращались все быстрее.
– А вы чего тут делаете? – спросила, когда между жеваниями появились паузы.
– Тебя стережем. Марк ждет, когда начнется его смена, их всех срочно вызвали на службу. У Крина с утра аудиенция у короля. Будут вымаливать у Хранителя прощение. А тебя надо уложить спать после ужина и проследить, чтобы ты больше не хулиганила. Разве можно отдавать всю магию, Кексик?
– Я не подумала… не успела.
– Не успела, – передразнил Дрэв. – Ешь!
И ела, куда уж деваться. Тем более что все было вкусное, горячее и сытное. То, что надо после нелегкого денечка.
– И все-таки мы были идиотами, – вздохнул Марк. – И не подумали о темном боге.
– Да как тут подумаешь? – пожал плечами Крин. – Если его несколько сотен лет не было. И где только мотался. А теперь поди ж ты, власти захотел.
– Если Уиллторн бог, почему он нас всех просто не превратил в звездную пыль?
Крин пояснил:
– Бог теряет связь с миром, если долго отсутствует. Как я терял силу, пока был в зеркале, и не мог вернуться без весомой причины. Так и с Уиллторном. Чем дольше он отсутствует, тем сложнее управлять процессами в мире. Поэтому приходится прибегать к довольно гнусным методам.
– А папа? Что будет с ним? Он знал, что делает?
Фолкриты переглянулись. А потом Марк махнул рукой.
– Она нас спасала, надо рассказать. В общем, Кексик, ты только не дерись и не ругайся!
Та-а-ак. Я отставила в сторону тарелку и приготовилась слушать. Что-то мне подсказывало, ничего хорошего Марк не расскажет.
– Все началось весной. Несколько процветающих лавок по этой улице вдруг закрылись. Ну, закрылись и закрылись, подумали мы. Владельцы переехали или дела пошли наперекосяк, бывает. Самое интересное выяснилось, когда один из наших отделов решили переселить в освободившийся дом. Он оказался выкуплен! Мы сначала не придали этому значения, мало ли кто захотел дом в центре Градда. Но он пустовал неделями и выглядел как-то странно. В общем, начальство поручило мне осторожно, не привлекая внимания, выяснить, зачем же все-таки этот дом купили.
– Ты вышел на моего отца?
– Угу, – мужчина кивнул, – я пошел тем же путем, что и ты. Разузнал имя владельца домов и все о нем. Богатый и знатный пожилой мужчина вкупе с двумя талантливыми дочерьми привлекли мое внимание, я начал все о вас узнавать. Когда следом оказались выкуплены еще несколько лавок, я решил действовать. Дрэвис… сделал Саре предложение, чтобы войти в семью.
– А я? Меня сюда притащили вы?
– Нет, сначала всем занималась Сара, – сказал Дрэв. – Она наплела про тебя очень много такого, что я стал думать, будто именно ты помогаешь отцу с этими лавками. Мы уже поняли, что там творится что-то незаконное. Вскрыть и войти не имели права, но изо всех сил искали разгадку. Когда Сара подстроила твой арест, я понял, что это мой шанс пошпионить за вами обеими. Я подстроил твое назначение и приготовился раскрывать коварный план Гринвильдов.
– Убью, – мрачно пообещала. – Нервы вымотал.
– Ну извини.
– И когда ты понял, что я не мировое зло?
– До сих пор, если честно, сомневаюсь, – фыркнул Фолкрит-старший, но тут же поспешил уверить: – Шучу-шучу. После твоей дегустации, наверное. Вряд ли мировое зло стало бы заколдовывать кексики.
– А потом-то чего издевался?!
– Ну так, – он сделал вид, что смутился, – ревновал чуть-чуть. Да ты сама меня провоцировала! Сама виновата!
– Очень по-взрослому, – с усмешкой прокомментировал Крин.
Марк продолжил:
– Мы решили, что тебе лучше остаться в лавке. Потом ты познакомилась с подозрительным Уиллторном. Ревность Дрэва дала нам хороший толчок к расследованию. Мы тщательно проверили историю Уиллторна и обнаружили, что ее просто нет. Все придуманное и наспех сляпанное. А он все крутился вокруг тебя, крутился. И когда мы уже нащупали ниточку, вдруг пропал. И твой отец затаился. Все стихло, мы, как последние идиоты, расслабились. Лавки выкупались только на этой улице, мы не сразу связали их с шествием королевской семьи. А все остальное ты знаешь – Уиллторн выманил тебя, посадил в лавку умбрину и даже со шляпой подстраховался. Нам крупно повезло на самом деле. Будь он сильнее или не предупреди нас ты, могла случиться трагедия.
Я поежилась и сделала несколько больших глотков горячего сладкого чая.
– Но почему он подселял умбрин в дома? Это ведь так заметно, да и вообще. В дома могли вломиться.
– Хранить такое количество темной магии в одном месте рискованно. Мы еще не нашли место, где жил Уиллторн, но подозреваем, что оно где-то в городе. Держать умбрин там было опасно, – кто-то мог заметить всплески магии. Рассредоточенные по городу, да еще и на улице, где каждый первый зарабатывает магией, умбрины не привлекали внимания.
– А ронял ты меня зачем?
Лица у братьев вытянулись. Мне полегчало, и я начала разбор полетов.
– Ну-у-у… заигрывал. Ты мне нравилась.
– Обалдеть. То есть лучший способ заигрывания с девушкой – уложить ее носом в землю?
– В первый раз я тебя не признал, а во второй решил, что будет смешно. Но ты так из-за шаурмы расстроилась.
Вспомнила и припечатала:
– Ты мне все еще ее должен!
– Мы тебе много чего должны, Кексик, – ласково улыбнулся Крин. – Ты своей очаровательной магией хорошо отвлекла Уиллторна.
Что ж, мысль о том, что сейчас темный бог сидит и матерится, стряхивая крошки с черного пальто, приятно грела.
– А лавка? Зачем вы ее открыли?
– Надеялись, твой отец захочет ее купить и мы что-то выясним. И почти получилось – захотел Уиллторн.
– А домик бабушки? Он тебе был нужен?
– Это Сара, – отмахнулся Дрэв. – Видишь ли, Кексик, твой отец привел тебя, дочь любовницы, в дом, когда Сара была еще маленькая и не очень понимала, что к чему. Ее мать, конечно, бесилась. Но не желала требовать развода и идти на улицу. Они инсценировали ее беременность и представили тебя. Саре ничего не сказали, а не так давно ее мать не выдержала и призналась. Естественно, Сара обозлилась, да только объект злости выбрала не тот. Я недоумевал, на кой мне жить в старом чужом домике. Но не смог убедить ее. Как бы то ни было, я поставил на дом защиту, она ничего не сможет с ним сделать, а когда выполнишь все условия завещания – получишь его. Сейчас это будет даже проще, ибо любой суд признает, что из тюрьмы твой отец воспитывать не сможет.
Дрэвис поднялся.
– А теперь спать, Кексик. Ты еле сидишь. Поела, восполнила энергию. И спать!
Спросить сил не было. Как и думать обо всем произошедшем. Я мечтала лишь о том, чтобы залезть под мягкое теплое одеяло и как следует выспаться. Словно в тумане, я чувствовала, как меня несут наверх и укладывают на матрас. Различила едва разборчивое бормотание:
– Надо решать что-то с лавкой, невозможно жить в этом хламе.
Но и это обдумать сил не хватало. Поэтому я просто решила спать. Спать и наслаждаться каждой минутой этого сна, ведь то, что я была все еще жива, казалось просто невероятным.

А наутро я поняла, что заболела. Не знаю, где меня продуло, вечером на празднике или во время разборок с Уиллторном. Как бы то ни было, борьба с темным богом не поспособствовала моему крепкому здоровью.
Нос чихал, температура подскочила до немыслимых значений, а голос вообще пропал.
– Не надо было так орать, – сообщил Крин, зашедший утром.
Так странно было видеть его вне зеркала. И особенно чувствовать, как зеркало (уже не зеркало, впрочем) прикладывает к моему лбу руку.
– У-у-у, Кексик, да ты совсем расклеилась. Иди-ка лежи, я тебе сейчас чайку сделаю.
– Надо лавку открыть, – прогундосила я.
– Лавку открыть ей надо. Лежать, я сказал! Твоя леди Марибет уже подала прошение королю, и он его подмахнул не без моей помощи.
– О переводе моего наказания в Азор-град?
– Об отмене, глупое бисквитное ты существо.
– Отмене?
Голос снова кончился, оставив меня беспомощно сипеть.
– Ты помогла королевской семье, раскрыла заговор, участвовала в спасении принца. Король счел, что твой проступок вполне заслуживает прощения, так что ты свободна.
Он скептически меня осмотрел:
– Но больна. Так что не спеши с криками счастья улетать в закат, быстро в постель! И вот, на.
Все это время он что-то мешал в большой кружке, а закончив, сунул мне под нос пахнущую мятой светло-зеленую бурду.
– Что это-о-о? – простонала я.
– Отрава твар… в смысле, отврат… да что ж ты, отвар трав!
– Первые два варианта звучали правдоподобнее.
– Пей! Там мята, ромашка, чабрец, еще что-то, в общем, очень полезно. И марш в постель, в смысле, в матрас! Ведьма, не спорь, по глазам вижу, что ремня хочешь.
Пришлось все-таки подняться наверх и забраться под одеяло. На самом деле я сделала это с облегчением. Работать с температурой было бы совсем невыносимо.
Начало сильно знобить. Я хоть и знала, что нельзя усугублять ситуацию, сильно укрываясь, не могла ничего с собой поделать. Свернулась клубочком и дрожала, попутно собираясь с мыслями. Надо дойти до аптекаря и попросить что-нибудь от простуды, от температуры и от тоски заодно, потому что отмененное наказание и близящийся переезд почему-то совсем не радовали.
Хотя что значит «почему-то»? Все было предельно ясно, но от того не легче.
Дома болезни воспринимались по-другому. Возле меня никто не суетился, но я хотя бы вызывала семейного лекаря, он приносил зелья. А порой даже заходил папа. Сейчас у меня вместо постели был матрас на полу чердачной комнаты, а вместо папы и лекаря… Крин, у которого тоже дел появилось невпроворот.
Скрипнула дверь, послышались медленные шаги. Рядом на матрас сел тяжелый и заботливый Хранитель. Потом этот заботливый Хранитель вдруг достал из-под одеяла мою ногу и как-то странно погладил коленку.
– Крин, я, конечно, тебя люблю, но как-то не так.
– Крина нет, – раздалось сверху. – Я за него. Вылезай, Кексик, я пришел тебя лечить и воспитывать.
– Не надо меня воспитывать. Я и так воспитанная.
Но из-под одеяла нос все же показала. Дрэвис сидел на краешке матраса, держа в руках поднос, на котором теснились флакончики и мензурки с зельями. Моя любимица, не так давно чуть не разбившаяся от рук Фолкрита-старшего, гордо восседала в центре и кипятила какое-то пойло, по виду подозрительно напоминавшее молоко со сливочным маслом. Я чуть в окно не выпрыгнула, поняв, что сейчас в меня это все будут вливать.
– Я не буду пить сливочное масло!
– Это молоко с медом. Будешь, – отрезал Дрэвис. – Смотри, Кексик, под всеми этими флакончиками лежит свежая утренняя газета, где Рикки Карамель снова написала о тебе очередной опус.
Нет, это уже категорически нечестная игра!
Я возмущенно засопела.
– Давай, Кексик, здесь почти все вкусно. К тому же тебе не надо пить все до дна, по паре глоточков. Вот это от насморка.
Яркое изумрудное зелье меня, как алхимика, несколько успокоило, и глоток я сделала спокойно. Нос тут же начал дышать, хотя дискомфорт пока никуда не делся. Ко второму флакону приступала уже с большим энтузиазмом.
Не скажу, что стала чувствовать себя здоровой, но хотя бы могла сидеть.
– А теперь молоко.
И мне вручили кружку со сладким горячим молоком. Я скривилась, но решила не спорить.
– Давай газету.
– Дай я тебе лучше почитаю, – усмехнулся Дрэвис.
Мужчина театрально откашлялся, прежде чем начать читать заметку. Мне отвели целую половину первой полосы.
– «Покушения на королевскую семью случаются с завидной регулярностью, но помнят лишь имена тех, кому удалось добиться своего. Так случилось и сейчас. Кем были предатели короны и какие цели они преследовали, устраивая для королевы засаду на одной из центральных улиц столицы, никто уж и не вспомнит.
Но все же это утро для многих жителей Градда было особенным. Так кого же запомнит история?
Похоже, королевскую охрану следует разогнать без выходного пособия, ведь целиком и полностью заслуга спасения королевы принадлежит леди Дейзи Гринвильд, темной ведьме и возлюбленной крупного предпринимателя Дрэвиса Фолкрита. Головокружительная карьера девушки, пожалуй, подошла к своему пику.
Она стремительно ворвалась в светскую жизнь Градда, сначала став участницей судебного слушания о незаконном использовании темной магии, а затем и вовсе отбив жениха у старшей сестры. Ходили слухи, будто Дейзи Гринвильд пришлось покинуть дом, в котором она выросла, из-за недопонимания с родственниками. И что же мы видим теперь?
Глава рода Гринвильд ожидает приговора в тюрьме, а сестра нашей темной ведьмочки в приступе бессильной злобы скрипит зубами – ведь по вине Дейзи она лишилась жениха буквально накануне свадьбы!
И словно этого казалось леди Гринвильд мало, она еще и стала активной участницей спасения королевской семьи. Храбро встав на пути темной магии, Дейзи еще раз доказала ошибочность взглядов тех, кто притеснял темных ведьм. Будет совсем неудивительно, если сладкая лавка «Ведьма в шоколаде» отныне станет прошлым для этой девушки, а благосклонность королевской семьи поможет достичь еще более впечатляющих результатов. Хочется хотя бы верить, что на пути самой очаровательной темной ведьмы больше не возникнет чужих женихов.
Ну а мы поздравляем Градд с рождением наследника и прощаемся до новых встреч. Все самое интересное в нашей рубрике «Горячие новости» теперь будет рассказывать Лина Лордес, а я, Рикки Карамель, отправляюсь к теплому морю, в солнечный Эрстен-град, откуда обязательно порадую вас новыми статьями».
– Она правда уезжает? Неужели это действительно случится! Она переврала все!
– Что, например? – ехидно спросил Дрэвис.
– Например, я не темная ведьма.
– Это верно, ты вредная ведьма.
– И я никого не спасала, я просто бегала по улице и орала.
– Нам понравилось.
– И жениха я у Сары не отбивала!
– Ну-у-у… тут ты, Кексик, не права.
Забыла, как возмущаться. Забыла, что хотела сказать о премерзкой Рикки Карамель. Забыла, как дышать, взглянув в темные глаза.
– Ну что ты на меня так жалобно смотришь? – вздохнул Дрэвис. – Хочешь добить?
– Иногда мне кажется, что я и впрямь какая-то не такая, – вдруг вырвалось у меня. – Ну неужели меня совсем не за что полюбить? Ну да, я вредничаю, пакости делаю, ругаюсь. Но а что мне остается? Если и так мне никто не рад.
– Ты красивая. И вовсе не вредная. А я тебе рад, очень. Я в эту лавку за всю жизнь столько не заглядывал, сколько с тех пор, как ты тут появилась. Можно я останусь?
– Тут только матрас…
– Я не капризный.
– А Сара? Ты ее жених!
– Нет, не жених. Саре наверняка будет кто-то рад. А у меня в сердце есть место только для другой.
– А если у нее еще никого не было? – Я закусила губу и вдруг почему-то перепугалась.
Казалось бы – раньше надо было пугаться, куда теперь-то, когда отступать совсем некуда?
– Я буду очень рад оказаться единственным.
– А…
– А если она прекратит задавать странные вопросы, получит подарок.
– Странные вопросы у меня кончились, и подарок очень хочу, – призналась я.
На что он усмехнулся и полез во внутренний карман куртки. Мне протянули небольшой бархатный мешочек, в который я тут же сунула нос и палец. Нащупала что-то гладкое – сережки. Но какие сережки!
Я не выдержала и хихикнула. На золотых швензах весело болтались две шоколадные конфетки. Конечно, это было стекло, но выглядели, как настоящие, аж на зуб попробовать захотелось!
– Где ты их нашел?
– Заказал, Кексик. Единственный экземпляр.
– Спасибо, – улыбнулась. – Красивые.
– Мне полагается поцелуй?
Я вдруг поняла, что никогда не целовала его сама. Сопротивляться, изображать возмущение, а самой таять в теплых объятиях было проще, чем сделать простую вещь – прижаться к губам мужчины в простом благодарственном поцелуе.
А сережки были все же хороши. Не роскошью (хотя, несомненно, штучная работа одновременно у стекольщика и ювелира стоила куда больше всех моих денег), а именно тем, что напоминали о лавке. Надо было сказать Дрэвису, что я согласилась ехать с леди Марибет, но теперь я вообще перестала что-либо понимать в наших отношениях.
– Все сам! – Он закатил глаза.
Поцеловал. Требовательно, медленно, пальцами изучая нежную и горячую от температуры кожу на шее. Поцелуй медленно перетекал во что-то большее, с губ срывался на шею. Я чудом не разлила остатки молока, сил только хватило, чтобы отодвинуть подальше кружку и бросить на кипу полотенец сережки, чтобы не разбились.
Мне хотелось быть как можно ближе, продлить мгновения и запомнить их, даже если в будущем меня ждет другая жизнь, в которой Дрэвиса не будет. Почему-то вылетели из головы все слова о Саре, осталось только желание как можно дольше оставаться в этой сладкой теплоте, когда простудный озноб сменяется приятной дрожью касаний.
А ночь за окном впервые не становится свидетелем щемящего одиночества.

– Дейзи! Кексик, проснись, я принес тебе сиропчик.
Я с трудом открыла глаза, но все равно не проснулась. В голове был сплошной туман, хотелось прилечь и поспать еще немного, пока снова не поднялась температура. Мне в рот быстро сунули ложку с приторно сладким зельем и дали стакан теплой воды, чтобы запить.
– Спасибо, – вздохнула я. – Можно спать?
– Можно спать, – разрешил Дрэвис.
Взгляд зацепился за обнаженную спину мужчины, и мысли сами полезли в голову, прогоняя желанный сон. Пока он ходил вниз, чтобы отнести посуду, я лежала и думала, как же так получилось и что мне теперь делать.
Он разорвал помолвку с Сарой? Или все это было сказано, только чтобы развлекаться с ведьмой, которая ему понравилась? Но если разорвал и что-то ко мне чувствует, как быть с согласием на переезд? И раз мое наказание отменили, мне не нужно оставаться в лавке, а куда идти жить? Вопросов было куда больше, нежели ответов. И они всерьез мешали наслаждаться моментом, хотя и очень хотелось. Зелья действовали, конечно, не мгновенно, но очень быстро, и теперь я чувствовала себя намного лучше.
Дрэвис вернулся в постель… на матрас, если быть точнее. Его совсем не напрягало отсутствие в комнате нормальной мебели, ну или он не подавал виду. Он прижал меня к теплому боку и закрыл глаза. Но мне-то спать уже не хотелось.
– Вздыхаешь? – спросил Дрэвис.
– Просто взгрустнулось.
– Ну, ты хотя бы ничего не замышляешь на этот раз. Кексик, не воюй со мной больше.
– Не буду.
– Ты подозрительно сговорчивая. Это потому что простыла или мне все-таки удалось растопить твое сердце?
Ответить я не успела. Внизу хлопнула дверь. Мы с Дрэвом переглянулись. Уже была почти что ночь, никто не мог войти в лавку. Кроме разве что Крина. Но друг наверняка был занят во дворце и не стал бы приходить на ночь глядя.
У нас обоих возникла одна и та же мысль: Уиллторн. Я считала это маловероятным, но Дрэв и Марк полагали, что он может вернуться и попытаться отомстить. К счастью, раздавшийся следом голос леди Марибет нас успокоил:
– Дейзи! Дейзи, дорогая, ты здесь? Крин сказал, ты больна.
Дрэвис мгновенно вскочил на ноги и спешно потянулся за рубашкой, я тоже как-то смутилась и сползла под одеяло. Застывшая на пороге леди Марибет слегка покраснела.
– О… прошу прощения. Крин сказал, ты заболела.
– Мне уже лучше, – пискнула я.
Хотя по полуголому Дрэвису на моем матрасе можно было догадаться о чем-то таком.
– Сегодня был мой последний день с королевой. Я свободна, мы можем ехать, как только ты поправишься.
Она произнесла это не слишком уверенно, а я не успела скорчить страшную рожу. И Фолкрит медленно повернулся ко мне.
– Уехать? Кексик, о чем она?
– Я тебе кое-что не рассказала.
– Да уж не кое-что. И сейчас самое время.
– Сделаю нам чаю, – пробормотала женщина, устремляясь к лестнице.
Я едва удержалась от того, чтобы рвануть за ней. Каким взглядом прожигал меня Фолкрит! От него хотелось одновременно и паниковать, и… радоваться, что ли. Его равнодушия я бы не пережила.
А так пусть злится, ругается, достает, но смотрит так, как сейчас, что аж сердце замирает.
– Она моя мама.
– И ты решила уехать с ней, ничего мне не сказав?
– Нет! То есть… да, но когда думала, что ты женишься на Саре.
– А сейчас?
– А сейчас я не знаю… Дрэвис, подожди, дай мне прийти в себя! Ты приходишь вот так просто, остаешься, а я… я не привыкла к этому! Я не знаю, что мне нужно делать, я никогда не думала, что влюблюсь. Привыкла пакостить, варить зелья, изображать невидимку – да что угодно, только не откровенничать с кем-то, да еще и с мужчиной! Мне никогда не грели молоко с медом, когда я болела. И не давали на ложечке сироп.
Его взгляд смягчился. Руки обвили мою талию, притянули к себе, в теплые объятия.
– Да ты ж мой недолюбленный Кексик. Пошли чего-нибудь съедим и расскажешь, что у тебя там за коварные планы меня бросить.
– Ты будешь злиться?
– Нет.
Моих губ коснулся невесомый поцелуй.
– Я не буду на тебя злиться. Пойдем вниз, а не то фрейлина опять съест что-нибудь неподходящее.
В лавке вряд ли было что-то несъедобное. После сорвавшегося праздника у нас были просто кучи сладостей. При взгляде на них хотелось мяса, причем Мяса с большой буквы. Марк с Дрэвом хоть и раздали часть угощения, все равно не смогли сплавить все – многие после нападения умбрин предпочли отсиживаться по домам. Отдельные паникеры и вовсе мчали на всех парах из города, явно думая, что началась война.
Леди Марибет внизу действительно сделала чай, разложила подогретые булочки на большом блюде и стала ждать нас. А когда мы спустились и расселись, взяла все в свои руки.
– Дрэвис, как вы уже, наверное, знаете, Дейзи – моя дочь. Я закончила свою службу королеве и отныне вольна сама решать, где жить. Я предложила Дейзи переехать в Азор-град.
– Понимаю, – кивнул Дрэвис. – Хотя и не могу сказать, что женщина, двадцать лет не интересовавшаяся ребенком, имеет право на участие в его жизни.
Мама залилась краской, я как-то тоже почувствовала себя неуютно. Но она все же была фрейлиной и владела собой идеально.
– У меня были обязательства, Дрэвис. Долг перед короной и Граддерфелом намного важнее долга материнского. Тебе не понять, ты делец.
– Вы вправе ставить для себя любые приоритеты, леди, но, как бы то ни было, Дейзи росла без родных и любви.
– Ой, можно подумать, ты меня прямо обожал, – закатила я глаза.
Они оба на меня уставились.
– Не ссорьтесь. Какая разница, что было? Если я начну припоминать все обиды, буду пересчитывать их до конца жизни! Мне хватает того, что мой отец в тюрьме, мать внезапно стала мачехой. А парень, с которым я ходила на свидание, – темный бог, пытавшийся уничтожить мир. Меня предала ведьминская шляпа – кстати, куда-то потерялась в пылу драки, и, до кучи, я фамильярничала с Крином, который вообще-то жутко древнее существо. Так что я устала искать виноватых.
Хорошо сказала, аж самой понравилось. Сунула в рот кусочек булочки и с наслаждением прожевала. Когда начала болеть, есть не хотелось, а вот едва подействовали зелья, с удовольствием бы хорошенько пообедала.
– Я так понимаю, ты не хочешь ехать в Азор-град, хочешь остаться с Дрэвисом? – спросила мама.
Признаться честно, этим вопросом она меня обескуражила. Я совсем не была готова на него отвечать, и даже булочка как-то не пошла в связи с этим.
Что я должна была ответить?
Все внутри кричало вцепиться в Дрэвиса и не отпускать, но говорить об этом вслух было страшно. Я до сих пор не верила, что он оставил Сару. Зачем ему я? Младше лет на десять, безответственная, вредная, совсем чуть-чуть симпатичная и вечно влипающая в неприятности.
Нет, серьезно, если у меня не сложилось ни с родителями, ни со свиданиями – это показатель.
А еще очень не хотелось терять связь с мамой, которую я совсем недавно встретила. Впереди замаячила надежда на нормальную семью, и вот – снова надо выбирать.
Две пары глаз уставились на меня в напряженном молчании. Я вознесла короткую молитву к светлейшей, чтобы она избавила меня от такого нелегкого выбора!
И она избавила.
Фея спасения вновь расправила надо мной крылья. А еще – распахнула дверь в лавку и с порога потребовала:
– Милая девушка, а можно ли у вас заказать тортик на мой праздник?
– Третий день диеты? – буркнул себе под нос раздосадованный Фолкрит.
Вот как можно поругаться с покупательницей в собственной лавке, да так, чтобы друг друга ненавидеть месяцами? Я дала фее бланк заказа торта и шикнула на Дрэва.
– Кексик, ну разве ты найдешь в Азор-граде таких благодарных покупателей?
– Дейзи вряд ли захочет вообще искать каких-либо покупателей там, – парировала мама. – Она будет учиться, взрослеть и восстанавливать силы после всех этих… шоколадных приключений.
– Вы собираетесь в Азор-град? – оживилась фея. – О, чудесный город! Вам непременно там понравится, а какой вид на горы.
Позади нее Фолкрит медленно начал свирепеть.
– А сколько достойных мужчин. Знаете, северные парни – самые лучшие мужья и отцы!
Тут Фолкрит уже не выдержал:
– Ведьма, чтоб тебя, выходи за меня замуж!
– Что?! – ахнула я. – А… Сара?
– Плевать на Сару!
– А… помолвка?
– Плевать на помолвку!
– А…
– Плевать на «А»!
Дрэв, кажется, разозлился. А тут еще, к его неудовольствию. вылезла фея, которая безмятежно произнесла:
– Я бы на вашем месте не торопилась с решением. Мужчины приходят и уходят, а вот…
Дрэв сгреб с прилавка все свертки с шоколадом и буквально всучил их бедной женщине.
– Вот! За счет лавки, подарок как оптовому покупателю. Кушайте на здоровье!
Может, она и пыталась что-то возразить, но мужчина не оставил шансов. Сверху на шоколад еще поставил огромный пакет булочек так, чтобы из-за него фее ничего не было видно.
– Кексик, я требую согласия! Я… я тебе лабораторию в доме выделю!
А вот это уже интереснее… Заметив в моих глазах промелькнувшую надежду, Дрэвис вкрадчиво продолжил:
– Большую. С огромными окнами, чтобы было светло. С отдельным входом. С… э-э-э…
– Дымоходом? – подсказала я.
На миг мужчина побледнел, но решительно кивнул. А потом решил добить:
– И с кабинетом. Будешь учиться, проводить эксперименты. И все рядом с домом.
Огромными глазами я смотрела на Дрэвиса, не очень понимая, что вообще он предлагает. Кабинет? Лаборатория? Нет, он предлагал дом, в котором никто не станет злиться, что я занимаюсь алхимией. Сам факт того, что Дрэвис не имел ничего против лаборатории в доме, ставил его над теми, с кем я прожила столько лет. Он понимал, как это было важно.
Фея под шумок куда-то унеслась, леди Марибет тоже тактично вышла, не став мешать нам выяснять отношения. Мужчина протянул мне руку, на которую я ошеломленно уставилась.
– Ты мне нужна, Кексик. Я тебя люблю. И если хочешь, перестану называть Кексиком.
Я медленно вложила свою руку в его.
– Не хочу. Называй, – слабо улыбнулась.
Оказалась в объятиях, засмеялась – неуверенно и совсем даже не зловеще. Уже не хотелось никому мстить и пакостить.
– Пойдем смотреть дом? – предложил Дрэвис. – Выберешь комнату, в которой будем жить. И вообще… примешь горячую ванну, поспишь в настоящей постели. Буду тебя отогревать. И лечить. И… нет, об этом я тебе не скажу, а то не поедешь.
– А мама? – Я неуверенно закусила губу. – Она так радовалась нашей встрече, и я хочу узнать ее поближе.
– Маму мы уболтаем остаться с нами. Всю жизнь мечтал, чтобы теща жила этажом выше. Закрывай лавку, пока никого нет. Ты еще болеешь, тебе нужен постельный режим.
– Хорошо.
В душе разливалось ликование. Нежиться в заботе, чувствовать, как о тебе беспокоятся и выполняют твои капризы, было очень приятно. Совсем не хотелось сыпать соль в карамель или перец в шоколад. И даже наоборот – хотелось возвращать полученную ласку. Думалось, что после этого ее станет еще больше.
– Бери вещи, какие нужно. Жду снаружи, – кивнул Дрэв. – Наконец-то я заберу тебя в нормальный дом и в нормальную постель.
А мне вдруг стало так жалко лавку, свое спальное место среди кучи хлама и винтовую лесенку на первый этаж, где всегда так сладко и вкусно пахло, что я чуть не разревелась. И чтобы новоявленный жених не увидел позорных слез, быстро рванула к лестнице.
– Дейзи, – вдруг раздалось от зеркала. – Ты чего?
– Ничего.
Все-таки шмыгнула носом.
– Слушай, ты же не лавку продаешь. Ты переезжаешь, семью заводишь. Разве ты не этого хотела?
– Я просто буду скуча-а-ать. Кстати, а почему ты снова в зеркале? Я думала, у вас с королем счастье и взаимопонимание.
– А, – Крин махнул рукой, – привычка. Я решил, что буду жить в зеркале, а придворный архимаг дал мне возможность ходить по любым зеркалам. К слову, как по мне, на редкость идиотская мысль. Им повезло, что я не извращенец, который любит подглядывать за другими из зеркала. Но если будет свободная минутка, я буду приходить к тебе. Хочешь?
– Хочу! Конечно, хочу!
– Тогда прекрати ныть, собирай вещи и химичь себе счастливое будущее. Ты заслужила.
Я улыбнулась. Осторожно, будто привыкая к этой новой улыбке. Не приправленной ехидцей, совершенно искренне счастливой. Что ж, пожалуй, можно снять панцирь и снова вылезти на свет. Стать привычной Дейзи Гринвильд… нет, Дейзи Фолкрит.
Выйти замуж, познакомиться с недавно обретенной матерью, следовать за призванием и магией. У меня ведь может получиться!
Я вдруг решила не забирать вещи из лавки. По крайней мере, не сразу. Я не покидаю «Ведьму в шоколаде» и уже завтра снова открою двери, чтобы впустить в лавку покупателей. Тех самых, что капризничают, привередничают и достают. А еще приходят ради ведьмы, которая раз за разом умудряется всех веселить.
Взяла сумку и погасила везде свет. Но едва схватилась за ручку двери, услышала странное жалобное попискивание.
Под прилавком валялась шляпа. Та самая, что шляпник принес в мой первый день работы в лавке. Шляпа, хоть и был подослана Уиллторном, в последний момент все же решила мне помочь. Оставлять ее в полной темноте было как-то жалко.
– Простишь, что ли? – хмыкнул Крин.
Я тяжело вздохнула:
– Прощу. – И, уже поднимая шляпу, строго объявила: – Но еще один косяк – сделаю из тебя кулек для семечек, понятно?
Шляпа аж затряслась, пытаясь выразить, до какой степени она все поняла. Крин, улыбаясь, медленно исчезал в зеркале.
А ведьма в шоколаде нахлобучила шляпу, на голову и, снова погасив свет, вышла. Чтобы завтра, в положенное время, сюда вернуться.

Солнце садилось на фоне суетливого взбудораженного Градда. Там, где еще недавно планировались концерты и гуляния, мельтешила стража. Торжественная арка не подсвечивалась цветами флага, а вместо того, чтобы чествовать новорожденного принца, народ бурно обсуждал произошедшее утром.
Уиллторн задумчиво пожевал травинку. У его ног клубилась маленькая, совсем слабая умбрина. Ластилась к ногам, как заправская кошка, но энергии ей не хватало.
Пройдет время, прежде чем она окрепнет, но какой в ней теперь смысл?
Проще было развеять темную магию, но мужчина почему-то не хотел. Он задумчиво смотрел сверху на город, сидя на противоположном берегу реки, на невысоком холме. К его собственному удивлению, ничего, кроме смех, исход схватки не вызывал.
Неуемная магия ведьмы сработала, надо признать, очень забавно. Но что самое интересное – ведьму стало жалко. А жалость, увы, не спутник темной магии. Жалость ведет к поражению, и он в очередной раз в этом убедился.
Послышались шаги. Женщина в длинном белоснежном платье, ничуть не смущаясь, уселась рядом и тоже с интересом взглянула на город.
– Давно я здесь не была, – сказала она. – Давно не видела тебя. Ты долго пропадал, Уиллторн.
– Ну, вот я вернулся.
– Заметила, – легкая улыбка появилась на ее губах. – Ты всегда появляешься с шумом. Что тебе сделал маленький принц? Я еще даже не вижу его судьбы.
– Так, – мужчина пожал плечами, – игры, цепочки событий. Ты же знаешь, я люблю такие штуки. Дернул за ниточку, привел в действие сложный механизм – и наблюдаешь за последствиями. Очень развивает воображение.
– Тебе так хочется со мной воевать? Уиллторн, я никогда не отрицала твой вклад в этот мир и никогда не забирала твою власть. Ты можешь вернуться, но я не позволю разрушить все это.
– Значит, придется вернуться, не спрашивая у тебя дозволения.
Женщина закатила глаза.
– Когда высшие мужчины начинают скучать, они совершенно отвратительны. Уиллторн, найди себе занятие по душе. Развалить гармоничный светлый мир очень легко, но только тебе жить проще не станет.
Он молчал. Уиллторн всегда молчал, когда не хотел спорить. Они с сестрой никогда не сходились во мнениях, а свет и тьма такой силы не могли долго сосуществовать мирно.
– Как знаешь.
Со вздохом светлейшая поднялась, оставив после себя легкий свежий аромат, чем-то вдруг напомнивший морской воздух.
– Несмотря на то, что ты мой брат, я не оставлю твою выходку безнаказанной.
– Тебе не хватит сил со мной справиться.
– Я не собираюсь с тобой справляться. Я наказываю иначе, Уиллторн, и ты скоро это поймешь. Очень надеюсь, что ты одумаешься. Мы вложили в этот мир слишком много сил, чтобы сейчас все уничтожить.
Она ушла, растворилась в вечернем тумане, а умбрина вылезла из-под камня. Тень, напуганная светлой магией, ластилась к хозяину. Уиллторн рассеянно провел по ней рукой.
– Вот потому ты и выжила, что трусиха.
Он тоже поднялся, следовало выдвигаться в путь. В Градде появляться все же не стоит, а вот дальше, в горах Синар-града, сестре будет найти его сложнее. В одном светлейшая была права – мир действительно многообразен и велик.
А темный бог не был бы темным, если бы не знал все самые сокровенные тайны, скрытые глубоко в горах. Там, где рождаются яркие самоцветы, украсившие котелок одной симпатичной ведьмочки.

Утро в Фолкрит-холле начиналось рано. Хотя, по правде сказать, я бы с удовольствием его продлила часика на три. Но все равно это было хорошее утро, правильное.
Шли последние деньки лета и свободной жизни. Причем свободу мою, ведьминскую, планировалось ограничить сразу по двум направлениям: начинались занятия в академии и… маячила на горизонте свадьба. Как-то все сразу оно свалилось. Была свободная ведьма, алхимик, и даже шляпа имелась. А стану замужней студенткой, и ни тебе изюм заколдовать, ни перца в супчик бросить.
Зная, что все уже проснулись, потянулась и открыла глаза. Из открытого окна лился яркий солнечный свет, а еще пахло ранней осенью. Это был особенный запах, смешанный с предвкушением перемен и чего-то очень интересного.
Я сунула руку под подушку и нащупала там конфету. Хихикнула, развернула яркую обертку и откусила кусочек, не удержавшись.
– Дейзи! – крикнула мама с первого этажа. – Просыпайся, иначе опоздаешь на работу! Обещал зайти Крин, он будет недоволен, если поцелует закрытую дверь.
Недоволен – не то слово. Крин у нас теперь слыл серьезным человеком, доверенным лицом правящей семьи. Очень этим фактом гордился (хоть и тщательно эту гордость скрывал).
Впрочем, я всегда собиралась в лавку очень быстро. И совершенно незачем было будить меня за два часа до открытия. Подозреваю, Дрэв просто хотел получить свою порцию восторгов по поводу конфеты под подушкой. Ну и что-нибудь еще – тут зависело от настроения, в хорошем я могла и провожать его отправиться.
Конфетам под подушкой поутру больше приличествовало радоваться детям. Им родители врут о сказочных зайчиках и феях, приносящих гостинцы. Но я этот этап в детстве благополучно пропустила и с удовольствием переживала в конфетно-букетный период с Дрэвисом.
Хотя нет… в конфетно-букетно-постельный. Сказки, в которых «зайчик» приносит девушке конфетку наутро после бурной ночи, в книжных лавках продаются, обернутые в плотную пергаментную бумагу. А иначе штрафы-с, так сказать.
Но Дрэву было несложно положить мне утром под подушку конфетку, цветок или колечко, а маме – приготовить нам завтрак. А я радовалась этим проявлениям заботы. В тот вечер, когда мы с Дрэвом впервые встретились у нас дома, я мечтала хоть немного побыть любимой дочерью.
Побыла. Много. Оказалось, это до жути приятно и вовсе не превращает тебя в стервозное подобие Сары.
К слову, о Саре.
Как бы я не обижалась на отца, надо отдать ему должное – с деньгами и обеспечением семьи управляться он умел. И как только суд Градда вынес приговор, который содержал не только заключение, но и серьезный штраф, Сара с матерью остались практически без средств. Какие-то сбережения, конечно, были. Но жить на широкую ногу уже не выходило. А тут еще богатый жених сбежал к младшенькой незаконнорожденной, и я навсегда стала врагом семьи Гринвильд.
Потому Сару выдали замуж за довольно обеспеченного фермера. Он, правда, всю территорию особняка перекопал и какую-то картошку засеял, чем наверняка изрядно побесил новоявленную тещу. Но, по крайней мере, они не голодали, а уж как Сара уживалась с простым и работящим мужем – не ведаю. Страдала, наверное, без светских вечеров и дорогих подарков.
Я спустилась вниз, где меня ждали завтрак, мама и дорогой жених, сияющий в ожидании благодарностей. А вот размечтался! И так разбаловала, побуду немного неприступной ведьмой.
Задрала нос и одарила легким приветственным кивком. Мама спрятала улыбку, а вот Дрэвис тут же насупился. Извлек из-под стола шляпу и нахлобучил мне на голову.
– Вот теперь образ полный.
Показала ему из-под шляпы язык.
– Переименую во «Вредную ведьму».
– Твоя же лавка, – пожала плечами. – Разоришься, сам будешь виноват.
Мама закончила завтрак и, пожелав всем отличного дня, удалилась. Она хоть и перестала быть фрейлиной, дома сидеть решительно отказалась. Раз уж с переездом в Азор-град не сложилось, бывшая фрейлина леди Марибет встала во главе экспериментального класса фрейлин в академии Градда. И нет, я в нем не училась. Хотя и предлагали. Дрэвис, помнится, эту идею встретил безудержным хохотом, а просмеявшись, поведал, что такую, как я, во фрейлины отдавать ни в коем случае нельзя.
– Она закончит дело Уиллторна и сама того не поймет. Королевская семья повесится в полном составе, когда заколдованные ночные горшки устроят в тронном зале вечеринку.
Я тогда, помню, крепко обиделась.
– Кексик, – протянул Дрэв, медленно ко мне наклоняясь, – а поцеловать на прощание?
Я приподняла шляпу и губами коснулась кончика носа мужчины. Оставила след розовой помады и понадеялась, что он так на работу и пойдет.
– Ты вредная. Но я тебя люблю.
Шляпа от умиления пискнула и сползла мне на глаза. Пришлось сдаваться и горячо благодарить, куда ж от него денешься-то?
– И я тебя люблю. Не опоздаешь на работу?
– Обещал прийти к обеду. Хочу кое-куда тебя сводить, пойдем?
Дрэв поднялся, накидывая легкую куртку – с утра было хоть и солнечно, но уже прохладно.
Естественно, я не смогла справиться с любопытством. Даже не доела – метнулась собираться. Если Дрэв с утра куда-то меня тащит, значит, будет жуть как интересно. Ну, или мой талант к смешным пакостям снова проэксплуатируют. Открылся же через два квартала салон «Шоколадное вдохновение», где всем желающим предлагалось пройти процедуру шоколадного обертывания с последующим расслабляющим чаепитием. Не знаю, за сколько эту идею продали, но мне подарили совершенно чудесное колечко с изумрудом.
Дорога и к лавке, и к кабинету Дрэва вела через центр Градда, но в этот раз мы спустились к набережной и двинулись вдоль реки. Меня мучили догадки, но ничего конкретного в голову не приходило.
– Ну скажи! – канючила я. – Что ты придумал? Дрэв!
– Сейчас увидишь, – неизменно отвечал муж.
Только когда места стали казаться знакомыми, мелькнула смутная догадка.
– Мы идем к домику бабушки?
– Ага, – задумчиво откликнулся будущий муж.
Немного напряглась. Я не спрашивала о домике, справедливо полагая, что теперь, когда Дрэвис не связан помолвкой с сестрой, мысль переехать покажется ему бредовой. А у меня были дом, теплая постель, вкусная еда. Я почти мгновенно получала то, что хочу. А еще меня любили, иногда даже слишком. Дрэвис и мама явно пытались дать мне все, что не давали раньше.
Я не видела домик больше трех месяцев, но ахнула. Он выглядел совершенно новым! Обновленные стены, крыша, забор, окна! Я не сомневалась, что и внутри все сверкает свеженьким ремонтом.
– Это ты сделал?
– Это подарок тебе на свадьбу. И вот это.
Он достал из кармана сложенный вдвое листок. Я быстро пробежала текст глазами.
– Постановление суда Градда?
– Ты имеешь право на наследство. Работа в лавке признана доходом, а ты – самостоятельной личностью. Сара подавала в суд, заявляя, что, как внучка, имеет право на половину. Но оказалось, бабушка оставила ей фамильные драгоценности. Которых никто не видел, и у матери твоей сестрицы возникли закономерные вопросы. Короче, в суд они не явились, выясняют, кто стырил бриллианты. Грешат на дворецкого, конечно, но сдается мне, кто-то познает магию ремня.
– Я не знаю, что сказать, – призналась я.
Дрэвис вдруг торжествующе воздел руки к небу.
– О светлейшая! Этот момент настал, Кексику не хватает слов!
Пришлось ткнуть его под ребра, чтобы не зазнавался.
– Хочешь жить в доме? – спросил мужчина.
– А ты?
– Мне нравится мой. Может, оставим его как домик у реки? Будем приезжать сюда, когда нас достанет твоя мама. А потом подарим его дочери. Будем учитывать ошибки прошлого и позволим ей переехать, когда она захочет.
Мужчина наклонился, чтобы снова меня поцеловать, и шепнул:
– Когда будешь беременная, переименую лавку в «Ведьма с орешками».
– Знаешь, дорогой, – я сделала вид, что задумалась, – я тут нашла книгу. Про темных ведьм. Зря, что ли, шляпу ношу? Так вот, я там много интересного вычитала. В общем, будешь хулиганить, сварю зелье и рожу тройню. Девочек!
Судя по тому, что благоверный побледнел, он живо представил себе перспективы обитания четырех ведьм и фрейлины на вверенной ему территории. Правда, Дрэв был бы не Дрэвом, если б не взял себя в руки и не усмехнулся ехидно, словно говоря: «Неизвестно, кто кого».
И на этот раз у меня складывалось совершенно четкое ощущение, что выстоять будет ну очень непросто.

Три года спустя 
Самоцветы на котелке мигнули и потухли. Зелье остывало. Я аккуратно пальцем потрогала стенки, но котелок был еще слишком горячий, так что сначала решила собраться, а уж потом перелить все в мензурку, чтобы завтра только собрать из разрозненных ингредиентов одну большую вкусняшку.
А вернее – много маленьких.
Заказ на булочки с изюминкой пришел из самой мэрии, там устраивался праздник для детей сотрудников, а разве есть способ развлечь ребенка лучше, чем подсунуть ему угощение, из которого убегает изюм? Я встретила идею скептично, но отказываться от заказа не стала. Все реклама.
До сих пор не понимаю, как меня удалось уломать и дальше управлять лавкой? Я думала, после окончания академии стану алхимиком. Может, серьезно возьмусь работать на корону – мама предлагала отличные варианты лабораторий. Может, открою свой алхимический кабинет. Да хоть преподавать пойду, в конце-то концов!
Но нет, проникновенный взгляд в глаза, ремонт в лавке, лицензия на продажу алхимических составов – и вот она я, ведьма в шоколаде. На прежнем месте в прежнем виде. А ведь думала, после беременности вообще не смогу смотреть на сладкое.
Я как раз зашнуровывала новенькие сапожки, когда услышала позади себя подозрительный шорох. Обернулась, и…
– Нет-нет-нет! Шляпа-а-а!
Но шляпа уже слетела с полки и свалилась прямо острым кончиком в котел. Я зажмурилась. Из зеркала послышался голос Крина:
– Кексик, как ты это делаешь, я отошел на пару минут побеседовать с Берноном, а тут уже ты шляпу в зелье искупала. – Он вдруг рявкнул: – Дверь закрой!
Но я не успела. Позор на мою пока еще не седую, но обещающую поседеть раньше положенного голову. Зелье, капля которого заставляла изюм убегать из булочек, подействовало на шляпу довольно бодряще. Если раньше она просто ползала, да и то когда боялась, что ее бросят или забудут, то сейчас она понеслась на всех парах.
Вопрос только – куда. Впервые на моей памяти шляпа неслась не к хозяйке, а от нее. То есть от меня.
– Лови, Кексик, – хмыкнул Крин. – Я прийти не успею.
Это я и без него сообразила. Так и выскочила наружу, с незашнурованным сапогом.
– Стой! Шляпа, стой!
Вскоре стало ясно, что носилась она от переизбытка энергии. А я носилась вслед за ней на глазах потешающейся публики. Они, вероятно, думали, что это новое представление от лавки. А я думала преимущественно некультурно. Под воздействием алхимии шляпа сделалась юркой, прыткой и вредной!
Когда я подобралась максимально близко, прыгнула вперед, чтобы накрыть паршивку собой и скрутить. Ума не приложу как, но шляпа извернулась и прыгнула на добрые полметра вверх, а я растянулась на земле.
– Поймал, – сообщили сверху. – Кексик, что с твоей шляпой?
Подняла голову и увидела мужа. Он прилагал немало усилий, чтобы совладать со шляпой – та вырывалась, как заправский воин, а уж дрожала-то как!
– В зелье упала, – вздохнула я.
– Даже не удивлен. Мы опаздываем, ты готова?
Встала, отряхнулась и оценила ущерб.
– Нет, все-таки переоденусь.
Благо в лавке всегда имелось запасное платье. На случай, если котелок взбунтуется или неловкий покупатель выльет на меня какой-нибудь сладкий ликер.
– Дейзи, а можно не переодеваться? Платье чистое, только помялось.
Но я уже неслась в лавку. А чего он хотел? У нас между молодыми мамашами было настоящее соревнование в красоте и опрятности. Меня и так в родительском комитете не любили. Я была довольно известной личностью в Градде – дочерью фрейлины, женой крупного предпринимателя (очень молодой женой, прошу заметить!), героиней кучи новостных заголовков и управляющей популярной сладкой лавкой. Так что давать еще один повод сплетницам во главе с дорогой сестрицей я не хотела.
Когда вернулась, Дрэв уже затолкал шляпу в мою сумку. Держать ее было сложно, но, по идее, зелье должно было выдохнуться совсем скоро. Булочкам хватало получаса, шляпа, по идее, устанет через час-другой. Дорога до сада займет двадцать минут, концерт – час, и как раз к приходу домой это будет снова самая обычная шляпка самой обычной темной ведьмы.
Когда пришли на место, увидели еще парочку опаздывающих – не только мы шли с работы.
Мы аккуратно прошмыгнули в зал, где уже погасили свет. Десятки умиляющихся родителей неотрывно смотрели на сцену, а я, признаться, чувствовала себя матерью-ехидной. Как-то неловко было опоздать на первый концерт собственной дочери. Благо дети еще не начали выступать.
И угораздило же шляпу предпринять попытку сбежать в закат именно сегодня. Дрэв планировал зайти за мной в лавку и вместе дойти до садика, где под вечер затеяли концерт, но вместо этого носился по бульвару и ловил неугомонную шляпу.
Кажется, именно вот в этот конкретный момент он меня очень недолюбливал.
Марк радостно махнул нам рукой, Сара холодно кивнула. Ее мужа в зале не было, наверное, работал. Уж не знаю, как у них складывались семейные отношения, но дочурку фермер любил и баловал куда сильнее, чем жену.
Занавес поднялся, и все мое внимание оказалось приковано к сцене, где десяток маленьких девочек в костюмах котелков неловко шлепали по паркету. Первое выступление младшей группы – всегда донельзя забавное зрелище. Дети растерянно смотрели на воспитательницу и неловко переминались с ноги на ногу.
Шляпа заворочалась у меня в сумке и зарычала. Несколько родительниц недовольно фыркнули. Я краснела, Дрэв делал вид, что вообще не со мной.

Маги: ведьмы, ведьмаки –
Любят-любят котелки.
Зелья варят, каждый раз
С чердаков приносят нас.

В центре нестройной шеренги котелков лихо отплясывала светловолосая кудрявая девочка. Она была любимицей зала и буквально светилась от счастья и внимания. Камушки на котелке ярко сверкали, а бантики были идеально отглажены.

Зелья варим и кипим,
Дорогие котелки.
И хоть все мы из металла,
Вы без нас как без руки.

Что ни говори, а у Сары получилась чудесная дочурка.
– А наша-то где? – спросил Дрэв.
– А вон она, красотка, – фыркнула я.
Во втором ряду котелков, явно не поспевая в ритм, топталась моя кудряшка. Котелок из нее получился, прямо скажем, неважный. Да и характером больше напоминал маму-ведьму. Когда один из мальчиков случайно наступил Элизе на ногу, та возмущенно пихнула его большим котелковым пузом. Весь ансамбль, не удержав шаткого равновесия, попадал на ноги и беспомощно барахтался, не сумев встать из-за объемных костюмов.
– Кексик, давай заведем еще одного ребенка? – шепнул мне на ухо муж.
– Думаешь, он будет более артистичным?
– Нет, просто мне нравится сам процесс.
– Это детский утренник! – воскликнула я. – Как детский утренник может натолкнуть на такие мысли?
Пока мы спорили, что было для нашей семьи самым обычным делом, Элиза Фолкрит, довольная произведенным кипишем, вылезла-таки вперед и радостно пропела:

Мы кипим и мы поем,
Котелкам бы в каждый дом,
Зелья будут получаться
И проблем не будет в нем!

Все тут же поверили. А как иначе? С ведьмами шутки плохи. Даже если ведьмы эти еще пока очень маленькие.